Беглецы

      Орел согнулся пополам, еле дыша и обхватив себя руками. Лицо его корчилось, потому что, казалось, каждая клетка тела взрывалась от боли, и он сжимал самого себя так крепко, впиваясь в спину через кофту, словно его могло разорвать. Ноги тряслись и отказывались стоять, горло нещадно резало воздухом при каждом новом вдохе. Ему нельзя было бегать, нельзя было долго напрягаться. Побочные эффекты магии…       Анка остановилась рядом с братом, оперлась о ствол ближайшего дерева и, пытаясь отдышаться, смотрела, как Орел корчится от боли и пытается выпрямиться. Она никогда не понимала природы его магии, ей никто так и не объяснил, почему движение даётся брату с трудом. Её магия была другой: яркие молнии — и никаких проблем со здоровьем из-за них. Лишь однажды по неосторожности попала искрами самой себе в лицо, оставив под левым глазом тонкие незаживающие шрамы. Они саднили несколько дней… Но это никак не могло сравниться с тем, что чувствовал Орел под конец любого дня, когда он ложился на кровать и пластом лежал всю ночь, изредка поскуливая, когда не удавалось заснуть. И Анка могла только представлять, что он должен был чувствовать сейчас.              Она лежала на огромном камне, из-под которого каким-то чудом пробивался тонкий ключ, когда Орел с лицом, полным ужаса, скатился со склона и прохрипел, что им надо бежать, спасаться. Она даже не спросила, куда и зачем… Было ясно, что произошло что-то из ряда вон выходящее. И они пронеслись через лес от ручья недалеко от дома так, словно за ними гнались. Оба буквально чувствовали, как им дышали в спину те люди, которые пока ещё даже не сообразили, что кто-то улизнул у них из-под носа.       Детей гнал страх…              И вот теперь они стояли где-то в лесу, Анна не знала, что делать, но чувствовала: надо было либо продолжать бежать, либо прятаться. Бежать Орел не мог, но она знала, где можно временно укрыться — успокоившись, она наконец заметила знакомые метки на деревьях, — и переждать какое-то время, но до этого места нужно было добраться. Она с сожалением посмотрела на брата. Тот наконец начал приходить в себя. Выдохнув, он осел на землю и сидел так какое-то время, притянув ноги к груди и стараясь восстановить дыхание.       — Чтоб я ещё раз так бегал, — его голос был похож на шуршание.       — Отдохни, — тихо сказала Анка. — За нами никого нет.       Скорее всего это было ненадолго, они просто успели оторваться, и скоро их бы наверняка настигли. Пока было тихо, но всё было вопросом времени. Она была не уверена, сколько ещё они могли потратить и не попасться. Видимо, чувствуя её беспокойство, Орел откинул длинную чёлку, пропитанную потом, назад и осторожно встал. Острые колени дрожали, было видно, что ноги слушаются его с трудом. Анна подбежала к брату и закинула его руку себе на плечо. Иначе, казалось, он не пройдёт и пары метров.       — Нам нужно спрятаться, — сказал он, пытаясь заставить голос не дрожать.       — Да, — кивнула Анна, стараясь не показывать, что ей тяжело — Орел оказался тяжелее, чем выглядел. — Нам надо пройти ещё немного. Там есть укрытие…       Они сделали несколько осторожных, неловких шагов, приноравливаясь идти вместе, и уже с большей уверенностью направились дальше. Орел то и дело оглядывался, стоило ветке хрустнуть у них же под ботинками, но волновался он зря. Вскоре они оказались на небольшой поляне у одинокого валуна, густой мох на котором скрывал за собой лазейку в небольшой грот, устланный высохшей травой и листьями. Ни в ведущем туда недлинном коридоре, ни в самой пещере нельзя было разогнуться, но внутри оказалось всё необходимое для укрытия: занавеска, создающая ещё одну заслонку ото всего, что происходило вне пещеры; несколько небольших мешков, набитых соломой; для разведения костра было выделено место, окружённое рунами, не позволяющими пламени перекинуться на подстилку, и этот огонь, тут же разведённый от молний Анны, оказался единственным источником света.       