The Wolf and Little Red: A Hogwarts Love Story

      — Не понимаю, почему я боюсь, — пробормотал Рон, когда он, Гермиона, Гарри и другие новобранцы Ордена стояли в маленькой комнатке рядом с Большим Залом. — Думаю, что я бы меньше нервничал, если бы знал, что мне не придется сражаться с оборотнем.       — Ты не сражаешься с оборотнем, — ответила Гермиона. — Ты сражаешься с профессором Люпином. Перестань глупить и сконцентрируйся на заклинаниях, потому что я не хочу, чтобы ты случайно направил заклинание в мою сторону, когда мы будем там.       Наступила ночь демонстрации дуэлей, и волнение было сильно ощутимо в стенах небольшой комнатки. Рон был не единственным, кто нервничал из-за возможности испытать свои навыки перед всей школой. Невилл приобрел зеленоватый оттенок, а Симуса уже дважды вывернуло наизнанку. Даже Лаванда и Парвати, которые выглядели уверенно накануне, когда практиковали оглушающие заклинания друг на друге в общей гостиной, были бледными, как привидения, и непривычно молчаливыми.       — Кажется, мне нехорошо, — сказал Гарри, хватаясь за живот. Всю прошлую неделю его жизнь была похожа на полную неразбериху, и он был уверен, что Снейп собирается использовать это в своих интересах, чтобы Гарри не смог добиться успеха.       Единственной, кто, казалось, держала голову прямо, была Гермиона, но только Рон, Гарри и Джинни знали реальную причину. Большинство считало, что, как и всегда, Гермиона овладела всеми заклинаниями и умениями и была готова, как и всегда, продемонстрировать свои навыки. Настоящая причина имела мало общего с ее готовностью, и заключалась в том, что ее связывало с двумя мужчинами, с которыми она собиралась проводить дуэль.       После того, как Гермиона и Сириус расстались у Гриффиндорской башни в первый вечер практики, Гермиона рассказала Джинни, Рону и Гарри о том, что произошло между ними, и все трое согласились, что его предложение было немного странным и расплывчатым, учитывая, что Блэк прекрасно знал о чувствах Люпина к Гермионе. Гарри предположил, что, возможно, он хотел заставить Люпина ревновать и подтолкнуть тем самым своего друга к более решительным действиям, и Гермиона была готова поверить, что это была только мотивация и ничего более.       Казалось, что это даже сработало, так как на следующий вечер Люпин попросил Гермиону остаться на некоторое время, чтобы продолжить обучение с ним лично, и открыто сказал Сириусу, что он ему для этого не понадобится. Но дополнительная тренировка не была необходима, поэтому они потратили большую часть времени на разговоры о Непростительных проклятиях и о том, как она будет действовать, сопротивляясь проклятию Imperius. Но как только Гермиона предложила ему снова заставить ее делать пируэты, Ремус побледнел и велел возвращаться в свою спальню.       В последующие дни, казалось, между двумя мужчинами началась необъявленная война за внимание Гермионы, факт которой Рон посчитал чрезвычайно забавным. Гермиона высоко оценила старания Сириуса, но, как только стало очевидно, что Люпин так же заинтересован в завоевании Гермионы, она начала задаваться вопросом, почему Сириус не отступил. Он даже, казалось, стал более настойчивым.       Только в ночь перед демонстрацией Гермиона поняла, что Сириус хотел быть таким же конкурентом, как и Люпин. Они только что закончили последнюю тренировку, и все были довольны тем, что им нужно будет продемонстрировать в следующий вечер. Сириус, как обычно, предложил Гермионе проводить ее до башни. Они так оживленно говорили о предстоящем вечере, что Гермионе потребовалось время, чтобы понять, что они идут не к башне.

