Сгоревшее детство

      Селёдочка старалась, чтобы её голос звучал как можно веселее, ведь история, которую она рассказывала, была очень смешная. А сама так заволновалась, даже затряслась. Плохо Незнайке, совсем плохо, говорит, слабость и тяжесть во всём теле, даже двигаться не может. Конечно, когда они прилетят на Землю и Незнайка увидит солнышко, встретится с друзьями, вернётся домой, всё наладится, но как же тревожно сейчас! Пока, наконец, Незнайка не поправится, наверно, никто не успокоится.       — И тогда… — Селёдочка заставила себя взглянуть на Незнайку, который должен был сейчас внимательно слушать, но вместо этого пялился на потолок каюты и шевелил губами, будто пытался что-то сказать. Селёдочка зыркнула на Пилюлькина, как будто он не делал для Незнайки всё, что мог, и это из-за него внимание бедняги отключилось. Доктор приложил палец к губам и наклонился к больному. Дыхание Незнайки щекотало ему ухо. Разобрать произносимые больным слова было невозможно. Пилюлькин повернулся к Селёдочке и только руками развёл. Она прикрыла рот рукой и в ужасе уставилась на Незнайку.

***

      Винтик и Шпунтик как могли торопились принести подушку с кислородом. Пилюлькин делал Незнайке искусственное дыхание. Все были в тяжелейшем напряжении, но оставалось разве что стоять и смотреть — не возьмутся же они спасать Незнайку вместо опытного доктора? А хотелось что-то сделать, чтобы сердце Незнайки забилось, чтобы бледность не белила по-страшному его лицо, чтобы он открыл весёлые глаза и спокойно дождался приземления.       Но время текло, Пилюлькин отчаянно сражался за его жизнь — и, кажется, без малейшего успеха.       Коротышки понимали, что полёт на Луну будет сопряжён с определённым уровнем опасности, однако никто и предположить не мог, что обычная тоска по дому может вылиться в опасную, убивающую болезнь. Неужели после всех пройденных испытаний они не смогут спокойно завершить своё путешествие?       — Он не дышит, — бесцветно сказал Знайка, который даже покинул свой пост в кабине управления. Сказал, не спросил.       — Не дышит? — удивлённо спросил Клёпка, будто не наблюдал всё это время за безжизненным Незнайкой и попытками Пилюлькина привести его в норму.       — Но не может же… — проговорил Тюбик, как будто случайно произнёс мысль вслух.       — …наш Незнайка… — выдохнул Гусля.       Никто не решался закончить фразу.       Пилюлькин словно не слышал их.       — Столько времени прошло, — сдавленно произнёс Знайка. — И он так и не подал признаков жизни. По-моему, — он поправил очки, которые теперь носил постоянно, — это всё.       Только после этих слов Пилюлькин отошёл подальше от Незнайки и отвернулся к стене. Шпунтик переглянулся с Винтиком, Селёдочка взяла за руку Фуксию.       — Что — всё? — выпалил Клёпка, улыбаясь и хмурясь одновременно. Ему казалось, что все присутствующие решили напоследок устроить в полёте розыгрыш.       — Это означает, — объявил Знайка, выходя в центр каюты, — что Незнайки… грубо говоря… больше нет.       — Так вот же лежит! — воззвал к нему Пончик, не выносивший охватившего всех ужаса.       — Лежит, но не дышит! Не дышит! — злобно, со слезами на глазах выплюнул Знайка. Пончик смутился, насупился.       Кубик додумался подойти к затихшему, оцепеневшему Пилюлькину. Казалось, что жизнь вот-вот покинет и его.       Коротышки слышали о смерти и не раз сталкивались с опасностями, из которых могли не выйти. Чего стоило одно только путешествие на шаре, в конце которого того же Незнайку испуганные малышки из Зелёного города чуть не посчитали мёртвым! И вот теперь он умер — да, Незнайка умер, и этого никто уже не отрицал — по-настоящему, а друзья, как бы часто ни задумывались они об этой возможности, даже не знали, что с этим делать. И для нас смерть близкого может казаться далёкой и почти невозможной, но стоит ей прийти, и это уже сбивает с ног и переворачивает всю жизнь, а каково было им?       Тело Незнайки продолжало покоиться на койке, как совсем недавно лежал на ней живой Незнайка — ещё живой. Последние часы его жизни ускользнули, как песок сквозь пальцы.       Клёпка взял склянку нашатырного спирта, которая так и стояла на том месте, где её оставил Пилюлькин. Поднёс ватку к носу Незнайки.       Заметивший это Знайка тут же закричал:       — Дурачок! Чего делаешь? Не проснётся он! — Сел рядом с койкой и заговорил, весь бледный-бледный — хотя и не так, как Незнайка был: — Братцы, вы не переживайте. Я тут посижу с Незнайкой, послежу, чтобы его никто не тронул. Ведь я у вас главный, я и несу за всех ответственность, и за этих двух оболтусов тоже… — Он схватил стоящего рядом и ничего не ожидающего Пончика за руку и крепко её сжал.       — Вы, Знайка, не вините себя, — собравшись с силами, ответила Фуксия. — Кто же знал, что так выйдет? Что Незнайка будет так быстро… угасать.       Все затихли. Никто не торопился уходить. Думалось, что это значило покидать друзей, оставлять их в горе, а кто мог решиться на это?       — Глядите, братцы. Уже Земля близко, — заметил Клёпка.       