Орел мешком упал на листья и попытался вытянуться, настолько это позволяла пещера: только так его мышцы не ныли. Анна же, притянув колени к груди, обняла их и уставилась в стену…       — Что там случилось? Дома.       Голос Анны прозвучал очень глухо. Вздох Орела показался слишком зловещим в повисшей тишине.       — Я не знаю… Я был на заднем дворе и слышал только, что кто-то пришёл. Потом мама выскочила и сказала сматываться. Брать тебя и бежать как можно дальше, куда угодно. Не знаю, что случилось после, но я сделал всё, чтобы ускориться, и в ушах просто гремело. Кажется… — Орел сглотнул. — Кажется, я слышал вскрик…       — Это что-то серьёзное, — нахмурилась Анна. — Мама не дала тебе ничего?       — Нет, — Орел качнул головой.       Анна задумчиво скривила губы, но больше не произнесла ни слова. Так они провели в пещере несколько часов, не разговаривая. Оба думали об одном и том же, но высказаться, предположить, что происходило в их доме, с их родителями… Они не хотели говорить подобного. В тишине Анна уснула, положив голову к себе на колени и проснулась лишь от чувства голода, выворачивающего ей желудок. Орел не спал. Его всё ещё мучила боль, и он просто не мог сомкнуть глаз.       — Есть хочу, — недовольно цыкнув, Анна покосилась на выход.       — Я могу… — начал было Орел, поднимая руку, но Анна его перебила.       — Нет. Не можешь. Лежи и не двигайся.       — Но…       Попытка возразить провалилась под землю от брошенного гневного взгляда Анны. Орел даже не мог ей объяснить, что двигаться-то ему и не надо, чтобы что-то сотворить! Она бы не послушала. Он вздохнул.       — Будь осторожна.       — Разумеется, — Анна закатила глаза, на коленях выбираясь из убежища.              Лес окутали сумерки. Тишину изредка нарушали крики птиц и шуршание ветра в кронах. Осмотревшись, Анна не заметила вокруг никого, но была уверена: кто-то за ней следит. Если это те, от кого убегал Орел, то она в большой опасности. Более того: тогда она выдала их убежище. Но следящий, если он и правда существовал, не выдавал себя и не нападал. Девочка сделала пару шагов вперёд, поморщившись от хрустящих под ботинками веток, и ещё раз обвела взглядом лес вокруг. Никого. Ни тени.       Она успокоилась и стала вглядываться в кроны, нет ли где птицы. Она ходила на охоту с отцом, у неё неплохо получалось стрелять из лука, но то был день, а сейчас — поздний вечер, в который нельзя было и вблизи гнездо различить, не то что птиц высоко на ветках. Да и вместо лука у неё была лишь магия. Молнии не такие легкие и тонкие, как стрелы, но выбирать не приходилось.       Анна взлетела. По ладоням прошёл лёгкий разряд, и тонкие алые молнии, прямо как шрамы под глазом, заметались вокруг её пальцев. Она была готова. Она была настороже. Лёгкое шевеление справа — и она уже пустила молнию в ту сторону. Со вспышкой молния врезалась во что-то, и оно полетело вниз, зашуршав листьями кустов под деревьями.       Охотница тут же спустилась за ней. Это была белка. Анна подняла её, поморщившись. Хоть что-то, но птиц она любила больше. Зацепив белку хвостом за шлёвку на поясе, она решила прочесать кусты. Кто знает, может там найдётся гнездо.       — Я что-то слышу! — раздался голос, и Анка застыла, широко распахнув глаза.       Осторожно, стараясь не шуметь, она раздвинула часть веток и едва не вскрикнула: мужчина прошёл буквально в шаге от её лица. За ним — ещё один. И ещё. Анна опустилась совсем на землю, глядя на людей под ветвями кустов. Она насчитала не меньше восьми мужчин с арбалетами, заряженными светящимися стрелами; все — одетые в кители с нашивками эмблемами гвардии Пироса. Находясь прямо за их спинами, Анна боялась даже дышать, чтобы не выдать себя. Сомнений у её не было: они искали их с Орелом и уже шарили около валуна, около их с братом укрытия.       — Может, в кустах где прячутся? — этот говорил с чётким южным акцентом.       Анна вздрогнула и отпрянула, забиваясь дальше в кусты.       — Они могли уйти далеко за это время, сэр.       — Не ушли они. Следы кончаются здесь. Осмотреть кусты!       Гвардейцы тут же принялись исполнять приказ.       Анна думала недолго: нырнула под ветками в темноту леса, взлетела и притаилась в раскидистой кроне прижавшись к нетолстому стволу и чувствуя, как колотится сердце. Оно стучало так громко, что можно было обнаружить её только по нему, прислушавшись. Обладай кто из солдат животным слухом, её судьба была бы предрешена. Только это волновало её не так сильно, как близость поисков к камню. Пока никто не додумался обыскать его, но это было лишь вопросом времени…       Вспомнив, что в тайном гроте горит огонь, Анна едва не ойкнула, но вовремя зажала рукой рот. «Только не двигайся», — мысленно умоляла она брата.       — Смотрите, сэр! — вдруг раздался оклик, и один из солдат вынырнул из кустов, где ещё недавно пряталась Анна. — Белка. Её явно кто-то убил.       Рука Анны метнулась к шлёвке, где должна была висеть добыча, но там её не оказалось. Сердце рухнуло в пятки.       — Шкурку подпалили, — сказал, осматривая зверька, мужчина, которого звали сэр. — И совсем недавно. Они точно всё ещё здесь.       Он окинул поляну взглядом, уперев руки в бока. Его голова поворачивалась то в одну сторону, то в другую. Он прошёлся по поляне, внимательно её изучая, а потом поднял голову. Анна сильнее вжалась в ствол, мечтая с ним слиться.       Мужчина поворачивал голову, медленно и внимательно осматривая ветви деревьев. Вслед за его взглядом поворачивались и стрелы лучников. Его рука застыла в воздухе, готовая опуститься и дать команду «огонь». И, к ужасу Анны, ещё немного — и он бы посмотрел на неё. Она не была уверена, что её не видно.       Она замерла, зажмурившись, и ждала. Ждала чего угодно…       И раздался треск. Треск, словно кто-то бежал сквозь кусты.       — Туда! — крикнул «сэр», и вместе с остальными кинулся в противоположную от Анны сторону.       Она не знала, кто это был, — может, просто олень, — но была безмерно ему благодарна. Облегчённо выдохнув, она медленно, оглядываясь по сторонам, спустилась на землю, подняла белку и вернулась в пещеру, как можно лучше прикрывая моховой завесой трещину в камне. В погребе было темно, лишь угольки, не успевшие до конца остыть, да руны слегка слабо светились. Анна зажгла огонь снова.       — Чёрт, с тобой всё в порядке! — воскликнул Орел. — Я как услышал голоса, сразу его затушил. Боялся, что ты попадёшься…       — Я тоже боялась, — она опустила глаза. — Очень. Меня спас буквально случай. Они убежали, посчитав, что шум в кустах наш. Не знаю, как скоро до них дойдёт, но они наверняка вернутся.       — Не думай, — отрезал Орел. — На голодный желудок всё выглядит хуже, чем есть на самом деле. Ты принесла поесть?       — Да. — Она кинула белку на землю, а сама прислонилась головой к холодному камню. Нервы всё ещё были напряжены. — Мало, конечно, но это всё, что я успела. Да и её не разделать.       — Не разделать! — Орел фыркнул. — Держи, — и кинул к белке нож.       — Может, у тебя есть и палки, чтобы её потом на них насадить и зажарить? — Анна приоткрыла один глаз.       — Не ехидничай. Найду.       Орел хмыкнул, и уже через пару мгновений в его руках появились два шампура в деревянными ручками. Анна закатила глаза и, с трудом поднявшись, нехотя занялась белкой.       И вдруг пещеру затрясло. Посыпались пыль и осколки камней. Орел свернулся клубком, прикрывая голову. Анна вжалась в стену. Гром был такой силы, что казалось — ещё мгновение и обвалится низкий свод пещеры. Земля и камень дрожали, как при мощнейшем землетрясении.       — Надо валить, — прохрипел Орел.       Но стоило ему это сказать, как всё прекратилось. Ошарашенно оглядываясь по сторонам, Анна прошептала: «Я сейчас», — и выползла из укрытия. Лес был тих и спокоен, словно ничего и не произошло. Настороженная, она вернулась к брату, пожала плечами, мол, ничего особенного, и как ни в чём не бывало вернулась к белке. Орел так спокоен не был, но спорить не стал, просто перебрался поближе к выходу.

