Зависимость

— При пероральном приёме диацетилморфин, попав в систему кровообращения человека, быстро превращается в печени в морфин. Однако при инъекциях героин, который отличается большей липофильностью, чем морфин, быстро проникает в мозг через гематоэнцефалический барьер, а затем в мозге превращается в… Хибари нервно поднялся с дивана, выключая звук у огромного телевизора. Голова раскалывалась от боли, хотелось крушить все вокруг. Тело неприятно ломало от нехватки в организме приторного счастья. Почему вы подумали сразу, что Кёя подсел на наркотики? Нет. Кёя – почти Бог. Кёя – всесилен. Он может с легкостью перетерпеть самую сильную боль. Ему хватит силы воли не принимать больше ни одной дозы. И это, в самом деле, так. Он медленно прошел на кухню, доставая из старой баночки из под сахара с потертой грязно-красной краской маленький пакетик, в таких еще часто продают бисер в швейных магазинах. Невесомый кристально белый песок дорожкой высыпался на кухонный стол, выделанный под мрамор. Кёя нехотя, через силу наклонился, слизал часть порошка языком. Во рту моментально расползалась неприятная горечь. Еле заметно поморщился. Хибари всегда испытывал отвращение к таким вещам. Потому что даже они были слабее его. Привычка это ужасная вещь. С каждым боем ты становишься все сильнее и сильнее. В округе, да что там, в мире уже нет таких врагов, что будут, не сильнее, но хотя бы наравне с тобой. Ты уже привык монотонно избивать очередную слабую жалкую тушу. И никакого адреналина. Никакого удовольствия. Хибари измотано медленно входит обратно в комнату, откидывается на спинке дивана, запрокидывает голову, смотря на идеально белый и ровный потолок. И, казалось бы, ничего не изменилось. В голове у Кёи всегда были проблемы с фантазией, мыслями, рассуждением. А моторику и реакцию проверять даже не за чем. Но по телу словно пробегает смешинка, щекоча каждую клеточку организма. Отвлекает даже от того скудного потока размышлений, что есть у него. Привычка – единственный противник, что Кея не может победить. Самый сильный. Самый… самый… Черт. Ну почему ему приходится принимать дозу каждый раз, что бы забыться о своих привычках, которые делают сердцу так больно, как ни одна ножевая рана? Хибари накрыл лицо ладонью. Линии губ изогнулись в кривой ухмылке. Засмеялся. Сначала тихо, потом громче. Какая ирония. Его душа гниет от привычки. И только наркотик замедляет этот процесс. Но от него гниет тело. Достав из кармана мобильный, набрал номер: — Такеши. Приходи ко мне. Какая разница? Не твое дело, смеюсь я или нет. Придешь? Ладно. Жду. Часы на стене, как единственный источник шума, все сильнее и сильнее били по стенам, голове, технике, мебели. Они радовались своему временному монопольному правлению. Звук становился объемным, Кёе даже показалось, что перед глазами проплывает радужная вибрация, возникая возле циферблата и мимолетно растекаясь по комнате. Раздался звонок в дверь. Медленно поднялся. Пошел открывать. Приторное счастье пришло.