Нездоровые привычки

      У Гермионы Грейнджер непослушные волосы, библиотека знаний в голове и непреодолимая жажда приключений. Девушка состоит из «Я же говорила» речей, фруктового запаха и необъективного для её ума разделения мира на «чёрное и белое», хотя, возможно, всё дело в юношеском максимализме. Она, несомненно, обладает важными не нарушу ни при каких обстоятельствах принципами и идеалами, которыми могут гордиться даже самые строгие родители.       У Драко Малфоя идеальные костюмы, надменный голос и тонны ненужного самомнения. В его голове большие страхи и сомнения (которые, как он думает, он умеет скрывать, но, к огромному сожалению, это не совсем так), в действиях то и дело проскальзывает трусость, а восприятие мира настолько ни к чёрту, что иногда удивительно как он справляется (но уж получше Грейнджер с её привычками идеалистки).       У Грейнджер есть список правил, в который явно нет надобности добавлять, а потом ещё и подчеркивать три раза красным фломастером слова «Никогда не целоваться с Малфоем», потому что это априори является плохой идеей.       Малфой думает, что у вселенной явно паршивое чувство юмора, потому что все его принципы (скорее навязанные людьми, а не собственные) разбиваются в пух и прах, когда он впервые целует Грейнджер, а осенняя листва медленно кружит вокруг них вальс.       Молчание каждый раз наполнено очевидными «никто не должен знать» и «это ничего не значит», которые с отвратительным шипением задевают что-то стучащее под рёбрами у обоих. Каждому из них хотелось бы искоренить это, но сердечный ритм изменить не получается, всякий раз рвано дыша из-за пылких поцелуев в комнате, окрашенной в цвета золотых листьев и топлёного молока.       Иногда у обоих проскальзывает мысль, что все и так правильно (ничего менять не нужно), и сердце радостно соглашается, постукивая нужное имя в груди, а смятые простыни на кровати являются явным тому подтверждением.       Но после тысячи вдохов и выдохов, совершенных на единицу больше, они вновь источают голосом яд, а сами задыхаются от того, что сердце вот-вот упадает на пол комнаты, выдавая все секреты, которые (на самом деле) давно очевидны, но они будут продолжать упрямо думать иначе.       У Гермионы Грейнджер нездоровая привычка пить кофе по меньшей мере шесть раз в день, сидя на кухонной тумбочке и по-детски болтать ногами, а потом на этой же тумбочке прижиматься к Драко Малфою всем телом и отвечать на жаркие поцелуи, забывая о том, что чертова чашка уже давно разбилась об пол.

(это тоже является довольно безумной привычкой, но ей, если честно, давно плевать).

      У Драко Малфоя нездоровая привычка течёт сигаретным дымом по венам, смешиваясь с красным вином, что пустыми бутылками раскидано по их (их ли? Юноша предпочитает не думать, что это всё временно) спальне. Он вдыхает сигаретный дым, который давно живёт в лёгких вместе с запахом, что остаётся на подушке Гермионы после сна, а выдыхает белым паром, который смешивается с тёмной кромкой неба.

(а её запах, к сожалению, выдохнуть не может).

      У Гермионы Грейнджер красная помада на губах, а тело цветёт алыми бутонами его поцелуев. У Драко Малфоя белоснежные рубашки (но не теперь), раскрашенные следами яркой помады где-то в районе шеи и плеч.       Они предпочитают ночь, а не день, потому что небо, изрезанное сияющими звёздами, явно гарантирует им изоляцию (конечно же, временную) от всех людей. Они сидят на крыше и наблюдают за пылью галактик (что, непременно, важно), утопая в лунном свете и собственном игнорировании проблем, что остались за деревянной дверцей и уже давно пытаются выбраться наружу.       Они снова пьют красное вино, а потом танцуют под музыку, которая явно не предназначена для медленного танца, вдыхая запах угасающего августа, который означает, что их год безделья почти подошёл к концу.       Они не произносят ни слова, но иногда поглядывают друг на друга ненароком, а когда закрывается дверь (не на замок, потому что девушка все ещё горит надеждой, что он вернётся, совсем как в отвратительных мелодрамах, что обожает пожилая соседка напротив) оба шумно выдыхают, желая вернуться в начало к слишком шумным ссорам и отчаянным обещаниям «Год вместе, а потом на круги своя. Никаких привязанностей», чтобы заткнуться в нужный момент и остаться в маленькой квартирке.       Но точки поставлены, слова сказаны, а упрямства в них больше, чем воздуха.       Гермиона Грейнджер все ещё упорно говорит, что это ничего не значит (что она ничего к нему не чувствует), но плачет не-сидя на тумбочке, выпивая крепкий виски (который пламенем жжёт искусанные губы), а не привычный кофе.       Драко Малфой все ещё курит сигареты, и ему кажется, что на каждой из них остался след красной помады, который ещё недавно клеймом красовался почти на каждой его рубашке.       У Гермионы Грейнджер все принципы перевёрнуты с ног на голову, а непослушные волосы обрезаны.       Самомнение Драко Малфоя давно потерялось в комнате с обоями их осени, упреками зимы и вкусом поцелуев — лета вместе с (тысячной?) бутылкой красного вина и (что уж таить) сердца, оставленного на той самой кровати.

У Гермионы Грейнджер нездоровая привычка в поцелуях с Драко Малфоем, но, к её счастью, у Малфоя нездоровая привычка к самой Грейнджер.