I wanted you...

      «Я хотел тебя…»       В голове Клэри эти слова звенят настойчивым колоколом и ударяются серебряным молоточком о черепную коробку. Молоточком с изящно вырезанной гравировкой буквы «М».       Моргенштерн.       Клэри до сих пор чувствует его руку на своей шее, сомкнутую заботливым жгутом тонких изящных пальцев. Чувствует стёртую пережитками боли кожу на своей щеке. Своих губах. И там же, в опасной неправильной близости, его дыхание. Глухой звериный шёпот загнанного и озлобленного зверя.       Демона.       «Я хотел тебя…»       Клэри трясёт головой и облизывает пересохшие губы. Она правда хотела его спасти. Но он сам виноват. Он сам перешёл все границы. Нападение на ребёнка. Макс… Такого нельзя простить. Даже собственному брату. Она не будет больше о нём думать.       Но она думает.       «Я хотел тебя…»       Эта злосчастная фраза крутится на бесконечном повторе, как кассета в магнитофоне. И плёнка перематывается ровно и плавно, даже не думая зажёвываться и издавать кряхтящее шипение.       Клэри нутром чувствует: что-то не так.       — …эри! Клэри! — Она вздрагивает и спешно натягивает фальшивую улыбку. На неё пристально смотрят три пары глаз лучших охотников Института.       — Да, извини, Джейс. Я просто задумалась. — И эти мысли не оставляют её в покое.       — Всё в порядке? — Он заботлив и искренен. Но от этой искренней заботы хочется сейчас убраться подальше.       И она говорит:       — Да, Джейс, всё в порядке. Просто устала… Пойду, отдохну.       Клэри притворяет дверь своей комнаты и прислоняется головой к деревянной поверхности.       «Я хотел тебя…»       Она закрывает глаза. Так больше продолжаться не может.                            Себастьян открывает дверь своей новой съёмной квартиры, уверенный, что это отец, отправившийся подготавливать почву для их следующего шага, что-то забыл. Отец. Валентин. Больше некому. Лига справедливости Института не стала бы церемониться и стучать. Просто вышибла бы пинком преграду к чертям. И первым бы в очереди за его головой стоял он. Тот, кого Себастьян больше всего ненавидит. Другой Джонатан Кристофер. Джейс.       Но на пороге стоит не отец. И не охотники. И даже не злополучный ангельский мальчик, с бравадой бросившийся на него в одиночку.       Нет.       На его пороге стоит она.       Единственная, кто ему, наверное, по-настоящему дорог.       Кого он так страстно хочет.       Джонатан, Себастьян… — он уже сам запутался, кто он — открывает и закрывает рот. Сжимает до сладкой боли челюсть.       Его сестра.       Клэри.       — Воткнёшь мне клинок в живот или снова в шею?       — Только если понадобится.       Он дёргано усмехается, жестом приглашая сестру зайти. И она заходит. Это иллюзорная мирская акция. Себастьян — да, пусть будет Себастьян — гадает: какую хитрость эта рыжая бестия снова придумала?       — Где Валентин?       — Ушёл.       И от этого короткого слова у Клэри встают волоски дыбом.       «Я хотел тебя…»       Она поворачивается и смотрит в глаза прислонившемуся спиной к двери брату. Он отрезал ей все пути к отступлению.       Они одни.       — Зачем ты пришла... — Он выдвигает корпус вперёд, как леопард, готовящийся к прыжку на сочную антилопу. Он двигается медленно и плавно. Как настоящий хищник. Охотник. Заставляя Клэри отступать шаг за шагом всё дальше. Он делает акцент на самом главном, последнем слове в его вопросе, — одна? Или ты думаешь, я буду всё таким же добреньким после твоей последней выходки? У меня кровь демона, а не ангела, не забыла?!       Его глаза наливаются чистой кристальной злобой, а лицо искажается в отвратительной гневной гримасе. Он извергает яд из своих уст, выдыхая его знойные пары ей почти в самые губы. Секундная вспышка воспоминания. Её предательство. А он ведь верил последней своей человеческой крупицей, что она-не-такая…       Эта его боль была отнюдь не приятной…       — Джонатан, я…       — Себастьян! — Он бьёт кулаком, кроша стену рядом с её зажмурившимся лицом. — Не называй меня этим именем! Ненавижу отца за то, что он дал нам одинаковые имена!       Он тяжело дышит, задыхается от озлобленности. Его голос не так мелодичен, как прежде. Он хрипит и режет уши гортанным грохотом. И во всём этом только она одна виновата.       — Себастьян, — Клэри послушно исправляется, сглатывая нервный комок. Но что дальше сказать Клэри не знает. Перед его перекошенным лицом все слова превращаются в пустышки. Она даже не помнит: зачем именно пришла сюда. Ей страшно и трепетно одновременно.       «Я хотел тебя…»       Её сердце заходится. А он продолжает.       — Ты такая же, как наша мать! Притворяешься, что любишь меня, а в итоге только и ждёшь момента, чтобы прикончить!       — Что?! Нет!       — А я ведь так хотел тебя… — Себастьян внезапно срывается почти навзрыд. Его тонкие пальцы с мягкой грубостью сдавливают её шею. Клэри чувствует, как он весь дрожит то ли от злости, то ли от нахлынувшего демонического инстинкта с лозунгом «убивать».       Себастьян знает, что его бьёт дрожь вселенского отчаяния.       А сердце Клэри, между тем, пропускает удар. В её ушах снова звучат эти пробирающие до дрожи слова.       «…я ведь так хотел тебя…»       — Я желал твоей любви больше всего на свете…       Он выглядит так, будто готов заплакать, и ангельская натура Клэри изнывается точно от сотни воткнутых в плоть иголок. Клэри больше всего ненавидит, когда кто-то страдает. Особенно из-за неё. Даже если этот кто-то её запутавшийся брат. И демон-убийца.       — И до сих пор хочу… — его слова застревают гортанным полурыком в горле. — Я хочу тебя…       Себастьян просто хочет попытать своё счастье ещё раз. Попробовать использовать свой последний шанс завоевать её, Клэри. Себастьян понимает, что просто так сдаться он всё равно не сможет. И если будет нужно — в ход пойдёт грубая сила. А применять излишнюю силу к ней — что, действительно, очень странно — ему вовсе не хочется. А потому Себастьян впивается несдержанным поцелуем в раскрытие губы. Сдавливая её подбородок так, что у Клэри просто нет никаких шансов увернуться. Или хоть как-то двинуться под напором вжимающего в стену тела.       «Я хочу тебя…»       Почему-то смысл его слов доходит до неё только сейчас. И только сейчас в ней поднимается волна безудержной паники. Клэри, наконец-то, понимает: что именно было не так.       Себастьян рычит и принимается за своё дело с ещё большим рвением. Он начинает снова злиться, потому что не получает от неё ожидаемого ответа. В отличие от Клэри, в его голове даже не возникает мысли о том, что здесь что-то неправильно.       Клэри не улавливает тот момент, когда в мечущемся испуге начинает вторить в такт его грубым ожесточённым движениям. Кладёт руку на его светлые жёсткие волосы. Когда начинает наслаждаться этой ошеломительной близостью.       Но вместо того, чтобы возликовать, Себастьян отстраняется. Их удивлённые глаза встречаются. И за секунду до того, как во взгляде Клэри застынет ужас, Себастьян улыбается. И снова примыкает к её губам своими. Его поцелуй похож на мольбу об акте спасения. И ангел в Клэри внемлет его мольбе. Даже если эта мольба исходит от демона.       Его пальцы спускаются вниз по шее, прослеживая линию горла, впадину ключиц и ложбинку грудей. Задерживаясь в вырезе её бюстгальтера.       — Себастьян… — Клэри запоздало вяло пытается отстраниться. Запоздало, потому что понимает: Себастьян её уже не услышит. Вяло, потому что понимает: она сама на самом деле не хочет.       Он покрывает её шею порывистыми поцелуями, в своей страсти всё больше набирая оборот. Он изучает её тело жёсткими движениями, доводя до той границы, когда отключается разум и остаются одни инстинкты. В Себастьяне уже только они и остались. Он маниакально жаждал её так долго… И, не приведи Разиэль, если ему кто-нибудь сейчас помешает. Он шепчет её имя как заведённый. Он — безумная вычерненная душа, брошенная за шкирку собственным отцом во тьму. В зацикленные пытки Эдома. Бесконечные на протяжении десяти лет. Одна. За другой. Он — Джонатан Кристофер Себастьян Моргенштерн. Падший не ангел. Утренняя звезда. Дорвавшаяся до первого лучика солнца. Самого чистого.       Демон и ангел.       Так тривиально.       Так патетично.       Он захлёбывается собственным дыханием, пряча налившиеся чернотой глаза за косой чёлкой и приземлёнными поцелуями. Главное не обратиться в то чудовище, коим он на самом деле является.       Себастьян смыкает веки и в горячем поцелуе отрывает их обоих от бетонной стены, которую придётся изрядно подлатать домовладельцу. Он забирается распростёртой напряжённой ладонью под её тонкую майку, скользя вверх по мелко вздрагивающей спине. Он отступает шаг за шагом с новыми поцелуями и её руками на своих плечах и шее, волосах… Шаг за шагом тянет свою сестру за собой к мягкой, такой сейчас нужной, кровати. Нужной до ноющего нетерпения в паху. Себастьян дёргает застёжку бюстгальтера и срывает его вместе с футболкой. Одежда сейчас становится чертовски лишней.       «Я хочу тебя…»       Теперь Клэри может сказать ему то же самое.       Она ни за что не ответит, как всё дошло до приглушённых стонов на полуторной кровати. Как всё дошло до её остервенелого желания оторвать мелкие пуговицы с его рубашки. Отчего тело, очерчиваемое его прикосновениями, наливается сладким томлением внизу живота. Отчего она выгибается дугой, подставляя шею, грудь и живот под нескончаемый поток собственнических поцелуев. Ей кажется, что его руки пылают как адский огонь, оставляя на её теле ожоги. Отметины.       Себастьян, и правда, желает оставить на теле сестры побольше отметин. Каких только возможно. Себастьян понимает с каждой секундой, что, кажется, просто обладать ею ему будет мало. Это странное чувство. Для того, в ком течёт кровь от демона. Это одержимость. Нескончаемое безумие. Его безумие, которому он уже давно дал имя «Клэри».       Он никогда не испытывал такое влечение к кому-либо. Вообще к кому-либо из людей. Они все были ему не особо интересны. Но Клэри его сестра. Клэри другая. Себастьян испытывает перед ней благоговейный трепет. С самой их первой встречи. И он не может это ничем объяснить.       С её мягкими пальчиками на своих руках, груди, торсе. С её попытками вывести на нём мириады различных узоров. Запечатлеть каждый его мускул. Как опытный скульптор изучить свою модель. Его эмоциональная стабильность даёт слабину. Рядом с ней — в очередной раз. Себастьян с силой сжимает её грудь, оставляя короткий полуукус под подбородком. Клэри недовольно вскрикивает его имя и впивается ноготками в кожу на его спине, под рубашкой.       Больно.       Клэри слышит под ухом проникнутое негой мычание. Себастьян любит боль. Он ею наслаждается. Он ловит затуманенный взгляд зелёных глаз своими, налитыми чёрной густой дымкой, и ухмыляется. Себастьян чувствует, как его сестра под ним вздрагивает. Но поцелуи в живот не дают ей до конца опомниться. В конце концов, пути назад уже нет. Ими обоими сейчас правит вожделение.       Себастьян закидывает тонкие ноги к себе на плечи и стягивает её чересчур обтягивающие штаны вместе с бельём и ботинками. Ему самому тоже уже давно тесно в своей одежде. Но без неё ему становится ещё жарче, чем прежде. Он входит в неё одним несдержанным толчком, нависая сверху и сжимая простынь руками. Себастьян чувствует, как с её протяжным стоном его личина куда-то ускользает. Но после её пальцы очерчивают его шею. Касаясь заветной руны Успокоения. Успокоения Злости. Руны, которую Себастьяну приходилось использовать слишком часто.       Клэри видит в нём едва различимую перемену. Но та исчезает буквально за секунду. Клэри не успевает опомниться, как его короткое замешательство перерастает в неистовый напор. От которого хочется кричать и срывать гортанные связки. Себастьян входит в запал, скручивая тонкие руки и сдавливая запястья над рыжей копной. Сдавливая до боли упругую ягодицу. Клэри прикусывает губу. В её брате-любовнике не осталось и толики нежности.       Всё потому что Себастьян сейчас не чувствует ничего, кроме полного наслаждения. Удовлетворения своих долго остававшихся несбыточными потребностях. В любви Клэри. В понимании Клэри. В обладании Клэри. И его нескончаемое блаженство лишь усиливается её ответной отдачей. Её. Клэри.       Он чувствует её слабую попытку высвободить руки из его хватки и с кривой усмешкой милостиво позволяет ей выпутаться. И получает за это рваные царапины на своих плечах. Себастьян гортанно стонет, откидывая голову. Его пробирает на нервический смех.       Клэри…       Кларисса Адель Моргенштерн.       Их семейный непоколебимый бунтарский нрав всегда даёт о себе знать.       Себастьян подтягивает Клэри к себе за руку и впивается в неё болезненным поцелуем. Но хочет он того или нет, их единение становится более мягким. Клэри его неповторимая ангельская руна. Которая даже не нуждается в активации. Ей достаточно лишь чувственного поцелуя.       И с поцелуем на губах они оба тонут в волне эйфории.       Себастьян прижимается влажным от пота лбом к её, совсем как тогда, в день злополучной фразы, с которой всё началось.       «Я хотел тебя…»       Можно ли усмирить демона? Этот вопрос Себастьян долго оставлял без ответа. Но, возможно, сегодня он, наконец-то, нашёл его.       Демона нельзя усмирить.       Но его можно удержать.       И сделать это может лишь ангел.