Остаться в стороне

      Прыгнув с моста, понимаешь, что все в жизни можно исправить, кроме одного - ты уже прыгнул с моста. Расхожая фраза, известная всем, но не каждый понимает ее именно сердцем. Я понял эту фразу, как ни банально, спрыгнув с моста. Невероятные ощущения от полета вовсе не затмили ту мысль, что возникла у меня практически через секунду после прыжка: я - идиот. Невероятный идиот. Нет, исправить я мало что мог... Отца, как и ушедшую из жизни на следующий день после него мать, к жизни не вернешь. Не вернешь и руку, потерянную в той злополучной автокатастрофе. Деньги, взятые в долг у мелких криминальных личностей на похороны, которые я не смог в срок вернуть из-за инвалидности, я вообще не вспоминаю, так как эта проблема кажется уже незначительной. Я многое не смог бы исправить, верно. Но я мог хотя бы не сдаваться, а в итоге присоединился к тем, кого всегда презирал за слабость - самоубийцам.       Ровная гладь воды, приближающаяся с огромной скоростью, дала понять, что предаваться сожалениям мне осталось не так уж и долго. Удивительно, но перед смертью у меня не проносилась перед глазами вся моя жизнь, я не начал надеяться на чудо или что-то еще. Просто мысли понеслись с бешеной скоростью и возросло восприятие. Я не только успел глубоко увериться в собственном идиотизме, но и с удивлением понял, что грядущая смерть меня совершенно не пугает, как и якобы грозящий самоубийцам ад. За секунду до удара в голове мелькнула лишь еще одна фраза, какое-то время бывшая весьма расхожей в моем мире: смерть - это только начало...

***

      — Данте-ним, все приготовления к [обряду] завершены, — произнес мужчина в белой мантии, обращаясь к молодому магу, который, выслушав подчиненного, отложил в сторону листы с расчетами очередного [ритуала].       — Хорошо. Недостающих... жертв нашли? — с некоторой заминкой поинтересовался Дантеорс.       — Да, вот только... — подчиненный нерешительно замолчал.       — В чем дело?       — Найти еще трех детей за такой короткий срок не удалось, — последовал ответ, и говоривший с некоторой опаской посмотрел на Дантеорса, ожидая недовольства. — Единственного найденного ребенка пришлось забрать вместе с матерью и отцом. Семья бедная, искать не станут.       — Не критично... Для нового [обряда] нет четких возрастных границ для жертв. Если все готово, начинайте прямо сейчас, думаю, в моем присутствии вы не нуждаетесь. Можешь идти, — отдал распоряжения преемник Четвертого Мастера и, когда за подчиненным закрылась дверь, с долей облегчения, еще не зная о том, что одной из сегодняшних жертв станет его брат, пробормотал: — Хотя бы двое не дети...       Через три дня Дантеорс узнает о пропаже младшего брата, а после и о его гибели при нападении демонов на судно работорговцев.       Еще через четыре дня будет проведен новый [обряд] с единственной добровольной жертвой.       Костяки, не сохранившие ни крупицы плоти, лишь обрывки белых одеяний и цепей, едва виднелись, выхваченные светом, не имеющим определенного источника. В этом мире не было светила, которое могло бы придать красно-коричневому, почти бурому, небу какой-либо иной оттенок. Казалось, неясное мерцание разлито в самом воздухе, неподвижном над этой равниной, усыпанной костями стариков, мужчин и женщин, детей.       Мертвая тишина, которая лишь усугубляла впечатление о том, что время в этом месте остановилось, нарушилась появлением молодого мага Башни, который, едва только увидев представшее перед глазами зрелище, замер в ужасе. Спустя несколько секунд над равниной пронёсся горестный вздох: Киэльнод Криши увидел воспоминания своего младшего брата.       Вероятно, магу предстояло в скором времени присоединиться к тем, кто были жертвами проводимых им и его предшественниками [обрядов], если бы не... Вмешательство сущности древней, как сам мир демонов, позволило Киэльноду не только выжить и покинуть это место, но и забрать с собой брата.       Окруженный иссиня-черным маревом, переносящим двух братьев обратно в Башню, Дантеорс не знал, что в этот миг покидает мир демонов еще один ребенок, прошедший через один с его братом [обряд].       — Эй, ты нас слышишь? — слова, проходя словно сквозь толщу воды, практически не достигали сознания. — Ты в порядке? Как тебя зовут?       — Бесполезно... — раздался новый голос. — Кажется, он в шоке, к тому же явно обессилен. Как вообще он здесь оказался?       — Мало что ли сирот на улицах... Эй, у тебя есть родители? Нет? Точно сирота.       — Хаделио сказал беспризорных теперь в приют Лунетта отправлять, идем. И все же странно. Сирот в последнее время днем с огнем не сыщешь...