StarStruck

Чон Чонгук занял место отца всего пару месяцев назад. Он долго готовился к этому моменту, некоторое время работал под крылом отца, а после заработал доверие самого президента и фокус-группы. Шоу-бизнес дело непростое, и Чон знал, на что подписывается. Это бесконечные планы, договора, совещания, отсутствие свободного времени и постоянный контроль. Отец видел в сыне надежного преемника, Чонгук — молод, компетентен, а значит, компанию ждет успех. Тем более, что на пике популярности сейчас Пак Чимин, более известный под ником «JM» (Джей Эм). А это еще один плюс к успеху компании. Все, казалось бы, идеально. Вот только Чонгук не нравился Чимину, тот вечно был недоволен его концепцией видения будущего альбома, и вообще, Пак считал, что тот выскочка. Не сошлись характерами, как говорится. От этого дико страдает менеджер, продюсер и стафф, в общем, все окружающие. Как бы их ни просили найти общий язык, Пак лишь фыркает недовольно и говорит что-то типа «вы сошли с ума», только в грубой форме. Джей Эм — звезда, и звездная жизнь ему не только по плечу, но и в радость. Он около двух лет был трейни компании, начинал, когда еще Чон Шиун занимал место президента компании и даже не думал о пенсии. Ему всего за пятьдесят, а он уже хочет спокойной жизни, и дела передает сынуле. Чимин считает, что это неправильно, а Чонгук здесь только потому, что папа так захотел и разрешил, и ничего он не смыслит в продвижении артистов такого масштаба, как Джей Эм. Джей Эм считает, что все вертится вокруг него, он — пуп земли и самый популярный певец Кореи. Звездная болезнь? Определенно, да. Пак всегда мечтал выступать на сцене. И когда он переехал в Сеул, то приложил все усилия, чтобы пройти прослушивание и стать трейни самой известной компании Кореи. Спустя два года парень смог осуществить мечту. И теперь, несмотря на все трудности, с которыми молодому артисту приходиться сталкиваться, он счастлив. Вот только нынешнее руководство ему не нравится, и он любит смотреть, как закипает Чонгук, стоит Чимину выпустить на волю суку, которая живет в нем. Чимин заходит в кабинет президента без стука, а за ним плетется менеджер, кривя лицо в гримасе извинения. Пак плюхается на диван и закидывает ноги на стол под внимательным взглядом напряженного Чонгука. Тот держит в руках документы, чуть застыв в изумлении, и ждет, переводя взгляд на менеджера, который лишь пожимает плечами, потому что не знает, что на этот раз не понравилось звезде. — Что? — спокойно спрашивает Чон, так и не дождавшись от Пака хоть слова. Бесит. Чонгуку почти всегда приходится задавать этот вопрос, будто Чимин его испытывает, заставляя начинать разговор первым. — Президент Чон, — кланяется неуверенно менеджер Хан, желая все сказать сам. Но его будто не замечают, а его слов не слышат и подавно, потому что Чимин сам отвечает, перебивая менеджера. — Почему мой зал отдали трейни? — недовольным тоном задает вопрос Чимин, глядя куда-то в стену. — Потому что их много, а твой зал большой, — объясняет Чонгук, возвращаясь к документам. — Скоро отремонтируют зал на нижнем уровне, тогда ты сможешь вернуться. А пока воспользуйся залом для трейни. — Что? — возмущенно фыркает Чимин, поворачивая голову в сторону президента. — И вообще, не понимаю, зачем ты пришел с этим вопросом ко мне, — хмурится Чон, ковыряясь в бумагах. — Об этом ты мог узнать у менеджера Хана и не врываться ко мне в кабинет без стука. — Зал для трейни? Я звезда! Я — Джей Эм! Почему я должен уступать кому-то свой зал? — закипает от злости Пак, подскакивая на ноги. — Остынь, — вежливо просит Чонгук, поднимая на взбушевавшегося парня взгляд. — Это временно. Никто не собирается отнимать у тебя зал. Потерпи неделю! — Потерпеть? — хмыкает Чимин, растягивая губы в улыбке. Это кажется немыслимым, Чонгук издевается. — Мне? Ты за кого меня держишь? — За самую проблемную занозу в заднице, дорогой Джей Эм, — устало выдыхает Чон, осознавая, что это была плохая