Они будут смелыми

Джонатан знает, что мальчикам нормально любить мальчиков: так говорят в сети, так пишут во многих книгах, но почему-то это не помогает принять себя. Ну не становится легче от всяких научных обоснований, если в школе ты не можешь поддержать диалог о девочках, если не мечтаешь кого-то позвать на свидание и если собственное сердце непокорно, неукротимо стучит, когда какой-нибудь симпатичный мальчик задерживает на тебе взгляд. Джонатану кажется, что он совершенно один в целом мире, несмотря на то, что к нему все вроде бы как относятся хорошо. Но что толку от этого отношения, если он настоящий никому неизвестен: все самое сокровенное и важное заперто глубоко-глубоко внутри, сердце окутаное сомнениями и клеткой из ребер. Вообще-то, у него довольно неплохо получается его контролировать, пока... Пока. Пока чужое, теплое, полыхающее от восторга и нежности не сбивает его с ног. Его словно окатывает волной чьих-то чувств. Это ужасно непонятно, но он всего лишь взволнован и не впадает в панику до того момента, как в двери врывается рыжий пацан. У него красные уши, красные щеки и даже шея. В его глазах такой страх, что становится не по себе. В ту секунду Джонатану плевать на самого себя и на то, что про них будут ходить шепотки. Ему-то что? Другое дело этот Рыжий. Чужая паника ощущается, как своя, Джонатан смертельно желает, чтобы никто не вздумал бросить хоть один смешок в их сторону. Пусть только попробуют. Если бы сам Джо обнажил сердце перед своим крашем и столькими людьми, он просто-напросто пожелал бы умереть и никогда не выходить из дома. Он бы ушел отшельником в горы, отпустил бы бороду (ну, по мере возможности) и его никто и никогда бы не нашел. Особенно - тот самый возлюбленный. В голове что-то щелкает. Мысль о том, чтобы больше никогда не увидеть Рыжего кажется неприятной. Он, этот мальчик, слова не успел ему сказать. Он может думать, что Джо его ненавидит, а это не так. Он может всерьез не выдержать. И поэтому им просто необходимо поговорить. Джо может найти слова поддержки. Он может даже признаться, что они похожи. Только у Рыжего сердце отверженное и храброе, а Джонатан такой трус. Внутри ворочается робкая надежда быть понятым: вдруг они подружатся и Джо сможет рассказать ему все, что его волнует? Вдруг они станут больше, чем друзьями? От одних только предположений его почти лихорадит. Он твердо решает идти. Прямо сейчас. Он найдет рыжего мальчика любой ценой. Ему просто необходимо вернуть частичку чужого сердца - Джо сомневается, что без него возможно жить. Он представляет, как кровь ме-е-едленно усмиряет свой ход в чужом теле, и юный мальчик чахнет, чахнет в гнетущем одиночестве. Это, должно быть, больно. Туда, под раскидистый дуб, он идет с решимостью. Они будут общаться. Вместе с кем-то Джонатан найдет в себе силы плевать на чужое мнение. Потому что гомофобия - она страшная, только когда тебе некого держать за руку. Когда некем любоваться. А он сможет черпнуть сил из чужих чувств, чтобы разжечь свои и закрыть глаза на глупые предрассудки, которые мешают детям любить того, кого хочется. Они будут смелыми.