Селёдочка шикнула на него: чего лезет со своей Землёй, когда у них такое?.. Она и забыла, что Незнайку-то везли именно к родной далёкой землюшке, и теперь он наконец будет дома… то, что было Незнайкой…       Так или иначе, жизнь продолжалась. Надо было совершать посадку. Может, сейчас их будут встречать радостные коротышки, приветствовать, как героев — покорителей Луны и спасителей Незнайки и Пончика… Конечно, спасителей.       Не довезли Незнайку-то.       Ребята из Космического городка бежали к ракете, размахивали руками в приветствиях. Позади них неспешно шли малышка в нарядном платье и малыш в сером костюме. Когда они приблизились, стало ясно, что это Кнопочка и Пачкуля Пёстренький. У Знайки вся жизнь проносилась перед глазами, когда он представлял, как сообщит им страшную новость.       — Слушайте, — начал он, как тут кто-то схватил его в охапку, сжимая в тёплых дружеских объятиях. — Слушайте! Да отцепитесь же, милейший, будьте так добры! Слушайте, — повторил он, когда обиженный коротышка отошёл в сторону. — Наша экспедиция на Луну завершилась успехом, семена гигантских растений лунным коротышкам доставлены и лунными коротышками получены. Полёт прошёл нормально, и единственное, что омрачает нашу радость по этому случаю… это то, что Незнайки, — ему уже приходилось говорить это, но с каждым разом слова давались тяжелее, — что Незнайки больше нет.       Встречающие стояли, как вкопанные. Они не знали, что и ответить на это.       — Хорош шутить, Знайка! — сказал кто-то. Видимо, он был уверен, что сейчас Незнайка, как всегда, весёлый, выскочит из ракеты, понесётся сломя голову куда-то, расшибёт себе лоб… в общем, будет жить, как прежде.       — Вот и я не поверил, — влез Клёпка.       — Я не шучу, братцы. Вот, сами посмотрите. И простите, что не привезли его живым.       Винтик и Шпунтик вынесли Незнайку в кресле на колёсиках, которое приспособили, чтобы помочь ослабевшему коротышке двигаться. Теперь же он не мог шевелиться совсем, и кресло всё так же служило ему свою последнюю службу.       Кнопочка ахнула, даже не успев его увидеть.       Новость о смерти Незнайки быстро разлетелась по Космическому городку, дошла и до Цветочного города. В тот же день Знайка решил привезти тело Незнайки домой, чтобы и остальные посмотрели на него в последний раз.       И тут встал вопрос, что же делать с ним потом. Коротышки знали одну поговорку, которую когда-то любили использовать в отношении хулигана Гвоздика: «Его только могила исправит». Гвоздик исправился, а вот что такое могила, никто представления не имел. Знайка уже начал рыться в книгах на предмет рекомендаций, как стоит поступать с мёртвыми телами, но тут Кнопочка, прежде безутешно рыдавшая, кое-как успокоилась и предложила:       — Давайте… положим его в его комнате, как будто он спит. Как в сказке про спящую красавицу. Незнаечка ведь очень любил сказочки… — тут она противно запищала и снова ударилась в слёзы. Стоявший поодаль и отвернувшийся от них Пёстренький подошёл к Кнопочке и неловко попытался погладить её по плечу. Знайка поморщился, но идею Кнопочкину принял.       Под руководством Кнопочки малышки организовали уборку в спальне Незнайки, достали его лучший костюм: самые канареечные из жёлтых брюк, самую апельсиново-сочную из оранжевых рубашек, самый травянистый из зелёных галстуков, — выстирали, выгладили, надели на Незнайку — правда, было уже похоже, что он не просто спит, а, дико уставший, прилёг с дороги, но ведь он и правда вернулся из путешествия, их храбрый, отважный Незнайка! А рядом на стульчик положили знаменитую голубую шляпу, которая всегда была с ним и не оставляла его в трудные минуты — разве что, как они узнали из рассказов, когда Незнайка, голодный и одинокий, ждал под мостом верного товарища по лунным злоключениям — Козлика. Эх, а Козлик ведь сейчас, наверно, живёт себе, ездит на подаренном вездеходе, помогает выращивать гигантские растения и думает, что и Незнайка прилетел на Землю, радуется солнышку, веселится с друзьями — а вот оно как, не вышло…       Итак, в свеженькой, чистенькой, будто никто тут никогда не жил — и больше жить не будет, — комнатке была устроена торжественная и печальная церемония прощания с Незнайкой. Как с отважным путешественником, как с народным героем, как с верным другом, как с соседом, который всё это время жил рядом, попадал в разные истории, иногда раздражал и обижал кого-то — но все про это тут же забыли, даже если таили злость долгое время, — когда Незнайки не стало.       Кто-то уже вызвался создать музей Незнайки, найти его старые портреты — Торопыжка поспешил опротестовать это решение, так как ему решительно не нравилось своё изображение с собачьим хвостом, хотя идею музея, ни минуты не сомневаясь, одобрил. Пусть коротышки и позабыли свои обычные игры, они всё так же были дружны, и их объединяли общие заботы, общий труд… общая, в конце концов, потеря.       Клёпка тоже пришёл. Убедился, что Незнайка заснул навсегда, печально вздохнул, ушёл вместе с Кубиком, который ждал его у двери — даже не стал заходить в комнату, зато с удовольствием рассмотрел отделку дома на улице Колокольчиков.