FLASHBACK

      — Сириус, куда мы идем? — спросила Гермиона, когда они проходили ванную комнату для девочек на седьмом этаже. Гермиона понимала, что им не нужно было двигаться таким путем, чтобы добраться до портрета Полной Дамы.       — Просто прогуливаемся. Тебе не нравится гулять? — невинно спросил он, но ее не обмануло его беспечное выражение лица.       — Сириус Блэк, куда ты меня ведешь? — недоверчиво спросила она.       Он изобразил обиженный взгляд.       — Послушай, Гермиона, ты не доверяешь мне?       Она ухмыльнулась, не посмотрев на него.       — Не совсем.       Он ничего не сказал, но Гермиона заметила хитрую улыбку у него на лице, и, прежде чем она поняла, что происходит, он взял ее за руку и потянул сквозь большие дубовые двери, внезапно появившиеся перед ними.       Едва она успела понять, что он затащил ее в Выручай-Комнату, как у нее перехватило дыхание. Они оказались в темном и бесконечном космическом пространстве. Звезды и планеты проплывали мимо нее, и Гермиона не понимала, на чем она стоит, так как везде вокруг нее была черная непроглядная темнота, но их самих освещало мягкое сияние окружающей вселенной.       — Что ты сказал Комнате? — прошептала она, гадая, можно ли говорить, потому что все было так устрашающе тихо.       — Я попросил Комнату отдать мне звезды, которые я мог бы подарить тебе, — прошептал он, прижимаясь губами к ее уху.       Гермиона подавила в себе желание отметить вслух интересный поворот на старом комплименте. В Комнате было что-то успокаивающее и романтичное, и, почувствовав горячее дыхание Сириуса на шее, она поняла, что вся эта комбинация имела за собой определенный умысел.       — Сириус, — Гермиона повернулась к нему лицом, — что ты делаешь?       Его губы изобразили душераздирающую улыбку.       — Дарю тебе звезды.       — Но…       — Гермиона, — перебил он, глядя ей прямо в глаза, — я сказал тебе, что хотел бы узнать, смогу ли я с тобой справиться. Я хотел привести тебя сюда и доказать, что я совершенно серьезен.       Он наклонился и прижался губами к ее губам, и Гермиона почувствовала, как по ее телу пробегает приятная дрожь. Он медленно оторвался от нее, словно не желая оставлять ее в таком состоянии. Они молча подошли к портрету Полной Дамы, и его добрый ночной поцелуй в щечку несколько затянулся.

END FLASHBACK

      В ту ночь Гермионе снился Сириус. Это был ее первый эротический сон, и впервые ей снился не Люпин. Она проснулась разгоряченной, обеспокоенной и смущенной и сразу же отправилась к Джинни. Гермиона понимала, что рассказывать о таком мальчикам было бы слишком, поскольку они считали ее сестрой, а ни один брат не хотел бы слышать от своей сестры о ее эротических фантазиях.        Джинни со своей бесконечной мудростью заставила Гермиону описать сон, чтобы расшифровать то, что он значил. Гермиона покраснела, но подробно описала то, что видела, в меру своих возможностей. Она была удивлена тем, как Джинни слушала ее неловкий рассказ.       — Можно сделать только один вывод, — сказала Джинни, когда Гермиона закончила. — Ты сильно возбуждена и переносишь свое сексуальное разочарование на первого доступного и заинтересованного в тебе мужчину. Сириус признался, что хочет тебя, чего мы все ждали от Люпина, и поэтому вся твоя накопившаяся сексуальная энергия нашла единственный выход: Сириус. Я на самом деле удивлена, что ты сама не додумалась до этого. Все довольно просто.       Гермионе осталось только признать, что из младшей Уизли мог получиться отличный маггловский психолог.       И вот Гермиона стояла в маленькой комнатке рядом с Большим залом, игнорируя нервозность и волнение вокруг себя и стараясь разрешить дилемму, вставшую перед ней. Должна ли она пойти к доступному, привлекательному и внимательному волшебнику, готовому удовлетворить все ее желания, или она должна продолжать ждать, пока Люпин наконец-то не поумнеет?       «Гермиона, ты должна перестать думать о том, что произошло с тобой прошлой ночью, и сосредоточиться, — прорычал голос Рона внутри нее.— Сейчас не совсем подходящее время, и я знаю, я немного неуклюж, но я не хочу, что ты только там поняла, что происходит, и случайно не поразила меня каким-нибудь заклинанием бестелесности».       