Редкий Вид

      За испачканные простыни и сгоревшие цветы я получил легкую затрещину, справедливо получил, но был очень рад, что ей все и закончилось. Это было последнее что сделал Эйр, но, когда я уже лез на балкон, мужчина крепко меня обнял, и пожелал сладких снов.       Я смутился и чуть не грохнулся с третьего этажа. Благо стены мне всегда были как второй пол, падать так только в полном алкогольном опьянении…       Я долго не мог заснуть, шрамик ныл и ныл, но усталость брала своё и сознание отключилось.       Снится мне кошмар, который перетек в реальность. Сон, что забавно, был о клоунах — а я их сильно не любил. Они танцевали с ножами, резали уши эльфам и гнусаво смеялись. Но сон быстро Прервался и я увидел другое.       Мне заткнули рот кляпом и моментально тюкнули по голове чем-то тяжелым. Миг я думал: какой реалистичный сон, но вырубиться во время сна звучит слишком странно, поэтому все же это была реальность. Когда я в следующий раз проснулся — оказался на пуфике в трясущейся карете.       Я сел — руки и ноги были перемотаны веревкой. «Останутся красные следы» — подумалось мне. Напротив спал незнакомый эльф. Расфуфыренный, в синем балахоне, рот нараспашку и храпит как орк какой-то. Я впал в такую ярость, что похитителя просто вморозило в карету, оставив только нос да глаза без ледяного украшения. Пососи льдышку, ушастик! По эльфу было видно, что он в глубоком шоке. Его глаза бегали тараканами и выражали такой ужас, что я решил не смотреть на этого гада лишний раз. Все-же опасная эта магия, ничего не скажешь.       Я же кое-как смог создать огненный мячик и подпалил веревки, слегка обжигая пальцы в процессе. Схватил у эльфа длинный ножик, растопив предварительно место примерзания этого оружия и немного подпалив нежную эльфийскую кожу… И просто выпрыгнул на улицу, предварительно показав всем известный знак похитителю. Физика меня заставила упасть, а коняшки продолжили везти примерзшего куда-то вдаль. Я узнал эльфа, это был тот парень, который стоял у двери с братиком Эйра. Я сплюнул и осмотрелся, потирая затёкшее запястье.       Стоял день, часа три. Меня похитили ночью, а это значит, что я далековато.       По дороге идти мне не хотелось, поэтому я залез в лес.       На самом деле что там идти, что там — идея плохая.       Но по дороге может ещё кто схватить. Я все-же человек бесхозный, без паспорта, прописки, мёд книжки и местных прививок, если оные актуальны в этом мире. А если маг какой схватит, от него льдышкой и огненным шариком не отбиться.       Зато со зверьми в лесу договориться можно. Они как-то почеловечнее выглядят.       Я шёл и рисовал себе стрелочки, чтобы идти на север и внезапно не двинуть к югу. Пока терялся в тот раз, заметить успел, что место северное у замка. Со скуки какие знания приобрёл! «Горжусь наблюдательностью, рядовой Дима!» — мысленно похвалил сам себя, испытывая гордость.       Даже примерно звёзды какие куда смотрят помню. А так мох на деревьях показывал направление, и, примерно, солнышко. Только не знаю, стоит ли мху верить, да и солнцу. Все-же не мой мир...       Сейчас бы хоть грушу, хоть яблоко… Ничего не плодоносит. «Грустно. Шишку что ли пососать? Воды нет. Вдвойне грустно.»       Ночевал я на дереве. Из одежды на мне были штаны для сна и рубашка. Все грязные и слегка рваные. Страшный вой живота отпугивал хищников. И даже комары не летели ко мне. «Жаль, одежды у меня мало. И почему я, засыпая голым, тут уже в пижаме? Не важно, видимо.       Вот думаю все только. Был бы тот эльф-похититель не дылдой, я может его и раздел бы. А так в огромной обуви толку как в ластах. А замороженная одежда того хуже.       О, я ведь могу лёд сделать и его пожевать!»       