идея и Пак теперь готов его живьем сожрать за четыре стены. Чимин давится воздухом и собственными словами, желая стереть президента в порошок, а потом развеять его где-нибудь в луже, после дождя, потому что это уже наглость! Чонгук никогда не позволял себе такие слова в присутствии посторонних, а сейчас Пак чувствует себя ужасно, словно на его гордости и самолюбии станцевали ламбаду. — Кстати, сегодня будет собрание по поводу нового альбома. Чтобы ты снова не врывался ко мне в кабинет с обвинениями, любезно попрошу тебя поприсутствовать. Тем более ты сам пишешь песни для него и твое мнение насчет концепта очень важно! — Надо же, — фыркает Пак, недовольно смеряя взглядом Чона. — Впервые тебе интересно мое мнение. — Мне неинтересно, поверь, — снова задевает выскочку Чонгук. — Стаффу это нужно, не мне. Чимин сжимает зубы и хочет еще что-то сказать, но раздается стук в дверь, и на пороге появляется некий брюнет, холодно смеряющий взглядом звезду. — Извините, что помешал, — говорит незнакомец, проходя в кабинет. — Ты как раз вовремя, Юнги, — улыбается Чонгук, приглашая парня пройти дальше. — Чимин, познакомься, это Мин Юнги, он поможет тебе с аранжировкой к альбому, — представляет президент Чон парня. — Ты серьезно? — злится Пак. — За кого ты меня принимаешь? — Он поможет, если тебе нужна будет помощь, — объясняет Чон. Но Пак будто не слышит, злится, кажется, что искры из глаз посыпятся, а из ушей дым повалит. Чимину кажется, что Чонгук унижает его, вставляя палки в колеса: то зал отберет, то концепт какой-то дурацкий придумает, то левых людей подсовывает, якобы в помощь. Чон ни во что не ставит мировую звезду, от этого Пак бесится, хочется придушить этого засранца, который все делает Чимину назло. — Говнюк, — бросает Пак, взвинченный вылетая из кабинета. — Что это с ним? — смеется Юнги, переводя взгляд с закрытой двери на Чонгука. — Выпендривается, — усмехается Чон, садясь в кресло. — Ему позволено, он ведь мировая звезда, — говорит Юнги, присаживаясь на стул, напротив стола. — Вообще не понимаю, зачем ты затеял всю эту игру с помощью. — Хочу его позлить, — отвечает спокойно Чонгук, размышляя над тем, как вел себя истеричный Чимин сейчас в его кабинете. — Это стоящее зрелище. — Ладно, присмотрю я за твоей занозой, — вздыхает Мин, хотя самому не особо хочется торчать с истеричной звездой. — Он не мой, — флегматично замечает Чонгук, одаривая друга серьезным взглядом. — И никогда им не будет. — Тебя это расстраивает? — хмыкает Юнги. — Нет. Таких истеричек ни один нормальный человек не выдержит. — А с каких пор ты считаешь себя нормальным? — ржет Мин, подбешивая друга. — Я ведь не посмотрю, что мы друзья, пинками выгоню, — в шутку угрожает Чон, но Юнги как-то совсем не страшно, и он продолжает подливать масла в разгорающийся огонек. — Вообще, твой типаж, — вздыхает парень, расслабляясь в кресле. — Тебя вечно тянет на таких, как этот пацанчик. Сколько ему? — Двадцать три, — отвечает Чонгук, игнорируя предыдущие слова, ведь ему нечего на это ответить, потому что так и есть. — Идеально, — тянет Мин, получая в лицо скомканным листом бумаги. — Работать уже начнешь? — Иду, Ваше Величество, — кланяется Юнги поднявшись на ноги. — Пойду с твоей истеричной принцессой перетру. — Он не мой! — бурчит Чонгук, будто сам пытается себя в этом убедить. По сути, Чимин — его, ибо он, Чонгук, президент компании. Если бы Чон не давал Паку столько вольностей, что кажется странным Юнги, то он выполнял точно только то, что Чонгук скажет. Но почему-то президент потакает взбалмошной звезде и идет на поводу. Чонгук успокаивает себя тем, что молодая звезда словила звездную болезнь, что сам он еще не совсем вник в специфику работы, и что потом, через пару месяцев, Чимин будет в ежовых рукавицах. Но все мы знаем, что это лишь отговорки и того, кого уже спустили с поводка, уже обратно на цепь не посадить. Пак будет вести себя так же, ни во что не ставя нового и молодого президента.