Гермиона медленно развернулась, чтобы посмотреть на своего друга.       «Где бы я нашла заклинание бестелесности?» — удивленно спросила она своего друга.       Он закатил глаза.       «Из всего, что ты могла мне ответить, ты выбрала именно этот вопрос?!»       «Хорошо, но тогда почему из всех заклинаний, которые ты мог бы использовать, ты автоматически назвал проклятие бестелесности?»       «Ты серьезно собралась анализировать?»       «Ты первый начал…»       «О, черт возьми, заткнитесь», — застонал Гарри, все еще держась за живот и присаживаясь на стул, который только что освободил позеленевший уже в третий раз Симус.       Дверь в комнату открылась, и вошла профессор МакГонагалл. Она гордилась тем, что каждый год на седьмом курсе ее факультета появлялись новые силы для Ордена, и она была необычайно мила и заботлива с ними на ее уроках Трансфигурации. Она даже закупила им всем сверкающие белые мантии, которые отличали их от других членов Ордена, носивших черное.       — Как приятно видеть вас всех такими уверенными, — сказала она, сияя от радости. Гарри, Рон и Гермиона удивлялись, была ли это гордость профессора, ослеплявшая ее и не дающая увидеть, что ни один из студентов не выглядел очень уж уверенно.       Рвотные позывы Симуса отозвались эхом из-за угла.       — Итак, давайте не будем заставлять всех ждать, — сказала она, вернувшись к своему оживленному тону, когда все объединились в свои команды.       Когда они вошли в Большой зал, он взорвался оглушительными аплодисментами. Гермиона наслаждалась завистливыми взглядами Панси Паркинсон и ее компании девочек со Слизерина. Сколько бы они ни издевались над новобранцами, называя их домашними животными Дамблдора, Гермиона знала, что они завидовали вниманию и восхищению, которыми их одаривали.       Зал походил на большую римскую арену. Трибуны располагались по всем четырем сторонам центральной площадки, которая оказалась намного больше, чем представляла ее себе Гермиона. За каждым факультетом была закреплена своя трибуна, и, хотя на трибуне Гриффиндора было больше пустых мест из-за новобранцев-семикурсников, они все равно были самыми шумными и громкими.       — И вот в Зал входят новобранцы, возглавляемые прекрасной заместителем директора и преподавателем Трансфигурации профессором МакГонагалл, — сказал магически усиленный голос, и Гермиона посмотрела на стол учителей, увидев Фреда и Джорджа, сидящих на импровизированной платформе. Они улыбались во все свои тридцать два зуба.       Один из них, скорее всего Джордж, поддразнил Дина, споткнувшегося о свою мантию и чуть не вызвавшего эффект падающего домино, но всем удалось разместиться без серьезных аварий.       — Итак, дамы и господа, позвольте вам представить наших соперников сегодняшнего вечера. Со стороны Хогвартса, с факультетов Гриффиндор и Равенкло — Невилл Лонгботтом, Парвати Патил и Луна Лавгуд! — объявил Фред, и зал сошел с ума, когда Невилл, Парвати и Луна нерешительно встали и вышли в центр.       — И из Аврората Министерства магии — Аластор «Грозный Глаз» Грюм и Нимфадора Тонкс!       Тонкс и Грюм медленно подошли к центру арены. Звучали восторженные аплодисменты, но большинство в изумлении смотрели на волосы Тонкс, беспрестанно меняющие цвет.       Гермиона наклонилась к Гарри.       — Что происходит с Тонкс?       — Что?.. — слабо переспросил он, и Гермиона решила его не беспокоить и обратилась с вопросом к Рону.       — Я думаю, она не может контролировать способности метаморфа, когда нервничает, — ответил он.       — Что? С чего бы ей волноваться? Она сражалась с Пожирателями Смерти! Что для нее три семнадцатилетних студента?       — Ты не слышала, что у них произошло на тренировке прошлым вечером?       — Нет.       — Ну, Невилл так нервничал, что палочка выскользнула у него из руки в то время, как он использовал заклинание Jelly-Legs Jinx, которому я его научил, — сказал Рон. — Заклинание рикошетом отлетело от стены и ударило в Тонкс, но вместо того, чтобы заставить ее ноги ходить, как желе, оно превратило ее кости в желе. Пришлось срочно отвести ее в больничное крыло, чтобы восстановить ногу, — он покачал головой. — Только Невилл мог напортачить в таком заклинании как Jelly-Legs Jinx.       