***

      — Я хочу сходить к дому, — сказала Анна ещё через пару часов.       Они поужинали кое-как распотрошённой и местами ещё волосатой белкой, а после легли рядом, согревая друг друга и играя в игру, кто больше вспомнит городов. Произнесённая Анной фраза застала Орела врасплох, он даже привстал.       — Это опасно, Анка, — проговорил он, хмурясь. — Они ведь нас ищут…       — Ну и что? — она села. — Всё равно это нужно сделать. Ну и… Знаешь, никто из тех, кого я видела, не вернулся. Мы даже не слышали их голосов. Вряд ли они обошли это место на обратном пути. Я думаю, земля тряслась не просто так.       Орел почесал голову.       — Было бы неплохо, конечно. Но ты не думаешь, что они могли послать кого-то ещё следом?       Анна задумчиво прикусила щёку.       — Можно пойти другой дорогой. И очень осторожно. Если что, я думаю, что смогу нас защитить. Ну, ты ведь знаешь…       Она воодушевлённо посмотрела на брата. Тот опустил голову. Он знал, ему говорили: магия Анки была мощнее, чем у многих магов, но ещё Орел понимал, что какой бы магия у сестры ни была, Анке было четырнадцать и она не смогла бы победить взрослых мужчин, которые наверняка охраняли дома и ждали их. Ему было страшно. И за неё, и за себя, ведь он был буквально бесполезен. Его сил хватало, чтобы ходить, но чтобы сражаться — едва ли. И уж тем более он не смог бы убежать. Орел надеялся, что никогда больше не повторит того забега, что пришлось совершить сегодня.       — Ты как хочешь, а я пойду, — твёрдо заявила Анка.       Орел молчал какое-то время, а потом, кое-как потянувшись, нащупал на земле нож и протянул сестре.       — Если я буду бесполезен, то он точно не будет.       И они оба поползли к выходу из убежища.

***

      Лес был тих, и они шли медленно, стараясь не издавать лишних звуков. Анна постоянно оглядывалась, напрягшись, как зверь, готовый к атаке. Вокруг её пальцев неустанно летали тонкие молнии. Орел сжимал в руках созданный в тайне от сестры кинжал, надеясь, что тот ему поможет, если что случится. И в то же время он надеялся, что повода применить не представится. Он не был готов к такому: ни морально, ни физически. И Анна тоже не могла быть готова — так считал Орел. Сама она была иного мнения, и, к счастью, возможности проверить, кто прав, не оказалось.       Остановившись на самом краю леса, они спрятались в кустах за тонкими деревьями. Теперь от дома их отделяли невысокий обрыв, на который они взобрались, убегая, тот, на котором и разросся негустой лесок; ручей чуть подальше и высокий пологий склон, начинавшийся прямо за забором их заднего двора.       — Даже отсюда видно, как они там ходят… — прошептал Орел.       — Угу, у дома, — ответила Анна, прищурившись. — Но у забора никого нет. Мы сможем пробраться.       — Зачем? — простонал Орел, уже представляя, как будет взбираться по холму. — Давай воспользуемся случаем и свалим подальше. Что тебе там нужно?       — Кое-что важное, — сквозь зубы проговорила она.       Орел посмотрел на сестру. Анна с решимостью на лице прокралась вперёд и спрыгнула с обрыва. Вздохнув, Орел последовал за ней. И сколько сил ему понадобилось, чтобы подавить болезненный вскрик — мышцы не были готовы к прыжкам, но он всё равно поднялся после неудачного приземления и пошёл дальше.       Анна уже поднималась по холму. Она за пару минут достигла забора и проскользнула под его балками, никем не замеченная. Она видела спины военных, как они ходили прямо за углом, но отчего-то оставили незащищённым задний двор. Правда, её это не волновало. Это было ей на руку.       Перебежками добравшись до стены дома, она спряталась за стоящей под водосточным желобом бочкой и стала ждать брата. Через пару минут на удивление шустро проскользнувший под забором Орел, с недоверием оглядываясь, оказался около неё. Упав и прижавшись к стене, он тяжело задышал. Его лицо корчилось в гримасах боли. Он уткнулся лицом в колени, и его плечи дрогнули. Анна посмотрела на брата с жалостью, но его состояние не сдерживало её: если Орел не может, она пойдёт одна.       — Оставайся здесь, — сказала она, на корточках выбираясь из-за бочки.       — Постой! — Орел схватил её за руку. Его глаза были красными, ресницы — мокрыми. — Давай уйдём. Это было слишком просто. Оно того не стоит, Анка. Это наверняка засада.       Она скривилась в ответ и, скинув руку брата, побежала к задней двери.       Но, готовая дёрнуть ручку, она вдруг остановилась. Орел был прав. Слишком предсказуемо. Слишком рискованно. Она слышала, как бьётся её сердце, и в итоге опустила руку. Нужно было найти другой вход и побыстрее. Она пробежалась взглядом по всему, что её окружало, заметила взволнованный взгляд Орела, но не стала обращать на него внимание. Вместо этого она подняла взгляд на мансардные окна. Кивнув самой себе, Анна взлетела на крышу. Она едва слышно вскрикнула, поскользнувшись на черепице, и тут же зажала рот обеими руками. Она замерла, прижавшись к трубе, но дальше ничего не произошло, словно никто и не слышал. Она понадеялась, что так и было, и, цепляясь пальцами за черепицу, подползла к окну собственной комнаты. Она никогда его не закрывала, чтобы убегать по ночам из дома и не греметь защёлкой на ставнях, и всё, на что сейчас надеялась, что его никто не закрыл.       Анна толкнула форточку и вздохнула с облегчением: створка послушно поддалась. Анна влетела в комнату и зависла в воздухе: половицы скрипели всякий раз, когда по ним ходили, и это привлекло бы слишком много внимания. Дверь в комнату была прикрыта, так что Анна хотела быть настолько осторожной и тихой, насколько вообще могла.       Она недовольно осмотрелась. В комнате царил… даже не беспорядок, а абсолютный разгром. Кровать была перевёрнута, почти все вещи из ящиков валялись на полу, были сдвинуты со своих мест стол и тумбы. Здесь явно что-то искали, и Анна знала, что. Ей тоже нужна была эта вещь. И в отличие от этих людей, она знала, где её найти. Только бы они её не обнаружили раньше…       Но прежде ей нужно было собрать кое-что ещё. Анна подлетела к вываленной на пол куче одежды, выудила оттуда куртку и шарф и надела. Затем схватила большую холщёвую сумку и запихнула туда ещё один шарф и свитер — для Орела. К нему в комнату она не собиралась — слишком много нужно было успеть и остаться незамеченной.       Она подлетела к двери и выглянула в небольшую щель. Коридор второго этажа был на удивление пуст. Она насторожилась и приоткрыла дверь…       Раздался крик. Анна кинулась обратно к окну и перегнулась за раму.       — Отпустите! — кричал Орел, брыкаясь и вопя во всё горло.       Его вытаскивал из-за бочки какой-то мужик, и сил Орела никак не могло хватить, чтобы справиться с ним. К ним подошёл ещё один.       — Где твоя сестра? — прорычал он, хватая мальчишку за чёлку и поднимая голову к себе.       — Да и идите вы! — выплюнул Орел.       Его тут же ударили по лицу, а в следующее мгновение мужчину, сделавшего это, поразила молния. Тот без чувств рухнул на землю. Державший Орела тут же метнулся в дом, увлекая за собой мальчишку. Даром, что тот упорно брыкался и звал сестру.       Ещё секунда — и поднялась тревога.       Больше не заботясь о тишине, Анна выбежала из комнаты — дверь с грохотом ударилась о стену — и бросилась к родительской спальне. Вещи там были разбросаны, матрасы и подушки порваны, вывернуты все шкафы. Анна тут же бросилась под кровать. Её уже двигали, отрывали половицы, но, кажется, так и не поняли, где был спрятан артефакт. Завёрнутый в старую тряпку, он был засунут в специально продолбленную дыру в основании стены. Даже оторвав плинтуса и половицы прямо на том месте, захватчики не додумались сунуть руку под стену.       