Addicted to him

— Что ты чувствовала после ее смерти? — еще один привычный вопрос от нового психотерапевта. — Мисс Филис, она всё еще мертва. Я до сих пор чувствую всё, что чувствовала в день ее смерти, — говорю, сидя на удобном диване в кабинете женщины. — Тогда, что ты чувствуешь сейчас? — она меняет вопрос. Я думаю какое-то время, пытаясь разобраться в себе, прежде чем ответить: — Злость. — На кого ты злишься, Алексис? — она поправляет свои очки, записывая что-то в своем блокноте. — На всех. На себя, на нее, на родителей, на ее друзей, — перечисляю я, теребя край рукавов своего свитера. — Почему ты злишься на нее? — я закатываю глаза, ведь разве это не понятно? — Она убила себя, — делаю паузу, — даже не попрощавшись. Знаете, я не считаю самоубийц смелыми или что-то в этом роде. Они глупые и эгоистичные. Они бросают всех, кто любит их. — Хорошо. Тогда, что на счет родителей? — Когда детектив задавал вопросы моим родителям о том, замечали ли они что-то странное в поведение Элизабет, мой отец сказал, что за два дня до ее смерти он услышал как она плакала в своей комнате. Он вошел спросить всё ли в порядке, но она только накричала на него и попросила уйти, — я кусаю губу, сдерживая улыбку разочарования, — и он ушел. — Ладно, Алекс. А что ты? Что ты сделала не так? — Я даже не заметила, что с ней что-то не так, — горько улыбаюсь, — я видела ее каждый день и не замечала, что происходит что-то, что убивает её каждый день. — Ты ведь понимаешь, что ты не виновата в её смерти? Я задумываюсь, а действительно ли я не виновата? — Я не знаю, — шепчу я, — то есть я понимаю, что она сделала это не из-за меня, но возможно если бы я сделала, что по-другому, может быть она была бы жива. — Алекс, ты слышала о таком понятии как эффект бабочки? — Да, да, я понимаю, что вы этим хотите сказать. — Если бы каждый постоянно думал о том, что было бы если бы что-то произошло по-другому, то каждому из нас понадобился психотерапевт, — я улыбаюсь ее замечанию. — Расскажи мне еще о том, как ты себя чувствуешь, — просит она, кладя ногу на ногу и внимательно смотря на меня. — Сначала я чувствовала ураган внутри. Но сейчас я чувствую только последствия этого урагана. Будто я разбилась на миллион кусочков и ничего не приходит в норму, — делаю глубокий вдох, — я будто сошла с ума. Я больше не чувствую себя собой. Я помню как я смеялась с друзьями, сидя в любимой пекарне. А сейчас у меня даже нет друзей, потому что я оттолкнула от себя всех, кто пытался мне помочь. Уже прошло три года, а я даже не пошла в университет, потому что не готова к этому. Я не готова к новой боли и разочарованиям, потерям, хотя я уже чувствую это в своей жизни и я не знаю буду ли я готова к этому в следующем году. И… и я вообще не имею понятия, что будет с моей жизнью,  — я накрываю лицо руками, когда чувствую появляющиеся слёзы. — Алексис, ты не должна позволять ее смерти разрушать твою жизнь, — я вытираю щеки руками, кивая, понимая, что она права. — Я понимаю это. Я думаю, что мне лучше уйти сейчас, — говорю я, вставая с дивана. — Еще одно, Алекс, — слышу я, стоя у двери, — подумай о том, как себя чувствует твой отец, зная, что мог сделать что-то, что могло оставить твою сестру, его дочь, в живых, но он не сделал этого. Подумай об этом, прежде чем снова упрекать его в этом. — Чем ты сегодня занималась? — спрашивает Джош. Сегодня у нас было еще одно свидание, а когда он подвез меня к дому, я пригласила его войти. Моя мама была очень рада познакомится с ним. Я уже давно не видела её такой счастливой. А отец просто пожал ему руку, не говоря ничего лишнего, чему я очень рада. Сейчас мы просто лежим на моей кровати, слушая старую музыку по граммофону. Теперь он знает о моем странном хобби. — Я ходила к своему психиатру, — отвечаю я. Я не хочу скрывать ничего о себе. — Ты ходишь к психиатру после смерти твоей сестры? — Да. Откуда ты знаешь о моей сестре? — удивленно спрашиваю я. — После того как тебя ограбили я решил узнать о тебе немного и узнал это. Прости, — он целует меня в лоб, что заставляем меня улыбаться. — Как ты? — снова спрашивает парень. — Всё хорошо, — я стараюсь улыбаться, не смотря на то, что эта тема меня расстраивает. — Хочешь об этом поговорить? — он ложится на бок, как и я, и теперь мы лежим лицом к друг-другу. — Не знаю. Я… просто. Я