***

      Знайка не успел отдохнуть после полёта, а на него уже свалились очередные заботы. Он руководил отправкой писем в различные города, где жили товарищи Незнайки. Да тут ещё доктор Пилюлькин отказывался принимать пациентов, а ведь Цветочный город был без него как без рук: даже зелёнкой себя не могли помазать или йодом, а что уж говорить, если кто-то заболевал. Неужели он так расстроился после того, как не смог спасти друга?       — Как-то же справлялись, пока Пилюлькин улетал, — сердито отвечал Знайка — не потому, что обращались с глупыми просьбами, а только потому, что устал. — Сами лечитесь, нечего с вами нянькаться.       Потом, когда выдавалась свободная минутка, он снимал очки, напряжённо тёр переносицу и думал: «Вот если б Незнайка был жив, ничего этого не было бы».       Коротышки то и дело приходили в дом на улицу Колокольчиков посмотреть на «спящего» Незнайку и не давали проходу его, собственно, жителям. Ворчун следил за посетителями и выпроваживал тех, кто приходил по второму разу, а тех, кто пытался проскочить мимо него ещё раз, очень обидно ругал и даже мог полезть с кулаками. Ромашка сделала ему замечание и попросила пустить их, а в особенности Гуньку, который, как известно, был закадычным другом Незнайки, хоть и часто с ним ссорился. Его и в первый раз не сразу от Незнайки оторвали, так что же не дать Гуньке поглядеть ещё немного?       Ворчун всё же пропустил их, и Ромашка с Маргариткой, держащие за руки дрожащего от переживаний Гуньку, подошли к бедному Незнайке.       — Что за запах? — поморщилась Ромашка. — Давайте откроем окно!       Она отодвинула сказочно-узорный тюль.       — Не трогать! — прикрикнул Ворчун. — Ишь раскомандовалась: сначала Гуньку ей пусти, потом комнаты чужие проветривать начала…       — Тсс! — прошипела Маргаритка, приобнимавшая Гуньку, который смотрел на Незнайку почему-то с ужасом. — Что такое, милый? — обратилась она к Гуньке.       — Его… лицо, — произнёс тот, не отрывая взгляда. Маргаритка наконец обратила внимания на самого Незнайку и разглядела буроватую корку на его губах. — Оно изменилось, — запоздало объяснил Гунька.       — Кошмар какой… Вы за Незнайкой что, вообще не следите? Только и умеете, что ворчать и обижать его скорбящих друзей? — драматичным тоном вопрошала Ромашка Ворчуна.       — Вообще-то я тоже его друг. Был когда-то. Всё, уходите отсюда, — пробурчал он и указал на дверь.       Малышки оскорблённо поджали губки и позвали Гуньку. Тот понуро поплёлся за ними, кидая последний взгляд на холодное — он не прикасался, но почему-то знал это — тело друга.       Ворчун принюхался и понял, что насчёт запаха Ромашка была права.       Через пару дней зловоние начали замечать конкретно так все. Никто понятия не имел, что с этим делать. Коротышек перестали пускать в комнату Незнайки, но, кажется, они уже насмотрелись на своего мёртвого друга и пытались продолжать вести свою обычную жизнь. Была вызвана бригада малышек, которые опрыскали спальню духами. Они равнодушно прошли мимо кровати с Незнайкой, сделали свою работу и отправились по другим делам. Дом на улице Колокольчиков стали обходить стороной, но должны были ещё приехать гости из Зелёного города и Змеевки. Знайка думал, что же делать с омерзительным запахом. У Пончика тем временем созрел свой вариант решения этой проблемы.       