Гермиона наблюдала, как пятеро волшебников поклонились друг другу, прежде чем начать прицеливаться. Она заметила, что Тонкс не сводила глаз с Невилла, несмотря на то, что на ней были Парвати и Луна, а Грюм взял Лонгботтома на себя.       Проводя наблюдения в течение двух недель, Гермиона отметила тонкие различия в стилях поведения у разных членов Ордена. Очевидно, что Грюм и Тонкс постоянно приводили студентов в движение, переходя от одного к другому, и считали этого наиболее эффективным способом обучения. Гермиона, заинтересованно наблюдавшая за поединком, подумала, что это несколько опрометчиво, так как заклинания постоянно сталкивались друг с другом и искры летели во все стороны, пугая учеников на трибунах.       В общем, хоть Грюм и Тонкс сдались трем ученикам Хогвартса, Гермиона посчитала, что их поединок был весьма неплох. Раздались громкие аплодисменты, поразившие Гермиону, пока она не поняла, что была настолько увлечена дуэлью, наблюдая за ее движением и ритмом, что на некоторое время выпала из реальности. Пока мадам Помфри удостоверялась, что Невилл, Луна и Парвати в полном порядке, комментарии Фреда и Джорджа заполняли возникшую пустоту в зале.       —… отличное использование прекрасного заклинания…       —… никогда не видел, чтобы трансфигурация применялась таким образом…       — Грюм в прекрасной форме для своих лет…       — Грюм шикарен, — прошептал Рон, наблюдая, как Тонкс и Аластор тяжело обрушились на скамейку напротив. — Не думал, что он может двигаться так быстро.       Дамблдор встал и вышел в центр арены. В зале повисла гробовая тишина.       — Добро пожаловать на бал Гая Фокса, — безмятежно начал он, с улыбкой оглядывая Большой зал. — Как вы уже успели увидеть, наши студенты усердно учились, чтобы показать себя в наилучших проявлениях и провести дуэли с самыми талантливыми и могущественными волшебниками этого века. Но самое главное, что вы увидите сегодня вечером и что уже успели увидеть — это бесстрашие и уверенность в осознании того, что они сражаются на стороне правды и справедливости. Именно это знание поможет им в конце концов.       Директор сделал паузу и посмотрел на Билла и Кингсли, которые, казалось, обсуждали последние детали. Улыбнувшись, Дамблдор продолжил:       — Однако, упорство, несмотря на невзгоды, так же важно в эти темные времена, и следующий поединок докажет нам это. Поскольку это может оказаться несколько… драматично, — он сделал паузу, взглянув на побледневших от страха Симуса, Дина и Лаванду, — я принял меры предосторожности и приказал поставить щиты вокруг арены. Не пугайтесь, если вам покажется, что заклинание летит в вас. Уверяю, если вы попробуете уклониться, единственное, что может долететь до вас, — это воздух… и, возможно, ваше же смущение.       Он взмахнул палочкой, и Гермиона, почувствовав дуновение легкого ветерка, заметила странное пульсирующее движение, прошедшее по толпе.       — Да, профессор хорошо сказал, — голос Фреда снова раздался по всему Залу. — Теперь, друзья, позвольте представить вам следующих соперников. С факультета Гриффиндор — Симус Финниган, Дин Томас и Лаванда Браун!       После того, как эти трое вышли на середину арены, раздались громкие аплодисменты.       — И снова из Аврората Министерства магии Кингсли Шеклболт, а из банка Гринготтс — Билл Уизли! — объявил Джордж.       — Руки прочь, девчонки, он занят, — добавил Фред, и Билл, повернувшись, одарил его грозным взглядом.       По мнению Гермионы, оценка Дамблдором этой дуэли как «драматического поединка» была несколько занижена. Она больше не обвиняла Симуса в том, что тот так же как и Гарри, содрогнувшийся от мысли, что ему придется иметь дело со Снейпом, испугался предстоящего поединка.       Билл и Кингсли работали, как хорошо смазанная машина, и теперь Гермиона понимала, почему они предпочитали работать вместе. Они стояли спиной к спине в самом центре, а Лаванда, Симус и Дин кружились вокруг них. Вскоре проклятия и заклинания полетели во все стороны, уже не ища конечной цели. И ученики на первых рядах часто вздрагивали, когда заклинания, попадая в барьер Дамблдора, взрывались прямо у самых их ног.       