Час жизни убил, но один фиг, не умею я осознанно лёд по своему хотению создавать, вот огонь магичить это да. Это мы умеем, это мы «могем»! Костёр я решил не разводить, да и острым лезвием не мог воспользоваться — банально не умею охотиться и разделывать пищу.       Вот друзья отца это да, всех расчленят на раз-два, потом соль перец и ещё что добавят, в нужный момент на огонь поставят и такая вкусность выходит! Но то мужики. А я городской таракан.       Потерявшийся, голодный, пить хочу — не могу, таракан Димка.       Сон в таких условиях был для меня в новинку. Что-то где-то стрекочет, кто-то где-то клокочет. Лес ожил ровно тогда, когда мне захотелось спать. «Спасибо лес!» Жутко неудобно, частично страшно, все-же ветка дерева не самое безопасное место для сна, да и поддувает ветерок, забирается под одежду, но силы потратились и я все же уснул, как ленивец какой-то.       Проснулся я, потому что грохнулся с ветки.       С диким стоном поднялся. Пересчитал рёбра — вроде все на месте. От меня несло потом и даже немного болотом. Кажись, упал на гриб.       Доброе утро, мир!       Ленивцы покрываются каким-то мхом, потому что мало двигаются.       Я покрывался грязью.       Перебирал уставшими ногами, весь покоцался и вообще только и делал, что ныл. Но шёл. И спасибо на этом. Днём, голодный, холодный, усталый, сел у дерева. «Если сожрут то и бог с ним! Мне все равноооо!»       Может, было то совпадение, может, божественная воля, а может, моя задница чувствует такие вещи, но этот отдых оказался для меня ключевым.       Когда я продрал уставшие веки, оказался корнями прижат к дереву. — Что за?! — заорал я, видя, как меня оплетает деревце. — Т-ы-ы В-е-р-н-У-у-л-с-я-я-я? — услышал я скрипучий голос.       Казалось, его создавали ветки и листья.       По коже пробежали мурашки. — Выпусти меня! — заорал я, — Иначе спалю ветки к чертям собачим!       Как ни странно, корни шустро так исчезли из поля зрения. — Ч-т-т-о Т-ы-ы Т-а-к-р-о-й З-л-о-о-й? Э-э-т-о Д-Р-У-Ж-Е-С-К-И-Е О-бъ-я-ть-я! — шелестело явно дерево. Ну, или мне пора сдавать себя в психушку.       Я шустро поднялся и посмотрел на деревце. Надо было окончательно убедиться в своем помешательстве. Моему шоку не было конца. Обычное такое дерево с дуплом. Хотя, вырисовывается лицо. Доброе такое, старое. — Т-ы о-с-т-а-в-и-л м-е-н-я н-а т-а-к-о-й с-р-о-о-к! — возмущалось дерево. «Боже, возмущающееся дерево! Этот дикий мир не мог поберечь свои сумасшедшие фишки для другого попаданца, да?!» — Я никого никогда не оставлял! — решительно выдал я. Ну, кроме отца, но то не в этом мире уж точно. Кто бы сказал пару недель назад, что я буду с деревом болтать, я бы у виска пальцем покрутил и некрасиво обозвал. — Э-т-о н-н-е Т-ы? О-х-х-х, к-а-к г-р-у-с-с-с-с-т-н-о! — затяжно зашептало дерево. У меня от этого «голоса» по спине побежали мурашки. — Дерево, ты не знаешь, как мне попасть в свой мир? — решил спросить о самом насущном. Все же огромное оно, «типично-мудрое, как в сказках», может и знает что. Или это я так разговариваю со своим подсознанием? Если второе, то на ответ рассчитывать тоже вполне можно. — Я та-к и ду-ма-л, что т-ы к-а-а-к он, по-э-тому и спу-тал! — речь у дерева стала более четкой и понятной. — Что т-ы виде-л пер-вы-м в этом ми-ре? — тут-же спросило дерево. — Двуглавого монстра с десятком пастей и глазами, пара серебряная, а другая золотая что-ли… Оно хотело меня сожрать, но меня спасли. — хмурясь, рассказал я. — Вот т-ак те-бе к этом-у монст-ру и на-д-о! — задорно зашелестело дерево. «Может ли дерево задорно шелестеть?» — Толь-ко оно те-бя съест, ну-жен амуле-т по-д-ч-и-н-е-н-и-я. — Что за амулет? — Я уже сидел рядом с деревом и внимательно вслушивался в неразборчивую речь. — Э-то де-мон, его то-ль-ко кт-о-то сильней ду-ш-ой сможет по-рабо-тить а-муле-том. — И где достать эту штуку?! — божечки, дерево, родное, скажи уже мне! Я ведь сейчас «обосцусь» от любопытства и надежды. — Я мо-гу те-бе дать та-ку-ю. По-да-рок хо-зяина. Я говорю только бла-года-ря ему… Но он не ве-рне-тся. Слишком мно-го времени прошло. Хозяин мертв.       