не знаю, Джош, — шепчу я, отведя взгляд в сторону. — Прости. Ты не должна говорить об этом, если не хочешь, — он взял меня за руку. — Нет, всё нормально. Просто я постоянно думаю о том, почему она это сделала. И я хочу знать это и я хочу знать кто виновен в этом, а я знаю, что виновный есть, ведь люди не убивают себя просто ради забавы, и я хочу, чтобы он был наказан, — произношу я на одном дыхание. — Мне жаль, Алекс. Когда такое случается очень сложно найти виновного, — я только киваю в ответ и подвигаюсь ближе к нему, а он обнимает меня одной рукой. Мы лежим так несколько минут, возможно около десяти, после чего он говорит: — Алекс, прости, но мне уже пора. Мне завтра на работу, а я не могу прийти туда сонным. — Ничего страшного. Я понимаю, — я улыбаюсь, вставая с постели. Мы спустились вниз, где он попрощался с моими родителями и затем вышли на улицу. Я заметила свет на крыльце дома Зейна и самого парня на нем, курящего сигарету. На нем только футболка и я подумала, не холодно ли ему? — Я не хочу уезжать, — говорит Джош, когда мы стоим возле его машины. — Я тоже не хочу, чтобы ты уезжал, — я кладу свои руки ему на плечи, в ответ на его руки у меня на талии. Мне правда хочется, чтобы он оставался здесь подольше. Мне с ним так комфортно и спокойно. Но каждый раз, когда я с Джошем я начинаю думать о Зейне. Он не уходит из моей головы, как бы я не старалась. Джош улыбается мне и приближается к моему лицу после чего наши губы соприкасаются. Он целует меня нежно, как и всегда и он нравится мне из-за этого еще больше. — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой, — шепчет мне в губы парень. — У нас ведь было только два свидания, — с удивлением говорю я и смотрю на Зейна возле его дома. Он всё еще там, но он не смотрит на нас, но я уверенна, что он нас видел. — И мне хватило их, чтобы понять, какая ты замечательная, — он касается моей руки своей и я обращаю свой взгляд на него. — Кто это? — спрашивает Джош, замечая мой взгляд на Зейне. — Он просто сосед, — я замечаю, что теперь Зейн смотрит на нас. — Ты пошла в его дом в тот вечер ограбления, — он смотрит на меня, кусая губу. — Джош, он не больше чем сосед для меня, — говорю я, смотря ему в глаза, — теперь, — грустно добавляю. — Он что-то сделал? Алекс, если это так, то скажи мне, — я слышу беспокойство в его голосе и это лучшее в нем. То, что он беспокоится обо мне. — Нет, не переживай. Всё хорошо, — я сжимаю его ладони в своих, улыбаясь. — Ладно, но если что-то случится, ты можешь мне рассказать об этом, хорошо? — Хорошо, — я улыбаюсь и оставляю легкий поцелуй на его губах. — Подумай над моим предложением. — Конечно подумаю, — он заключает меня в свои объятия, — просто я раньше не встречалась ни с кем. — Даже в школе? — он поднимает брови, смотря на меня. — Знаешь ли с пятнадцати лет я не общалась ни с кем, ведь моей старшей сестренке взбрело в голову убить себя, — саркастически говорю я, — ну, а до пятнадцати лет я не считаю это отношениями. — Значит я был первым кто по-настоящему поцеловал тебя? — Получается да, — я не хочу врать ему, но сейчас так будет лучше. Ведь на самом деле первым был Зейн. — Мне пора, — он снова целует меня и, сев в машину, отъехал от моего дома. Я снова смотрю на дом Зейна и он всё еще там, так же смотрит на меня. Я неловко помахала ему, но он всё так же продолжал стоять. Я пошла в дом с мыслью, что это была самое тупое, что я могла сделать. Вчера лежа на кровати я вспомнила о парне, который показался мне знакомым в клубе Зейна. Он работает там барменом. И я вспомнила где я видела его прежде. Как-то раз, за пару месяцев до самоубийства моей сестры, я видела их вместе. Они гуляли по торговому центру, держась за руки. Очевидно, что он был ее парнем, но она не говорила ни мне, ни родителям о нем. Я также не стала ничего говорить родителям. И также я не спрашивала ничего о нем у нее. Я не хотела давить на нее этим, а потом вскоре и забыла, что видела их вместе. Возможно он и есть причиной, почему она сделала это, поэтому я собираюсь узнать это. Я позвонила Зейну и, рассказав об этом парне, попросила отвезти меня в его клуб. Недолго думая, он согласился, но перед этим он узнал работает ли он следующей ночью. Поэтому сейчас я сажусь в машину Зейна, перед этим ожидая его в конце улицы. — Замерзла? — первое, что