Гермиона поняла, почему Дамблдор упомянул упорство. В какой-то момент Билл оглушил Симуса, упавшего на пол, Кингсли заключил Дина в невидимые узы, и оба взрослых волшебника надвигались на Лаванду. Произведенный эффект, конечно, должен был показать вековой парадокс: кого бы из своих друзей вы спасли, если бы имели возможность спасти только одного? Лаванда (которую Гермиона всегда считала немного актрисой) ждала, пока Билл и Кингсли не окажутся в нескольких дюймах от нее, и, прежде чем освободить Дина от его оков и увидеть, как он оглушает не ожидавшего этого Билла, Лаванда уклонилась от заклинания Левитации от Кингсли.       Наконец, задыхаясь от усталости, Билл и Кингсли лежали на полу у ног троих своих учеников, умоляя о пощаде. Гермиона вяло улыбнулась Рону, но поединок, похоже, произвел впечатление, так как основная часть школы встала на ноги и громко аплодировала героям.       Билл, казалось, прожигал взглядом Сириуса и Люпина, говоря им: «Вы следующие!» Гермиона заметила, как Сириус ухмыльнулся Биллу, и она тоже чуть улыбнулась, предугадывая, что сейчас будет.       Сириус и Ремус задумали, как поняла по их переглядываниям Гермиона, сделать действительно что-то драматическое, что-то, чего никто не ожидал. Несмотря на том, что Люпин был непреклонен в том, что Непростительные проклятия не должны использоваться в стенах школы, Сириус напомнил ему, что это было бы хорошим наглядным учебным пособием не только для Гермионы и Рона, но и для всей аудитории. Поэтому, подробно обсудив это с Дамблдором и позволив директору посмотреть на одну из их тренировок, они решили использовать как проклятие Imperius, так и проклятие Cruciatus.       Дамблдор снова встал, и Гермиона впервые за весь вечер почувствовала, как ее охватывает волнение.       — Мы приближаемся к наиболее сложным поединкам этого вечера, — начал он, теперь уже не улыбаясь. Гермиона понимала, что это было сделано для того, чтобы ученики уделили особое внимание дуэли, но выглядело это все равно тревожно.       — Многие из вас знают о Непростительных заклятиях. Некоторые из вас даже знают, на что они способны. Очень немногие из вас знают, как это выглядит. И, насколько мне это известно, только трое из вас, — его взгляд прошел по Гарри, Рону и Гермионе, — знают, что при этом чувствуешь.       — Эти поединки могут показаться вам не такими интересными и драматичными, как предыдущие, но это будет очень точной демонстрацией того, как эти проклятия действуют на человека. Некоторым из вас может быть сложно смотреть на это по семейным обстоятельствам. Вы можете покинуть зал, и вас позовут, когда все закончится.       Гермиона внимательно наблюдала за Невиллом. Казалось, он всерьез размышлял о том, чтобы уйти, но в конце концов расправил плечи и остался сидеть. Профессор МакГонагалл проводила небольшую группу в вестибюль.       — Пожалуйста, добро пожаловать следующей группе дуэлянтов, — сказал Джордж, и в этот раз его голос был мрачнее, чем в предыдущие. — От Гриффиндор — Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли!       Они встали и двинулись вперед. Их одарили аплодисментами, но, казалось, более предварительными и неуверенными, чем в прошлые два раза.       — А с другой стороны еще один член Аврората Министерства магии и бывший преступник Сириус Блэк, — сказал Фред, и Гермиона готова была поклясться, что увидела ухмылку на лице Сириуса, когда несколько человек ахнули.       — И из штата Хогвартса — профессор Ремус Джон Люпин, — добавил Джордж.       Напарники поклонились друг другу, и через несколько секунд заклинания полетели во все стороны. Гермиона сосредоточилась на Сириусе, бросая заклинания после каждого шага, уклоняясь и блокируя, пока Сириус не рассмеялся — сигнал Люпину — и не указал палочкой на Рона.       — Crucio! — закричал он, и Рон застыл, издав громкий крик, когда его тело неестественно вывернулось.       Независимо от того, сколько раз они это практиковали, независимо от того, сколько раз Гермиона наблюдала за этим, она не могла избавиться от реального страха за друга. И теперь, когда Сириус с маниакальным выражением во взгляде сосредоточился на Роне, это показалось очень по-настоящему. Только мягкий взгляд Люпина заставил Гермиону вспомнить, что это была только имитация, что Рон знал, что ему нужно извиваться на полу от боли, и что следующий ее шаг — остановить Сириуса.       — Expelliarmus! — закричала она, сбив Сириуса с ног, и, когда он приземлился с глухим ударом на каменный пол, эффектно отвлекла его внимание от Рона.       Подойдя к Рону, Гермиона направила палочку к двум сходящимся волшебникам и помогла ему подняться на ноги. Немного дезориентированный, Рон тоже поднял свою палочку.       —Crucio! —снова сказал Сириус, указывая палочкой на Рона, но Гермиона бросилась вперед, поймав заклинание на себя.       Она едва слышала свои крики, когда боль пронзила ее тело. Ей казалось, что она борется с невидимой силой, и каждый раз, когда она пыталась двигаться, боль становилась сильней.       Проклятие спало, когда она услышала крик Люпина «Cordare!», и внезапно веревки связали ей руки за спиной. Она сидела на полу с палочкой у своих ног.       Сириус потянул ее за руки, держа палочку у ее горла. Рон, хоть они и практиковали это сотни раз, выглядел напуганным сумасшедшим пламенем в глазах Блэка.       Люпин двигался к Рону, и, когда тот повернулся, чтобы разобраться с ним, Гермиона откинулась назад, ударила головой в челюсть Сириуса и отскочила назад, вытащив ноги из-под него.       Ее руки все еще были связаны, она отбросила свою палочку Рону, который быстро поднял ее, прежде чем поразить Люпина оглушающим заклинанием. Люпин споткнулся, дав Рону время избавить Гермиону от веревок.       — Imperio!<i>       Гермиона внезапно ощутила свет, когда взяла свою палочку из рук Рона, и кто-то в ее голове сказал ей:       <i>«Подойди ко мне».       Толпа, восхищавшаяся комментариями Фреда и Джорджа о мужественном побеге Гермионы от Сириуса, затихла, когда Гермиона стала приближаться к Люпину.       «Хорошо, — сказал голос. — Присоединяйся. Поверни палочку на Рона».       Гермиона медленно повернулась к Рону, вытянув палочку. Толпа ахнула.       «Хорошо. Ты должна взять его. Пытай его. Используй проклятие «Cruciatus».       — <i>Crucio!<i> — Гермиона услышала свой голос, и Рон снова упал от боли.       «Это неправильно! — мысли Гермионы стали исчезать. — Он не тот!»       Гермиона снова дернула палочкой, как будто кто-то с силой потянул ее назад, направив ее в центр и начав бороться с контролем над сознанием.       «Не бойся, — сказал голос. — Ты хочешь причинить ему боль. Иначе он причинит боль тебе, если ты дашь ему шанс».       «Нет», — разум Гермионы оказался сильней, и она снова оказалась в реальности.       Повернувшись к двум мужчинам, она воскликнула:       «Imperio!» Рон поднялся на ноги и крикнул: «Crucio!» Люпин упал от боли, а Сириус повернул палочку от Рона и Гермионы к Люпину.       Поединок закончился.       Оглушительные аплодисменты не сотрясли зал. Четверо уставших соперников поклонились друг другу, а затем и всем зрителям. Дамблдор начал хлопать, и остальная часть школы медленно последовала его примеру. Гермиона выдохнула. Она знала, что их поединок будет похож на ледяную воду, выплеснувшуюся на открытый огонь, но она никогда не думала, что тишина будет настолько гробовой.       Подойдя к мадам Помфри с Сириусом, Люпином и Роном, она почувствовала на плече утешительно похлопывающую ее руку. Не сильно заботясь о том, кто это, она вздохнула и ласково погладила ее собственной рукой. Обернувшись, она увидела, что Люпин улыбается ей.       — Итак, ребята, это была отрезвляющая реальность, — серьезно сказал Джордж, и, взглянув на близнецов, Гермиона увидела, что они с беспокойством смотрят на нее.       — Но это нужно было сделать, — добавил Фред. — И я считаю, что мне повезло считать всех этих четырех дуэлянтов своими друзьями. Давайте еще раз поаплодируем им за то, что они мужественно жертвуют собой на благо образованию.       Аплодисменты стали громче, и, когда мадам Помфри подала ей очередное восстанавливающее зелье, Гермиона почувствовала радость от того, что она может предоставить другим возможность узнать такие вещи, которые нежелательно узнавать из личного опыта. Мадам Помфри не была увлечена этой идеей и продолжала ворчать:       — Непростительные заклятия… в стенах школы. Я думала, у Дамблдора больше здравого смысла… — пробормотала она себе под нос, нахмурившись, когда Рон поморщился от боли.       — Ты в порядке, Рон? — с беспокойством спросил Люпин.       Он слабо кивнул.       — Думаю, я мог напугать его, — мрачно сказал Сириус. — Я слишком долго думал об этом. Я думал о Беллатрисе и Рудольфусе, и… — он замолчал, глубоко вздохнув. — Прости, Рон.       — Все в порядке, дружище, все кончено, — сказал Рон, чуть улыбаясь.       Сириус все еще выглядел угрюмо.       — Посмотрите, Дамблдор снова стоит, — заметила Гермиона. Она поняла, что должно произойти. Схватив за руку Рона, она сказала: — Теперь очередь Гарри и Снейпа.       — Я верю, что все знают, что эти два заклятия и небезызвестная Avada Kedavra являются незаконными в волшебном мире за очень немногими исключениями. Сегодня они использовались в целях обучения, и это было исключением. Имейте в виду, однако, — сказал он, оглядывая трибуны Слизерина, — что любое использование этих заклятий в стенах школы будет причиной для немедленного исключения и судебного разбирательства перед Визенгамотом. И, я думаю, вы не хотите в конечном итоге оказаться в Азкабане, каким бы праведным ни был бы ваш гнев.       Трибуны чуть зашевелились, когда вернулись покинувшие зал ученики. Они вопросительно посмотрели на своих товарищей, но, похоже, никто не мог описать того, что они только что увидели.       — Наш последний поединок вечера, — продолжил Дамблдор, когда шум утих, — покажет, что происходит, когда один дуэлянт пытается проникнуть в разум другого. Это испытание разума над материей, так как вы увидите медленное погружение в безумие, которое может вызвать контроль разума. Опять же, если это слишком тяжело для некоторых студентов, вы можете удалиться из зала, и после вас позовут.       На этот раз профессор МакГонагалл вывела большее количество студентов.       — Мои дорогие друзья, — голос Фреда пронесся над ареной, — мне очень приятно представлять нам следующий дуэт соперников. На самом деле он не нуждается в представлении, поэтому громко поприветствуйте ученика Гриффиндора — Гарри Поттера!       Толпа пришла в дикий восторг, когда Гарри встал, смущенно улыбаясь и махая. Гермиона заметила, что он все еще был очень бледным. — И его жертва… я имею в виду, противник… еще один профессор Хогвартса — Северус Снейп!       Впервые за весь вечер слизеринская трибуна сошла с ума, аплодируя и крича, пока Снейп механически выходил на середину арены. Гермиона не могла не заметить злобы в его взгляде, и она была уверена, что комментарии Фреда и Джорджа, назвавшие его жертвой Гарри Поттера, не были хорошим предзнаменованием для Гарри.       Они едва поклонились друг другу, готовясь.       — Legilimens! — внезапно закричал Снейп, и Гермиона увидела, как Гарри застыл, его бледное лицо исказилось от ужаса, он схватился за голову.       — Нет! — крикнул он. — Пожалуйста, не убивайте Седрика!       Толпа замолчала. Они все знали, что Гарри видел, как погиб Седрик Диггори. Теперь Снейп заставлял его пережить это снова.       — Expelliarmus! — крикнул Гарри, указывая палочкой на Снейпа.       Тот легко его блокировал.       — Legilimens! — снова сказал Снейп, и Гарри упал на колени.       — Убирайся из моей головы! — Гарри заплакал. — Мам! Пап! Не дайте им убить меня!       Казалось, Снейпу нравилось играть с Гарри, наблюдая, как он корчится на полу от боли. Чем более измученным казался Гарри, тем настойчивее становился Снейп.       — Legilimens! — радостно воскликнул Снейп, но Гарри одновременно прокричал «Protego!»       Снейп застыл, прежде чем его лицо исказила маска ужаса. Он упал на колени, его рука схватила Гарри за мантию.       — Он собирается их убить, — выдохнул он. — Поттеры. Не дайте ему убить Лили, профессор, не дайте ему!       — Достаточно!       Голос Дамблдора пронесся по всему Залу, и заклинание, действовавшее на Снейпа, пропало. Он поднялся, глядя на ошеломленного Гарри. Прожигая Поттера своими черными глазами, он повернулся на каблуках и вышел из Большого зала. Очевидно, это был просчет.       Наступила тишина.       — Итак, — начал Дамблдор, — любой может быть восприимчив к опасностям, связанным с контролем разума. Но я думаю, на сегодня нам достаточно волнений. Пожалуйста, поаплодируйте ученикам Хогвартса.       