Тонкая рука девочки ловко пробралась в тайник и вытащила пыльный свёрток. Анна сунула его себе за пазуху, подняла с пола кожаную отцовскую куртку и полетела прочь из комнаты.       Но стоило открыть дверь, как она увидела двух мужчин прямо перед собой. В неё тут же полетел энергетический шар. Один. Второй. Она захлопнула дверь и прижалась спиной к стене прямо у косяка. Дрожали руки, тряслась от ударов дверь. Окно прямо напротив звало сбежать, но она не могла бросить Орела.       Дверь сорвалась с петель и отлетела на середину комнату.       Анна бросила молнию в коридор, не представляя, куда она летит. Но это сработало: она услышала грохот падающего тела.       В дверной проём снова полетели выстрелы.       Нужно было убираться оттуда. Анна выстрелила ещё несколько раз, чтобы отвлечь внимание, и, поставив щит, вылетела в коридор. Два тела лежали на полу, распластавшись, из виска одного из мужчин текла кровь.       Анна сняла щит и пролетела мимо тел к лестнице. Она уже не боялась. Отчего-то все чувства ушли на второй план, сменившись звенящей, вибрирующей и потрескивающей, как молнии между пальцев, пустотой.       На лестнице никого не было, но Анна знала: её ждут внизу. Это всё было ловушкой. Захватчики знали, что они вернутся.       Анна подняла руки и приземлилась на последнюю ступеньку. Та скрипнула, и она услышала, как сразу несколько человек поднялось с мест. Она вышла из-за угла. Несколько луков и энергетических шаров уже нацелились за неё.       — Мы тебя ждали, — проговорил мужчина, стоящий в центре. — Ну так где реликвия? Ты ведь знаешь, где она.       Анна открыла рот и бросила взгляд на Орела. У того лицо было испачкано в крови, он сидел на полу. Почувствовав взгляд сестры, он поднял глаза — и они друг друга поняли.       — Я ничего не знаю, — проговорила Анна дрожащим голосом.       И тут раздался полный боли крик. Анна закрылась щитом. В неё полетели все шары и стрелы. Орел перекатился в сторону от мужика, который рывком вытащил воткнутый в ногу нож, и посылал в него другие появляющиеся руках ножи, к сожалению, почти не попадая в цель.       Мужчина, который явно был главным, запустил в Орела сферой. Тот отлетел к стене, ударившись о неё головой. Анна сильнее сжала зубы. Она не могла атаковать такое количество стреляющих. Она не могла даже на секунду опустить щит, но давление на него росло и росло. От взрывающихся сфер было почти не видно комнату.       Руки затряслись сильнее. Анна застонала, пятясь. Она просто не могла держаться дальше, но и опустить руки не могла. Её словно парализовало чем-то давящим изнутри. И это нечто росло. Пульсировало в венах, кололо пальцы. В груди давило и жгло одновременно. У неё кружилась голова. Сознание балансировало на грани, и в один момент…       Глаза застелила вспышка. От грохота затряслись стены.       Казалось, что между клетками её тела — между каждой клеточкой — прорывается огромный поток энергии. Анна не слышала собственного крика, но чувствовала, как напрягаются связки. И в какой-то момент ей действительно показалось, что её разорвёт, что энергия кончится, и она просто умрёт, и всё будет бессмысленно.       Не слыша ничего, кроме звона в ушах, ослеплённая, Анна упала на пол. Она не могла пошевелить даже пальцем, чувствовала лишь, как остывает тело после такого выброса энергии, а дыхание прохладной струйкой касается губ.       Ей казалось, что время тянулось ужасно долго. Зрение постепенно возвращалось, и, несмотря на боль и слабость, Анна заставила себя подняться и нервно сглотнула, цепляясь за стену. Перед ней лежало с десяток мужчин — и все мертвы.       Она окинула взглядом помещение, ища брата. Орел лежал всё в том же углу, а на него упал сражённый солдат. На трясущихся ногах Анна добралась до брата и столкнула тело мужчины, лишь краем глаза приметив: на его камзоле эмблемы Пироса не было. Она присела на корточки рядом с братом и дотронулась до его плеча. Они синхронно вздрогнули от неожиданности.       — Ты жив, — выдохнула Анна едва слышно. Волна облегчения прокатилась по телу.       Орел что-то простонал в ответ. Он был не уверен, что его состояние можно было назвать жизнью: невыносимая боль в рёбрах и голове прибавилась к так и не прошедшим мышечным спазмам.       — Пойдём, Орел, — всхлипнула Анна. — Пожалуйста… Я не могу тебя…       Орел попытался поняться, но безуспешно — он снова упал на пол, и лицо его перекосило.       И тут распахнулась дверь. Анна вскочила — вокруг пальцев тут же завились молнии — и увидела молодого человека лет двадцати. Он был одет в охотничий костюм и не выглядел, как гвардеец, но она напряглась, насколько могла. Если он один из них, чудом уцелевший, скорее всего жить ей осталось пару секунд.       — Ну ничё се, — выдал парень.       Он быстро подошёл к неподвижно стоящей Анне, сгрёб в охапку Орела (тот вскрикнул от боли) и кинул ей:       — Пойдём. Они могут прийти ещё.       Анна послушно последовала за ним, открыв рот, не понимая, что происходит, но не пытаясь возразить.       — Ты можешь поджечь его к чертям? — спросил парень на улице. Он с подозрением смотрел на дом.       Анна удивлённо распахнула глаза.       — Я не уверена…       Он был таким большим, а она — слишком слабой, чтобы сделать хоть что-то.       — Попробуй, чёрт бы тебя побрал! — закричал парень. — Их там столько… Вдруг кто не сдох и очнётся? Ты этого хочешь?!       Думать Анна не могла, даже глядя на родной дом, она не чувствовала ничего, голова была пустая. На автомате она подняла руку и почувствовала, с каким трудом энергия проходит сквозь пальцы. Но ещё секунда — и молния ударила в дом, вспыхнуло пламя. Горел камень, горела черепица. Горело всё, что могло и не могло гореть.       — Отлично, — сказал парень, перекидывая беспомощно висящего у него на плече и с ужасом глядящего на горящее здание Орела через забор. — Меня звать Хог, — представился он.       — Анка. — Она перемахнула через забор. — А этот — Орел, мой брат.       Они втроём медленно спускались по холму, и ночь казалась ненормально тихой после того, что случилось. Будто слух не до конца вернулся.       — Кто ты? — вдруг спросила Анна. Возвращались силы, оцепенение проходило, начали появляться мысли, а с ними пришли и подозрения. — Как ты здесь оказался и зачем?       — Я? — Хог задумался. — Ну, так… Я по ночам люблю по кустам пробежаться, а потом приложить пару военных.       «Так вот кто это был!» — пронеслось в голове Анны. Должно быть, его взгляд она и чувствовала во время охоты. И он убил тех, кто их искал…       — Я живу везде, где есть работа, — продолжал Хог. — Это весело. И вы скоро тоже будете так жить.       Он усмехнулся.       — Кто сказал? — нахмурилась Анна.       — Ну я, и что? — Хог остановился у ручья. — У вас есть выбор? Может, останетесь здесь и будете ждать новую партию? Ваших родителей убили, дом мы только что сожгли, да и без этого там после тебя всё нахрен развалено.       Он закинул Орела на обрыв, и тот уже сам уполз в кусты. Анна и Хог забрались следом. Она молчала, Хог тоже. И с громким вздохом вдруг заговорил Орел:       — Знаешь, что мне больше всего понравилось, Ань? — он прикрыл глаза, и губы его расплылись в улыбке. — Когда я воткнул нож этому козлу в ногу. Он не ожидал. Думал, что я всё… А я взял и создал… И кидать в них ножи было круто. Если б руки не тряслись и я попал…       — И это всё, что тебя волнует? — возмутилась Анна.       — Нет. Но я устал, и моя голова взорвётся, если я буду думать о плохом.       Анна закатила глаза.       — Всё, детка, — засмеялся Хог, закидывая руку Анне на плечи, — решено. Вы не волнуетесь, а идёте со мной. Утром… А щас… Щас в убежище. У меня есть рюкзак со жрачкой. Всё будет о’кей. Только первым делом, — он наклонился к лицу Анны, и та отпрянула, морщась. — Первым делом мы спрячем эти шрамы. Больно яркая примета. Что насчёт тату?