говорит парень, когда я оказываюсь в его машине. — Немного, — отвечаю и смотрю в окно, за которым уже бушует середина ноября. Осень почти закончилась и совсем скоро Рождество и меня начинает волновать то, что время летит так быстро. Погода совсем не меняется. Иногда идут дожди, а иногда гуляет сильный ветер. Температура не опускается ниже 10 градусов. Возможно в январе опустится к нулю. Но я почти уверенна, что снега этой зимой не будем. Как и в предыдущие две зимы. Зима в Мэйдстоуне почти такие же, как и осень, что радует меня, ведь не знаю смогла бы я пережить пятнадцати градусный мороз. — Спасибо, что помогаешь мне, — говорю я, смотря на руки Зейна на руле, которые выглядят потрясающе с его, уверенна, дорогими часами и кольцами на его пальцах. — Уверен ты сможешь потом как-то помочь и мне, — он усмехается, закусывая губу смотря прямо перед собой. Я закатываю глаза и отворачиваюсь к окну и всю оставшуюся дорогу не говорю ни слова, поэтому мы едем в полной тишине. Подъехав к нужному зданию, мы оба выходим и я чувствую, что начинаю нервничать, ведь я даже не знаю, что я собираюсь сказать этому парню (его имя Дастин, как сказал мне Зейн). Теребя края рукав своего пальто, я вошла в главный зал, вслед за Зейном. Он оглянулся на меня, идя впереди и уже подходя в бару, где спиной к нам стоял Дастин. В зале было мало людей, что не странно в будний день. — Дастин, — говорит Зейн, стоя возле барной стойки, — это Алексис. — Привет, — говорю я, нервно улыбаясь. Парень кивает и я продолжаю, — мы можем поговорить? — О чем? — спрашивает, вытирая поверхность бара и бросая взгляд на Зейна. — О моей сестре. И я знаю, что ты понимаешь о чем я, — стараюсь говорить с уверенностью в голосе, но в итоге получается только дрожащий голос. Он смотрит на меня, колеблясь и тогда Зейн говорит: — Дастин, сделай, что она просит. Поднимайтесь в VIP-зал. Дастин переводит взгляд от меня к Зейну и обратно и, кивая, выходит из-за барной стойки, направляясь к лестнице. Я нервно кусаю губу, когда дверь VIP-зала закрывается за парнем и повисает тишина. — Ты был парнем моей сестры? — спрашиваю, стоя возле стеклянной стены, смотря на людей внизу. — Да, — слышу короткий ответ парня стоящего рядом со мной. — Сколько вы встречались до ее… — я кусаю губу, боясь произносить слова, — до ее смерти? — Два года, — я бросаю на него взгляд и замечаю, что он смотрит на меня, из-за чего сразу перевожу взгляд. — Почему она никому не говорила, что у нее есть парень? — спрашиваю я и потом добавляю, — ты ведь знал об этом? — Да, — вижу легкую улыбку на его лице, — я знал. Я был старше ее на пять лет, и мы начали встречаться когда ей было шестнадцать, поэтому мы не были уверенны, что твои родители были бы рады что твоя шестнадцатилетняя сестра встречается с двадцати одно летним парнем. — Почему не сказали когда ей было восемнадцать? — Мы… — он делает глубокий вдох, — мы не успели. Между нами повисает молчание пока я не решаюсь спросить: — Почему она это сделала? — Я не знаю, — его голос становится холодным, что обращает мое внимание. — Нет, — нахмурив брови, я поворачиваю голову к нему, — нет, ты знаешь, — мое сердце начинает биться быстрее, когда я начинаю понимать, что происходит, — она сделала это из-за тебя, не так ли? Он смотрит на меня взглядом полным злости и яростно говорит: — Нет, Алексис. И не смей так говорить. Он врёт, я знаю, что он врёт и он виновен в её смерти. — Скажи, что случилось, Дастин, — мои ладони сжимаются в кулаки от злости нахлынувшей с пониманием. — Ты ничего не знаешь, Алексис. Не смей обвинять меня в этом, — он приблизился ко мне, говоря это с угрожающим тоном. — Ты знаешь почему она это сделала! И не говоришь этого, потому что знаешь, что ты виновен в её смерти! — кричу я, чувствуя ярость во всем моем теле. Внезапно он подходит совсем близко ко мне, схватив за ворот пальто и прижимая к стеклу. Я почувствовала страх, увидев его взгляд полон ненависти. — Заткнись, — шипит парень. Я поворачиваю голову к двери, услышав шаги. — Отойди от нее, — говорит Зейн спокойным голосом, быстро направляясь к нам. Дастин не сделал ни движения, продолжая смотреть мне в глаза. — Я сказал отойди от нее, — я слышу раздражение в голосе Зейна, когда он оттаскивает Дастина от меня. Он становится передо мной, но я подхожу