Addicted to him

Уже завтра Рождество. Будто только вчера первые осенние листья упали на землю. Но с того времени уже прошло целых три месяца. В такие моменты начинаешь понимать, как быстро проходит время и, что ты не должен ожидать чего-то интересного завтра, когда прямо сегодня происходят удивительные вещи. И прямо сейчас я чувствую себя по-настоящему счастливой. Находясь рядом с Джастином, я снова чувствую прежнюю дружбу и поддержку, которой у меня не было с того момента, как моя сестра покончила с собой. И я совсем не чувствую себя отстранено от мира, наоборот, я чувствую, что живу в нем. По-настоящему живу. Но всё же мне не хватает одной вещи. Точнее одного человека. Я скучаю по Зейну и это причиняет мне почти невыносимую боль. Я прекратила любое общение между нами. Он звонил мне и писал сообщения первое время, но я не отвечала, как бы, на самом деле, не хотела этого. Я попросила Джастина поговорить с ним, чтобы он прекратил пытаться связаться со мной. И он сделал это. Я понимаю, что эти отношения не сделают меня счастливой, но и без Зейна я будто потерянна, не понимаю чего хочу и, что мне нужно. — Ты не собираешься заворачивать подарки? — спрашиваю я Джастина, заметив, что он просто кладет подарки в пакеты рождественской тематики. — Из меня дерьмой упаковщик. Поэтому купил просто пакеты, — говорит парень, после чего делает глоток только приготовленного горячего шоколада. Мы сидим на полу в моей спальне, слушая рождественскую музыку, пока мои родители на работе. Около полу часа назад мы только приехали из Таргета, а сейчас упаковываем подарки, которые купили. Последние пару недель я провела в компании именно Джастина, с которым мы уже действительно стали друзьями. — Так какие у тебя планы на завтра? — спрашивает Джастин. — Обычно мы своей небольшой семьей собираемся все вместе за ужином. Но в этом году моя мама и наша соседка, и по совместительству мамина лучшая подруга Элли Донахью, решили, что объединить наши семьи и устроить общий ужин в доме Донахью будет хорошей идеей, — объясняю я, отрезая кусок оберточной бумаги. — И что ты думаешь на счет этого? — Это лучше, чем торчать со своими предками. Так они хотя бы будут заняты разговорами с соседями. Что на счет тебя? С кем ты проведешь Рождество? — Один знакомый устраивает вечеринку, собираюсь пойти и думал ты пойдешь со мной. Но уже не думаю, что это будет хорошей идеей, — он встает, подходя к окну и открывая его, после чего достает пачку сигарет и, достав одну, поджигает ее, поднося ко рту. — Почему? — я продолжаю заворачивать коробку банного комплекта для своей мамы, которая без ума от разных ванных бомбочек, гелей для душа и грязевых масок для тела. — Там будет Зейн, — я кусаю губу, услышав его имя, но ничего не отвечаю. Он прав, это плохая идея, пойти куда-то, где будет Зейн. Холод проходит по моему телу и, к счастью, не от воспоминаний о Зейне, а от открытого окна. — Закрой окно, мне холодно, — прошу я. — Еще немного, — просит парень, смотря в окно. Я встаю и подхожу к окну, закрывая его и говоря: — Я же сказала, что мне холодно. Я смотрю в окно и мой взгляд останавливается на Зейне, выходящем из машины у своего дома. Следом за ним из машины выходит девушка, из-за чего я чувствую укол ревности. Зейн подходит к ней и кладет свою ладонь ей на спину, провожая ее к дому. На пороге он открывает перед ней дверь, пропуская ее вперед. Такой нежный и заботливый. Он не был со мной таким в ту ночь. Я кусаю губу, сдерживая слёзы обиды. — Она просто знакомая и абсолютно ничего для него не значит, — говорит Джастин, когда я отхожу от окна, ложась на кровать и смотря в потолок. — Как и я, — я грустно улыбаюсь, смотря на парня. — Ты ошибаешься, — он ложиться рядом, также на спину, перед этим затушив сигарету об железную подставку для свечи, которую он использует как пепельницу, находясь в моей комнате. — Надеюсь, — очень тихо шепчу я, но его улыбка говорила о том, что он всё же меня услышал. — Я знаю, что он очень тебя обидел. И он тоже знает это. Ему жаль, что он так поступил с тобой. Я слышу это в его голосе каждый раз говоря с ним. Ты еще мало знаешь его и со временем ты удивишься, насколько он хороший человек. — Нет, не увижу, Джастин. Я боюсь его. И сомневаюсь, что это изменится, — говорю, смотря на белый потолок своей спальни. Сидя за столом в доме семьи Донахью единственное, что