После путешествия на Луну он был сам не свой. Даже аппетит былой потерял. Его тревожило, что умер не просто кто-то, а именно Незнайка, вместе с которым Пончик и проник на ракету без разрешения. Интуиция подсказывала, что это что-то да значит, что следующим будет сам Пончик. Хоть он и горевал по товарищу и пребывал в потрясении по поводу его смерти, вся эта тема с Незнайкой вызывала у него отвращение. И даже, как ни странно, зависть. Все только и говорили, что о нём, а про Пончика позабыли — впрочем, тот умел пользоваться отсутствием к нему внимания. Однако когда началась вся эта история с запахом, Пончик терпеть уже не мог и явился, наконец, в заветную комнату.       Ныне её никто не охранял, так что пройти можно было совершенно спокойно. Перед самой дверью Пончик заволновался. В конце концов, он повидал всякое, но мёртвых, кажется, никогда не видел, а потому боялся переступить порог, не то что на Незнайку взглянуть, да ещё и непонятный запах пугал. Наконец, он себя пересилил, да и долго стоять было невозможно: становилось дурно. Пончик посмотрел на друга и ужаснулся. До этого все говорили, что Незнайка — совсем как живой, будто спящий. Теперь же Пончик его не сразу узнал. То, что он видел, было совсем не похоже на живого коротышку. Нечто отвратительное, под стать мерзкому запаху…       «Да ведь вонь-то от Незнайки исходит», — догадался он. Источник проблемы был найден, и надо было что-то предпринимать.       Испорченные продукты выбрасывали — значит, и с Незнайкой так придётся? Но с ним все носятся, как с писаной торбой, и уж вряд ли на такое решатся. Значит, придётся действовать и спасать положение самому. В конце концов, от самого Пончика когда-то так сильно несло нафталином, что это доставляло неудобства в общении с другими коротышками, так что на этот раз надо было избавить их от подобного неудобства.       Сначала он задумал утопить труп в Огурцовой реке, как сделал это некогда со своими старыми костюмами, но затем предположил, что его, должно быть, поругают ещё за загрязнение водоёма, и отказался от этой идеи.       «Не водой, так огнём», — решил Пончик и пошёл на кухню за спичками.       Он так торопился избавиться от пугающих останков, что забыл о технике безопасности и начал «масленичные проводы Незнайки» прямо на месте. Успел только подумать, что вряд ли кто-то ещё будет жить в этой комнате после всего произошедшего.       Страшно ли ему было поджигать Незнайку? Может быть, но Пончик даже и не думал о том, что это Незнайка. Для него это было отвратное нечто, которое нужно уничтожить.       — Запах?.. Правда, запах… — заметил Гвоздик, возглавлявший делегацию из Змеевки, которую вместе с малышками Зелёного города сопровождал Знайка. — Так это у вас что-то горит!       — Нет же, там совершенно другое, — отмахнулся тот. — Стойте… Горит. Горит! Пожар!       — Пожар? — ответил кто-то криком.       — Пожар, братцы! Пожар! — доносилось отовсюду.       Пончик чувствовал, что в дыму трудно дышать, и попятился прочь из комнаты. Он столкнулся со Знайкой, который сломя голову бежал как раз туда, откуда Пончик только что вышел.       — Ты пожар устроил?! — заорал Знайка на испуганного, растерянного Пончика. Тот даже не сообразил, что надо ответить, а Знайка уже рывком открыл дверь. Повалил дым, подбежали коротышки, которые что-то несли…