ближе и касаюсь его руки и только тогда я замечаю как сильно трясутся мои руки. Зейн смотрит на наши руки, а потом на меня, переплетая наши пальцы. — Ты похожа нее. Те же серые глаза, длинные каштановые волосы, всегда покусанные губы и даже голос. Такой сладкий, что никак не можешь насладится им, — легкая улыбка появляется на его лице, когда он осматривает мое лицо так, будто снова видит Элизабет. — Она забеременела за месяц до самоубийства, — я будто перестаю дышать, — она сделала аборт, не сказав мне даже о том, что была беременна. И когда я узнал, я сильно разозлился, — я чувствую слёзы на глазах, — мы сильно поссорились и я сказал, что нам нужно расстаться. И я сказал кое-что еще. — Что? — шепчу я, но не уверенна, что меня слышно. — Я сказал, что лучше бы я никогда её не встречал, — он вытирает единственную слезу, — и через неделю я узнаю, что она мертва. — Нет, — шепчу я, — она не могла убить себя из-за этого, — я не верю в это. — Да, Алексис. Ты искала правды? Вот она. Теперь ты знаешь, что любовь способна убивать. И да, ты была права. Я виноват в ее смерти. Я убил ее. И мне с этим жить, зная, что мои слова убили её, — я тяжело дышу, еле сдерживая слёзы, — но знаешь, что? Никто никогда не знал твою сестру лучше меня. И никто не любил её больше меня. Но одного я не знал. Я не знал, что она была влюблена в меня больше, чем в жизнь. — Мне жаль, Дастин. Прости, — шепчу я, смотря на него сквозь слёзы. — Ты больше не обвиняешь меня? — саркастически говорит парень. Я отпускаю руку Зейна, подходя к Дастину и беру его руки в свои. — Прости меня, — снова повторяю я, смотря вниз. Он отпускает мою руку и поднимает мое лицо за подбородок, смотря в мои глаза. — Ты так похожа на нее и я отдал бы всё, чтобы побыть с ней еще хотя бы минуту, — я обвиваю свои руки вокруг его шеи, прижимаясь к нему и говоря: — Сделай это со мной. Он улыбается и обнимает меня, крепко сжимая меня в своих руках. Я слышу шаги позади себя и думаю, что Зейн сейчас оттолкнет парня от меня, но вместо этого я слышу только тихую музыку (Kelly Clarkson — Because of You), а затем звук закрывающейся двери. Зейн вышел, оставив нас одних и я улыбаюсь мысли, что он может быть романтичным. Дастин берет одну мою ладонь в свою, а вторую оставляет у себя на плече, положив свою мне на талию и начинает медленно ходить на месте по кругу, ведя меня за собой. Мы двигаемся под музыку, будто танцуя. Я улыбаюсь, видя его улыбку. Мы танцуем на месте и я хочу, чтобы это стало его прощанием с Элизабет, которого у него не было. Не смотря на то, что он действительно виновен в её смерти, я не могу не обращать внимания на его слёзы и то, как он говорил. И самое главное, он любит Элизабет так же сильно, как она любила его. Когда песня заканчивается он, улыбаясь, приближается к моему лицу. И когда он уже в сантиметре от моих губ, я закрываю глаза, слыша: — Я люблю тебя, Элизабет. Он касается моих губ своими в самом нежном и трепетном поцелуе, что когда-либо у меня был. — Спасибо, — говорит парень, отстраняясь от меня. — Я бы хотела сделать большее, — шепчу я, вытирая слезу. — Это лучшее, что ты могла сделать, — он улыбается, — Зейн наверное ждет тебя. Поэтому лучше иди. Я киваю и иду к двери, но у самой двери его голос останавливает меня: — Алекс, не позволь любви сделать то же, что она сделала с Элизабет. Я киваю и через несколько секунд выхожу за дверь. Всю дорогу домой я тихо плакала, отвернувшись к окну и вспоминая всё, что сказал Дастин. Где-то на середине пути Зейн взял меня за руку и не отпускал, пока мы не доехали до его дома. Уже пошел одиннадцатый час и я чувствую себя абсолютно выжатой эмоциями переполняющими меня. — Хочешь остаться у меня? — предлагает Зейн. Я киваю, не в силах произнести и слово. Мы заходим в его дом и я не волнуюсь, что кто-то увидит меня с Зейном, потому что в такое время никто не ходит по улицам или следит за соседями из окна. Поднявшись в спальню, я просто легла на кровать, только сняв пальто и обувь, бросив их на пол. Через несколько секунд я услышала шаги парня. Он сел на кровать позади меня. Он поцеловал меня в висок, после чего собрался вставать, но я остановила его: — Не уходи, — и этих двух слов было достаточно, чтобы он остался лежать со мной, обняв меня сзади. Я так и уснула в его объятиях, держа его за руку.