Я ломаюсь тоже тихо — беспокоить кого-то в два часа ночи неловко. И так до ужаса всё нелепо, что даже смешно, ибо каждую ошибку я совершаю не замечая.
— Вы позвонили Чонгуку. Видимо, меня нет на месте, так что, пожалуйста, перезвоните позже или оставьте своё сообщение после сигнала! — после чего последовал громкий смех и звук, будто что-то упало. — Тэхён-и, переста-а-ань, я пытаюсь записать сообщение на автоответчик! — Ой, да ладно тебе, Гукки-я. ~ — Ох, неужели у меня был такой голос в этот момент? Что же это? Звук поцелуя? Ах да, мы после этого занялись любовью. Слушай, а ведь повезло, что ты успел выключить запись и сохранить её. Стыдно, конечно, но лучше, чем ничего, верно, Чон-Чон? Долгий пищащий звук. Пора оставлять аудио-сообщение, да? — Эм, привет, Чонгукки! Ты наверное уже понял, кто это. Это Тэхён... Ким Тэхён. Ты можешь уже выключить эту запись, но мне бы хотелось, чтобы ты это прослушал до конца, — на глазах стали наворачиваться солёные слёзы, от которых становилось ещё хуже; голос автоматически начал подрагивать, а чувство страха увеличиваться вдвое от взгляда вниз, на проезжающие машины и спешащих куда-то людей. «А ты бы боялся, Чон?» — Я надеюсь с тобой сейчас всё отлично и ты, сидя на том самом кресле, гладишь Юсока, при этом вспоминая меня, — горько ухмыльнувшись, я издал первый всхлип. Выгляжу жалко, но терять уже нечего. — Шучу. Я хотел задать вопрос. Ты нормально питаешься? Не едой из местных мини-ресторанчиков, где кормят не пойми чем? Я буду рад, если Чимин хорошо тебя кормит и тебе вкусно. Я просто волнуюсь о тебе, Гукки. Эй, ты помнишь, что обещал мне не курить так много и часто? Ты красив и без этих пафосных и никчемных вредных привычек. На самом деле, я звоню тебе, чтобы признаться. Я соврал Да, именно так. Я соврал тебе про Мин Юнги. Он лишь мой одногруппник. Помнишь Хосока, с той вечеринки Намджуна? Это парень Мина. Твоё право не верить мне, но в этот раз я тебе не вру. Я просто хотел задеть за больное и, видимо, у меня это вышло. Во мне что-то сломалось, когда я увидел тебя целующимся с Пак Чимином. Была пустота, но одновременно с этим и боль. Моральная боль, намного серьезнее физической. Ох, снова ваниль. Знаешь, я порой удивляюсь твоей гордости. Не мне сейчас это говорить, но всё-таки: уйти с высоко поднятой головой, захлопнув дверь — это высокомерно, как по мне. Надеюсь ты помнишь, какие цветы я люблю, а, Чонгук-а? Если да, то купи их как только прослушаешь. Думаю, Юнги расскажет тебе, зачем они, а он это обязательно сделает, хах.Я все ещё люблю тебя, Чонгук-и. Прощай.
***
В который раз он прослушал это аудио-сообщение? Во второй? В третий? Он уже сбился со счёту, ничего больше не чувствуя. Ни-че-го. Он потерян, ибо его глупые ошибки отразились на жизни Тэхёна. Его Тэхёна. Он встал с пола, вытирая горькие слёзы и слушая вновь повтор сообщения. «Пора идти за цветами» — подумал Чон, натягивая на себя куртку, пропитанную запахом сигарет. Почему-то ему захотелось выполнить просьбу Кима, так что через несколько минут дверь квартиры девяносто семь захлопнулась, оставаясь всё такой же пустой и холодной.***
Юнги и в правду позвонил. Кроме оскорблений и громкого плача, он так ничего и не услышал. Кажется, Гук понял всё без слов, ощущая как к горлу подходит ком, и как новые слёзы скатились вниз по щекам. «— Он умер из-за тебя! Ёбанный кролик, чтоб ты сдох!» — гудки... Без того разбитый телефон, полетел в стену, а голос сорвался на крик. Он и в правду хочет умереть, особенно после слов Мина, что в голове отдавались эхом. Поставив цветы в вазу, Чонгук вышел на балкон, смотря вниз. «Страха нет. Боли тоже скоро не будет.» с такими мыслями Чон перебрался через перила и слабо улыбаясь, тихо сказал, перед тем как прыгнуть:— Скоро я буду рядом с тобой, мой 4D-мальчик.
***
Две могилы стоят слишком близко друг к другу. Новая пара? Да. Последней просьбой Чонгука было то, что он хочет быть похоронен рядом с Ким Тэхёном — маленьким лжецом и его возлюбленным. В кратком письме, что было написано до его смерти, он написал лишь эту просьбу, подчёркивая имя и фамилию Кима. — Хочу находиться с Ким Тэхёном рядом, даже после смерти.