может меня занять это разговор родителей с соседями. Даже сейчас они не упускают возможность обсудить соседей. — Собака Джонсонов лает всю ночь, что не дает мне уснуть. Приходится принимать снотворное, — говорит миссис Донахью, насыпая зеленый горошек в тарелку своей пятилетней дочери. Будто она станет его есть. В это же время мой папа и Мистер Донахью обсуждают недавний баскетбольный матч. — Мне он никогда не мешал, к счастью, — отвечает моя мама, нарезая индейку и кладя кусочек мне, хотя я и не просила ее об этом, что начинает меня раздражать даже больше, чем тот факт, что обе эти женщины говорят гадости за спинами соседей, но с ними они будто лучшие друзья. — Если бы ты жила по соседству с ними, уверенна, ты бы так не говорила. — Но тебе хотя бы не приходятся каждое утро наблюдать, как из дома напротив выходят разные девушки, больше похожие на... — мама замешкалась, посмотрев на ребенка перед ней, — ты и сама понимаешь на кого, — она говорит о Зейне и девушках, с которыми он спит. Не буду врать, мысли о нем и другой девушке причиняют мне боль. — Слышала у него клуб в городе, — мама сообщает своей подруге. — Теперь понятно как он зарабатывает на этих девушек, — усмехается миссис Донахью. — Вам еще не надоело? — тихо говорю себе под нос, думая, что никто меня не услышит. Но следующие слова матери говорят об обратном. — Ты о чем? — О ваших сплетнях. Вы совсем не знаете этого парня, но, не смотря на это, позволяете себе осуждать его, — говорю я, понимая, что все обратили свое внимание на меня. — Алексис, мы просто говорим о том, что видим. Поэтому не смей больше дерзить нам, — я закатываю глаза на слова матери и, больше не хотя присутствовать здесь, встаю из-за стола, говоря: — Я лучше пойду посмотрю телевизор. Я иду в гостиную где сажусь на диван и, найдя пульт, включаю Нетфликс, по которому идет какой-то Рождественский мультик. Последнюю неделю я ожидала этого праздника всей душой, пребывая в невероятном рождественском настроение. Но сейчас я не ощущаю всего это праздничного духа, который, несомненно, витает по всей стране. Я слышала смех из соседней комнаты и мне стало немного грустно, что я не часть этого. Но одновременно я была этому рада, ведь понимаю, что мое мнение с мнением этих людей, которых, порой кажется, я совсем не знаю, расходятся. Я чувствую вибрацию в кармане джинс, что заставило меня сначала удивится, но потом подумать, что это должен быть Джастин. Я и сама хотела позвонить ему, поздравить с Рождеством, но уже когда вернусь домой. Но вопреки моим ожиданиям, я увидела имя Зейна на экране своего телефона. — Зейн? — говорю я, не ожидая его звонка. — Алекс, Джастин в больнице. Приезжай, ты нужна ему, — я слышу его тихий отчаявшийся голос, — и мне тоже. — Я сейчас буду, — незамедлительно отвечаю я, вставая с дивана и выключая телевизор. Надев пальто, я вышла на улицу, направляясь к своему дому, где, взяв ключи от машины матери и права, я села в машину. Я глубоко дышала, пытаясь остановить дрожь в руках. Всё не так, как должно происходить. Сейчас я должна находиться в кругу своей семьи вместе с Элизабет. Но вместо этого я еду в больницу, боясь того, что я могу там узнать. Дома горят праздничными огнями, охраняя своих жильцов от холода за окном. Я не замечаю ни одного человека пока еду к больнице и то же происходит у больницы. Пусто на местах для парковки, а в холле больницы всего несколько медсестер. Я хочу подойти к медсестре за стойкой в зале, чтобы узнать где лежит Джастин, но понимаю, что не знаю ни его имени, ни того, что с ним случилось. Поэтому, достав телефон, я звоню Зейну. — Я в больнице. На каком ты этаже? — спрашиваю я, когда Зейн ответил на звонок. — Поднимайся на третий этаж, — после слов парня следуют гудки. Я следую указаниям парня, поднимаясь на третий этаж. Кажется, что медленнее лифт подниматься не может. С одной стороны я хочу услышать, что с Джастином всё в порядке, но с другой я боюсь узнать, что всё как раз наоборот. Выйдя из лифта я осматриваюсь, в поисках нужного пути. И когда я замечаю Зейна, сидящего в кресле перед одной из палат, я начинаю идти к нему. Он не сразу замечает меня, но когда замечает, не отводя взгляд, наблюдает за мной, пока я не подхожу совсем близко к парню. Он отводит от меня взгляд, смотря прямо перед собой и я следую его взгляду. Через окно в палату я замечаю