***

      — И ведь Тюбик даже серию плакатов нарисовал: «Спички коротышкам не игрушка!» — уже хриплым от криков голосом восклицал Знайка. — Но нет! Этому глупому Пончику понадобилось взять спички и зажечь огонь, да ещё и где! Ты вообще понимал, что творил, дубина стоеросовая? Скотина безмозглая, — он тыкал пальцем Пончику в лицо. — Олух бессмысленный! Ослиный дурак!       — Не кричите так, — нахмурилась Селёдочка. Они с Фуксией были немедленно вызваны из, к счастью, соседнего Космического городка, так как имели некоторое воздействие на Знайку, когда тот становился буйным. А сейчас он как раз был очень зол. — Пончику и так, наверно, тяжело. Может, он от горя… совсем…       Пончик не спешил давать комментариев по этому поводу.       Знайка сел за стол — дело было в его кабинете, — снял очки, закрыл лицо руками и затрясся. Малышки поняли, что он плачет. Селёдочка подошла к дрожащему Знайке, Фуксия села рядом с Пончиком. Тот выглядел совершенно спокойным, как будто не он был виновником потрясшего всех происшествия и будто не на него сейчас кричал в конец взвинченный Знайка.       — Пойдёмте-ка на свежий воздух, — мягко повелела Фуксия, и Пончик послушно отправился за ней.       Они присели на лавочку. Фуксия одной рукой обнимала Пончика, другой держала его руку. А он как будто не ощущал её присутствия рядом. Просто молчал и смотрел в землю.       Сегодня сгорел не только Незнайка. Сегодня сгорела вся спокойная — почти — жизнь Цветочного города, его детство. Настали трудные времена.

***

      Гвоздик вспомнил, что такое могила, и многострадального Незнайку додумались-таки предать земле. Пончику чуть было не запретили посещать похороны, но он и сам не стал — смотрел за процессией из окна. Гуньку насилу тоже оставили дома — он поклялся, что если выйдет на улицу, то обязательно устроит Пончику «влётку» и «трепанацию».       Очередная печальная церемония всё больше приучала коротышек к мрачной красоте траура. Среди малышек уже начали ходить разговоры о том, как лучше носить шляпку с вуалью и какого оттенка чёрного надевать платье. Они ещё успели показаться в своих новых нарядах на поминках. Да, они разузнали и об этом обычае — благодаря Кубышке, которая, в отличие от Пончика, всё так же любила вкусно поесть.       Медуница образумила доктора Пилюлькина, и он вновь открыл свои двери для больных. В первую очередь он принял Знайку с его убитыми нервами.       Спустя время, когда Знайка подлечился и стал просматривать книги, которые взял почитать у профессора Звёздочкина, ему на глаза попалось одно любопытное издание. В ней рассказывалось о таких интересных и полезных технологиях, как консервирование и даже — вы можете себе представить? — бальзамирование…