Семейное проклятие

Думаешь, если ты проснулся, то избежал кошмара? На самом деле кошмар проснулся вместе с тобой в реальности.

Снова он с криком подскакивает среди ночи и плачет. Ему снова кажется, что на него напали. Снова чувствует эту боль. Каждую ночь чувствует. Каждую ночь переживает один и тот же кошмар, в котором к нему приходят ОНИ.

***

Они не говорили ей этого, но она всё понимала. Понимала, что она бесполезна. И никому из них она не может помочь. Она не знала как. Но ей хотелось. Очень хотелось. И она смогла.

***

Из газетных вырезок за 1988 год. Шестеро детей числятся пропавшими без вести. Всех их в последний раз видели в пиццерии Freddy Fazbear's Pizza.

***

- Майк, а ты знал, что человек может жить без лобной доли мозга? Нахмурившись, Майк обернулся. Вопрос прозвучал весьма неожиданно, особенно посреди дня во время приготовления к их общему с Эрикой пятнадцатилетию. Злосчастный "Укус 87" в последнее время не выходил у неё из головы. Майк бы и не знал, не предполагал даже, что человек действительно может жить без лобной доли мозга, если бы Эрика об этом постоянно не говорила. Это не звучало бы настолько жутко, если бы укушенным не оказался бы ребёнок. И если бы... Его не укусил аниматроник – по сути, робот, в программе которого должно быть заложено развлекать детей, а не калечить их. Что забавно, пиццерия, аниматроники из которой являлись чуть ли не главной достопримечательностью города, продолжала процветать. Существуют люди, и их немало, которые посещают это место. А ведь с того трагического случая прошло всего лишь шесть лет – не так уж и много, чтобы забыть такое. И что ещё смешнее. Похоже, всем было всё равно. Как будто этого случая не было. Как будто кто-то очень умело замёл следы, и теперь трагедия шестилетней давности превратилась в страшную сказку, которыми обычно родители пугают своих детей... Или в очередную байку, которыми телевизионщики обычно забивают головы зрителей. - Давай об этом не будем, ладно? - по его голосу было слышно, что он раздражён. Ему не нравились разговоры об этом. Обо всём этом. Обо всём, что связано с этим местом. Лишь упоминание о чём-либо подобном заставляло Майка трястись. Трястись от злости. Было понятно, что Эрике ответ не понравился. Очень не понравился. Её рыжие брови недовольно надвинулись на глаза. - Мне не с кем поговорить. Ты запретил мне общаться с ребятами из группы. - Потому что они забивают твою голову всякой чепухой, - отрезал Майк, пытаясь сохранять спокойствие, но в груди его уже началось злобное кипение. - Не хочу, чтобы моя сестра бредила этой пиццерией. Внутри Эрики всё заклокотало. «Он не понимал, ничего не понимал, так имел ли он вообще право что-то говорить?», - думала она. Она, явно увлёкшись этой пиццерией и теми байками, что ходят о ней, очень часто заводила об этом разговор. Вся её комната была увешана постерами легендарного заведения. И легенды, мягко говоря, существовали не самые приятные. Легенды о "самом безопасном месте на свете". Именно так о нём отзывался сам владелец ресторана. Но эти слова на мелкие осколки разбивали газетные вырезки, висящие рядом с постерами. Вырезки, повествующие об исчезновении в ресторане шести детей. Они просто исчезли. Исчезли в этой самой пиццерии, и их никто не нашёл. Не нашли даже их трупы, и судьба их по сей день остаётся неизвестной. Именно поэтому у Майка были не самые приятные представления об этом месте. О том, что о ней рассказывают. Ведь у него была сестра, воспитание которой с самого их детства висело на Майке. Он почти что стал считать себя её отцом, которого тогда ещё девятилетние Майк и Эрика внезапно потеряли. Он погиб. Погиб для Майка и искренне надеялся, что и для Эрики. В какой-то момент этот человек, настолько увлекшийся своим делом, заперся в своей мастерской на долгие годы, лишь иногда, крайне