Джастина. Его лицо всё в царапинах, а одна нога в гипсе, что означает, что она сломана. В его руки воткнуты разные трубки, должно быть, для поддержания жизни. — Что с ним случилось? — тихо спрашиваю я, когда Зейн становится рядом со мной. — Его сбили. Пьяный водитель, — коротко объясняет парень. — Он будет в порядке? — в надежде на положительный ответ спрашиваю я. — Я не знаю, — я закрываю глаза, чувствуя первую слезу, покатившуюся по моей щеке, — у него мало внешних травм, но у него было кровоизливание в мозг и если это снова повторится, то он, скорее всего, уже не придет в сознание. После его слов я плачу, не сдерживая эмоций. Сразу же я чувствую руки Зейна, вокруг своего тела. — Всё будет хорошо, — тихий шепот парня мне на ухо совсем не успокаивает меня. — Ты не знаешь этого, — вытирая слёзы, говорю я. — Но я не собираюсь допускать и мысли, что что-то может быть иначе. Я обнимаю парня за шею, прижимаясь к его телу и снова чувствуя прежнее тепло, которое не чувствовала уже на протяжение почти месяца. Сейчас я понимаю как сильно скучала по нему и совсем не важно, что он сделал, ведь сейчас он единственный, кто рядом со мной и я не должна отвергать его помощь. — Пойдем на улицу, — говорит парень и, взяв меня за руку, ведет к лифту. Я следую за ним, не упуская возможности рассмотреть его, ведь уже давно не видела его. Мои руки дрожат и я не знаю от того ли это, что на мы находимся на улице или от волнения за жизнь Джастина или всё же это из-за Зейна. — Ты замерзла, — Зейн берет мои холодные руки в свои, — засунь их под куртку, — я делаю как он сказал. И таким образом получается, что я обнимаю его за талию, скрепив ладони за его спиной, а он обнял меня за плечи и я начала чувствовать как тепло разливается по моему телу. — Я скучала по тебе, — шепчу я, вдыхая запах его тела. — Ты сказала, что не хочешь со мной общаться, — он целует меня в лоб, что вызывает улыбку на моем лице. — Это было ошибкой. — В этом ты права, — я смотрю на него и приподнимаюсь на носочках, чтобы поцеловать его. Когда его губы касаются моих, стая мурашек пробегает по моему телу. Всё будто в первый раз. Я скучала по нему так сильно и я не скоро перестану это повторять. — Прости меня, — шепчу ему в губы, ощущая необходимость сказать это. — Нет, Алексис, ты прости меня. Я обещал, что не обижу тебя и поступил как… — он не заканчивает предложение, когда я делаю это вместо него: — Мудак. — Именно, — он улыбается. — Давай просто забудем об этом, — прошу я, кладя голову на его плече. — Ты сможешь сделать это? — его вопрос повисает в молчание между нами на несколько секунд. — Не знаю, — кусая губу, говорю я. Я не простила его и не думаю, что смогу. Но также я не могу вынести тех чувств, когда его нет рядом. Не думаю, что я бы пережила последний месяц не будь Джастина рядом. И сейчас, когда Зейн со мной, пустота внутри будто снова заполнена. Но я не уверенна, что то, что он стал частью меня, хорошо для меня самой. Я чувствую маленькую частицу холода, приземлившуюся на мою щеку. Открыв глаза, я понимаю, что впервые за декабрь этого года пошел снег. Мы оба подняли взгляд к небу. — С Рождеством, Зейн, — говорю я с улыбкой на лице, смотря на парня. — С Рождеством, Алексис, — он оставляет легкий теплый поцелуй на моих губах и впервые за последний месяц я чувствую такое спокойствие внутри себя, не смотря на то, что случилось с Джастином. Я поднимаю взгляд к нему, наблюдая как маленькие снежинки приземляются на землю. Я улыбаюсь первому снегу и тому, как Зейн убирает одну с моей щеки своими теплыми пальцами. — Это Рождественское чудо, — говорю я смотря на парня, всё еще обнимая его. — Ты — моё Рождественское чудо, — я кусаю губу, не сдерживая улыбку, слыша такие слова от парня. Но первый снег не был единственным чудом этой ночью. Через несколько часов пребывания в больнице, доктор сообщил, что с Джастином всё будет в порядке и, возможно, к утру он придет в себя. Я не могу передать насколько я была рада и благодарна, услышав это. Джастин стал мне очень дорог в последнее время и не думаю, что я бы пережила его потерю. Но, увидев слезу на лице Зейна от услышанной новости, я поняла, что Зейну услышать эти слова было намного важнее, чем мне. Я села рядом с Зейном и, взяв его ладонь в свою, сказала: — Теперь всё хорошо, Зейн. Он легко улыбнулся, кивнув, но не отрывая взгляд от пола.