Разваливаясь

      Дрожь сковывает тело незаметным вибрирующим коконом, особенно остро скользя по пальцам, которые сжимаются с невообразимой силой (где-то со стороны слышен хруст костей), как и моток колючей проволоки на шее. Чувства, поднятые из глубин хрипящего в агонии нутра, ядом заполняют часто вздымающуюся грудь.       Тварь.       В голове проносится гул чужих голосов, чьи ехидные слова почти приятно ранят сердце. И свист обрушившейся тишины звучит как похоронный марш.       Он сдерживается из последних сил, впиваясь ногтями в ладони, сжимая зубы до еле слышного скрежета; а прямо напротив - призрак, ночной кошмар, видение из прошлого. И схватить бы тонкую шею, да так, чтобы в раз переломить.       Не чувствовать. Не помнить.       - Здравствуй, Стивен. - Ему не хватило доли секунды, чтобы передумать. Покончить со всем.       Всего шесть размашистых шагов, и она в его руках. Внутренности чуть ли не выползают наружу от радости, а глупая, такая по-детски наивная надежда вновь простирает щупальца к неокрепшему сознанием Капитану.       Она здесь. Спустя столько лет.       - Гермиона. - Стискивает так, чтобы больше не посмела сбежать. Вдыхает родной аромат спутанных девичьих кудрей и сдерживает слёзы.       Он почти поверил, что это - конец. Что они больше никогда не встретятся.       - Я смотрела новости, - её голос тихий, но всё такой же волшебный, - и приехала в Нью-Йорк как только смогла. - Гермиона осторожно отстраняется, отходит в сторону, поднимая на мужчину виноватый взгляд. И угли прошлой обиды разгораются синим пламенем. Он выдыхает. Прогоняет образовавшийся яд изо рта.       - Я рад, что ты в порядке. - Улыбка даётся просто. Словно и не было предательства, мерзкой лжи и непонимания между ними. Словно они друзья. Как раньше.       - Так странно, - девушка выглядит измученной, уставшей, и Стив борется с желание прикоснуться, забрать, растоптать. - Прошло 70 лет, а ты не изменился. - Пусть продолжает говорить подобную чушь. Пусть тянет время. Он только и рад слушать бесполезный трёп. Да расплываться от нежности ненависти.       Молиться.       Господибожетольконеоборачивайся.       - А твоё... возвращение прошло успешно? - Она заламывает руки, смешно морщась, и сдувает прядку с лица. Невинно. Продуманно.       - Я вернулась четыре месяца назад. - Девушка замирает, на мгновение уловив чужое дыхание. И сердца их одновременно срываются в бег.       Стив пропускает спутанные волосы сквозь пальцы, но удержать ведьму не удаётся.       Её глаза начинают сиять.       Тварь. Тварь. Тварь.       Сжать горло. До хруста. Переломить шею. И никто никуда не исчезнет. Или сломать ей ноги?       - Джеймс! - Капитан плохо реагирует. Впервые за долгое время. А девушка уже бежит к замершему и совершенно ничего не понимающему Зимнему Солдату.       Ведь точно.       Он не помнит.       Дыхание возвращается. Можно, наверное, расправить воображаемые крылья да лететь к лучшему другу и его бывшей возлюбленной. Баки не знает, насколько она опасна. Забыл. Стив, наконец, обретёт то, что принадлежит ему по праву.       Однако суровый Зимний Солдат с интересом рассматривает плачущую девчонку, прижавшуюся к нему, позволяет гладить себя по щеке. И обнимает в ответ.       Что-то во взгляде Джеймса меняется. Капитан засчитывает очередной провал.       - Баки! Это Гермиона, она была нашим другом ещё до войны и моего "преображения". - Он скалится отчего-то счастливым лицам. Скулит побитой собакой.       Тварь.       Какая же он, всё-таки, тварь.       Искренне улыбается друзьям. А треклятые чувства продолжают разрывать его на части.