редко выходя в свет обессиленный и разбитый. Человек, который ради своего безумного изобретения наплевал на весь мир, на свою семью, чтобы довершить дело до конца. Однако, похоже, у него не особо получалось. Ведь годы шли, а этот безумец, который в свои сорок выглядел как старик, так и не вернулся к прежней жизни, что было с его стороны эгоистичным поступком, по мнению Майка. По его мнению, он уже не являлся отцом ни ему, ни Эрике. Порой в его голову даже закрадывались мысли, что было бы гораздо лучше, если бы он умер. И желательно от рук своего же изобретения, по вине которого пострадало немало людей. В том числе и Майк с Эрикой. Именно по вине этого изобретения или же самого их отца, они росли одни. Сами по себе. И в момент, когда и без того человек со странностями Уильям Шмидт окончательно обезумел, Майк почувствовал себя главным в их с сестрой маленькой кампании. Почувствовал ответственность за Эрику. Понял, что не хочет её терять, ведь она являлась единственным человеком, который для него что-то значил. Для этого ему нужно было её защищать буквально от всего, что вызывало подозрение. Тем более, от этого злого места. Оберегать и заботиться – вот что являлось главной целью жизни Майка за последние шесть лет. Но забота эта была слишком навязчивой. Майк буквально душил Эрику, отнимал кислород, запирая в своём заботливом куполе. Но он лишь хотел ей добра, не желая ничего плохого. Он лишь хотел уберечь её. Но она этого не понимала, принимая попытки выбраться из купола и, возможно, у неё бы это получилось. И ничего ведь не оставалось, кроме как усилить действие купола. Это ведь правильное решение, верно? Ведь, разумеется, что все эти слухи и сплетни существовали не просто так. Ведь кому нужно напрасно клеветать на какой-то ресторан? Ведь само это место вызывало некую неприязнь. Страх, долгое время живущий в глубине души, но вырвавшийся в один момент. В момент, когда перед твоими глазами впервые предстаёт эта пиццерия. Если ещё закрыть глаза на этих жутких аниматроников. На их жуткие морды, на этот безразличный взгляд. Даже этот глубокий бездушный механический голос уже вызывал дрожь по всему телу. Такую дрожь, которая с кожи пробираются в грудь и, хватая за горло, перекрывает кислород. Как будто эти создания специально были созданы для того, чтобы пугать людей. Майк был удивлён, как такие чудовища могут нравиться детям, и совсем не удивлён жуткими слухами, ходившими об этом месте. Он боялся его. Каждый раз, случайно забредая на улицу, на которой находилась эта пиццерия, он старался пройти её как можно быстрее. В такие моменты он словно попадал в кошмарный сон. Когда ноги становятся ватными, когда ты перестаёшь их чувствовать, из-за чего бежишь так медленно, что буквально чувствуешь кожей, как зловещее дыхание монстра всё ближе и ближе подбирается к тебе. И после этого никаких звуков, кроме биения собственного сердца, напоминающего звук шаманского барабана и собственное захлебывающееся дыхание. А главным кошмаром было именно оно – это грязное, мрачное место, кишащее роботами-убийцами. Майк не был человеком легковерным, однако с большой охотой его голова впитывала все жуткие истории, которые люди так любят рассказывать о местах, что показались им подозрительными. Ему нравилось думать, что это плохое место, потому что также оно казалось ему подозрительным. Потому что как только он видел его, в голове сразу начинало звенеть. И в звоне этом различались слова, приказывающие уходить от этого места. Сейчас же. Немедля ни секунды. Это было чем-то навязчивым. Майк сам не мог объяснить, почему у него возникала такая неприязнь. Но знал, точно знал, что что-то ужасное произошло в этом месте. Лично связанное с ним. И это что-то произошло очень давно и за это время надёжно забылось, запечаталось в какой-то чёрной дыре его головы, но