Толпа зааплодировала, но это были те самые предварительные, тревожные аплодисменты, которыми приветствовали Рона и Гермиону. Они переглянулись, когда Гарри, не потрудившись подойти к мадам Помфри, вернулся на свое место. Дин, Симус и Невилл пододвинулись, освобождая для Гарри больше места.       — Не понимаю, почему он не сказал нам, что Снейп изучает его разум, — горячо сказал Рон. — Сделал бы нагрузку более разумной.       — Полагаю, он не хотел признавать, что у него все еще были проблемы с окклюменцией, — ответила она. Находясь рядом с Гарри, она увидела, как он тихо плачет. Она взяла его за руку и чуть сжала, а затем кивнула на трибуне Джинни, чтобы та спустилась и присоединилась к нему.       Джинни не нужно было объяснять дважды.       — Поскольку все поединки были сложными, — сказал Дамблдор, успокаивая толпу, когда группа студентов вернулась в Зал, — я думаю, что всем не повредит немного развлечься. Поприветствуйте группу «Weird Sisters!»       Популярная группа вышла на платформу, которую освободили Фред и Джордж. Напряжение среди студентов сразу спало. Возбужденный шум превратился в громкие аплодисменты, и Гермиона почувствовала, как ее подталкивают все ближе к сцене надвигающиеся студенты.       — Непостоянные типы, правда? — Фред внезапно оказался рядом с Гермионой, и она подняла глаза, чтобы увидеть, как он ей улыбается.       — Как будто полного поражения Снейпа никогда и не было, — спокойно сказал Джордж, появляясь справа от нее. — Благослови Мерлин их чистые сердца.       — Вряд ли мы можем обвинять их, — сказала Гермиона, наблюдая, как Невилл взял за руку Луну и развернул ее к себе, чуть не споткнувшись о свою мантию. — Это было необходимо, чтобы сломить напряжение. Я не знаю, чем думал Дамблдор.       — Я думаю, все были в недоумении, когда он говорил, что это будет развлечение, — заметил Фред. — Он сказал нам, что хочет, чтобы это был учебный опыт. Он не хотел, чтобы вам задавали лишние вопросы, и он эффективно задавил любое любопытство последними двумя дуэлями.       — Что-то мне напоминает… ты в порядке? — участливо спросил Джордж.       Гермиона улыбнулась.       — Я в порядке, спасибо. Немного потрясена, но это проходит… — она замолчала, не желая переживать это снова. Одно дело репетировать в пустом классе с Роном, Люпином и Сириусом, а другое дело — выступать перед сотней ужасающихся учеников.       — Я говорил совершенно серьезно, — искренне сказал Фред. — Мне очень повезло считать вас своими друзьями. Это был один из самых сложных поединков, которые я когда-либо видел, но из-за этого я чувствую себе более подавленным.       — Это была совместная идея, — вздохнула Гермиона. — О, как бы я хотела, чтобы Дамблдор устроил небольшой фуршет, я голодна.       — В углу есть один столик с закусками, — сказал Джордж. — Я достану тебе чего-нибудь.       Он исчез, а Фред сел рядом с ней за один из заколдованных столиков.       — Мы принесли тебе подарок, — сказал он, когда Гермиона повела плечами, избавляясь от белой мантии. Профессор МакГонагалл предложила надеть свой костюм для бала сразу под белые одежды, чтобы пропустить процедуру переодевания. Гермиона почувствовала радость избавления от тяжелой ткани.       — Не нужно было, — сказала она, пытаясь игнорировать восхищенный взгляд Фреда. Хоть ее наряд и не был таким же фантастическим, как то, что она надела на Святочный бал, но длинное красное платье, которое сегодня было на ней, умело подчеркнуло ее изящную фигурку.       — Мы знаем, что тебе не нужно, но нам все равно, — сказал Фред, потрясенно глядя на нее. Он вытащил маленькую коробочку из кармана и протянул ей.       Открыв ее, Гермиона увидела тонкую золотую цепочку с красивым круглым кулоном, изображение на котором постоянно менялось. Вытащив ее, она обнаружила, что цепочка была похожа на ее любимый маггловский браслет, который подарили ей родители, но она не так давно его потеряла.       — Спасибо, — искренне поблагодарила она обоих близнецов, когда Джордж поставил перед ней тарелку с едой и три сливочных пива.       — Есть изображение, которое не меняется, — сказал Джордж. — Смотри, может ты это заметишь.       Независимо от того, думала она об этом подсознательно или нет, она обнаружила кулон, о котором говорили ей близнецы, именно сейчас. Воющий волк.