Дерево осунулось и его ветки стали медленно клониться вниз. Последние слова были так чётко сказаны, что у меня внутренности свело. — Ты правда согласен мне отдать просто так эту штуку? — Да. Но если ты не по-бе-дишь этого мон-стра, то и сам умрешь. Вме-с-те с м-о-и-м с-о-з-н-а-н-и-е-м. — Перед тем как мы попрощаемся, расскажи мне, как именно победить эту штуку и… Про своего хозяина.       «Может, я его найду.»       Дерево, перед рассказом напоило меня и даже накормило сладким плодом. Я был так благодарен, что даже обнял ствол.       Дерево зашелестело, словно смеялось, и мягко усадило меня к себе на корень, который очень уж удобно выгнулся. Я ощутил себя так спокойно, пригрелся в лучах солнышка и приготовился слушать. И умудрённое знаниями дерево начало тихо и чётко шелестеть нужную мне информацию.       Когда-то в этот мир попал один юноша, людей тогда было много больше и все они владели магией, как и он. Так что парень не выделился и никто не заподозрил его в попаданчистве.       В чужом мире без труда он окончил академию и стал самым сильным магом поколения. Начал искать себе эльфийку, чтобы заключить союз, но... Потом, как сказало дерево, начались тёмные времена. Что оно имело ввиду, я хоть и спросил, но оно ответило примерно так: — Я про-с-тое де-р-е-в-о, мальчик, ни-ко-гда не был ни г-де. Что это за в-реме-н-а? М-о-жет голубь нас-рал на ко-роля?       Дальше дерево как ни в чем небывало, продолжило свою повесть о милом господине, который решил вовлекать все что можно во спасение мира и наделал амулетов. И ими создавал себе таких вот друзей разумных. Которые навредить не могли своему господину даже при всем желании.       Вот один из амулетов он случайно забросил в это дупло и дерево тоже ожило.       Так и познакомились. —Я то-гд-а молод-ой б-ыл, со-все-м вето-ч-ка. Кра-си-вый, ги-б-ки-й! Но сейча-с-с-с я ещё кра-ше! Та-кой му-у-дры-й!       Потом его господин ушёл, оставив разумному дереву его новое сознание и пожелал набираться мудрости.       Лишь однажды он вернулся к нему, переночевал в его корнях — весь забитый и усталый. Дерево его охраняло и защищало. Мимо пронеслись скалящиеся псы, неестественные, словно сотканные из тьмы, но дерево не дало им почуять своего ослабшего хозяина и те понеслись прочь.       Утром хозяин ушёл, поблагодарив дерево и сказал, что может, ещё и вернётся.       Дерево молчало пару минут, а потом как-то приподняло опущенные ветки и стало говорить мне об артефакте. — В-се про-сто, надел на ше-ю сна-чала се-бе, по-т-о-м своему монс-тру, ил-и как его там. Если тво-я душа си-льне-е, то он твой. Вот и все. — У этой штуки две головы. — Н-а-й-д-и у-м-н-у-ю и на-день. Или пра-ви-льно О-день? — Через «о», вроде как, — улыбнулся я. — Можно я с тобой переночую и завтра с утра все порешим и распрощаемся?       Дерево согласно прошуршало листьями.       Я рассказал дереву про себя и свои приключения в мире, про то что оставил отца и что мама моя давно умерла. Про то, как по стенам лазить могу, и про то, что я один такой человек-маг на весь этот мир. Дерево травило рассказы про белок, путников, которых оно пугало по ночам, про страшные зимы, про то, какой большой мишка хотел его пометить, но животное получило корнем по зубам и убежало.       Все эти истории, сладковатая вода и непонятные плоды — все это скрасило мой день.       Мы смеялись и грустили, восхищались закатом, я спел ему несколько песен, какие более красиво попадал мой голос и, устав, уснул в тёплых корнях.       Утром, когда я проснулся, дерево уже стояло без сознания. На кончике его корня весел артефакт, а на стволе красовалась только одному мне видимая улыбка старика.