всё же не давало Майку покоя. Оно, это уже забытое происшествие, остерегало Майка. Спасало ему жизнь. Предостерегало, и благодаря этому, какой-то частью своего сознания он понимал, что это место несёт опасность. Причём не только для него, но и для окружающих. И что самое ужасное. Он был непосредственно связан с этим местом. Это проклятие должно было передаться ему по наследству от отца. Именно проклятие. Никак иначе Майк не осмеливался называть предоставленный ему "дар". Тот безумец, так называемый отец семейства, имя которому Уильям Шмидт, шесть лет назад изобрёл ужас, изобрёл то, что словно было послано из самого ада, за что он в конечном итоге и поплатился собственным рассудком. Он создал их. Аниматроников. Уильям наивно полагал, что эти монстры могут веселить детей, развлекать их. Однако они стали их ночным кошмаром. Ужасными на вид, бездушными и непредсказуемыми машинами. Чудовищами, которые прячутся под кроватями детей и в любой момент готовы выпрыгнуть из-под неё. И единственное, что ты услышишь перед смертью, так это долгий ужасающий металлический визг, леденящий душу... Но нет. Для всех всё хорошо. Даже очень хорошо. Но эти люди были слепы. Если бы они попытались посмотреть лучше, то вместо милых зверят они увидели бы далеко недетский кошмар, жаждущий людской крови. Наверное, для Майка всё не было бы настолько страшно, если бы его сокровище, его сестра не увлеклась бы историей этого места, его легендами, если бы оно не заинтересовало её. Пару раз Майк уже поймал её у входа в пиццерию. В такие моменты на куполе виднелись явные трещины, и он начинал почти что трескаться, но Майку удавалось восстанавливать его, и охраняемая особь снова находилась под контролем. Но всё же недолго... Теперь, семь лет спустя после этих бесконечных разговоров об этом месте и ужаса, постоянно преследовавшего Майка, вспоминать обо всём этом было очень больно. Эрика пропала семь лет назад. Сбежала из дома после очередной ссоры с Майком и не вернулась. Сбежала именно в тот последний день, день их рождения, когда она вновь завела разговор об этом. Тогда он накричал на неё, и это стало последней каплей, в очередной раз стукнувшей в болящее место. Она была уже взрослой девушкой. Поэтому когда она сбежала, Майк не стал искать её, уверенный в том, что ничего плохого с ней не случится. И эта мысль стала роковой ошибкой в его жизни. Купол не помог... Майк не уберёг её. Он медленно уничтожал её морально, а потом упустил. Сжал мыло настолько сильно, что оно выскользнуло из его рук. И в них больше не вернулось. Прошло семь лет. Эрику так и не нашли, и судьба её по сей день осталась неизвестной. Майку хотелось верить, что это её очередная дурная шутка. Что однажды в замочной скважине щёлкнет замок, дверь скрипнет, и в дом войдёт Эрика, вернётся в "купол", как обычно немного глупо улыбаясь. Это была бы очень жестокая шутка, но всё же шутка. Всё же с Эрикой ничего плохого бы не случилось. Всё же она была бы жива. Разумеется, малолетняя шутница получила бы не слабый такой подзатыльник, но после обязательно была бы стиснута в объятиях. Тогда бы он её больше ни за что не отпустил. Но в замочной скважине ничего не щёлкнуло, а в этот дом не входил с тех пор больше никто, кроме Майка. Ведь через пару дней пропал и Уильям Шмидт.

***

Зажигается одна свеча, вторая. По комнате проходит сквозняк, пошевеливший валявшиеся по комнате вырезки из газет, и именно в этот момент старинные настенные часы громко и сурово пробили полдень. Последняя свеча была зажжена, и её гибкий огонёк весело затанцевал на своей парафиновой сцене. Вглядевшись в миниатюрное пламя, Майку почудилось, что в его пылающем оранжево-красном цвете он увидел личико своей сестры. Он вздрогнул и чуть отпрянул назад, врезавшись в спинку дивана, и в этот момент в комнату ворвался свежий ветерок, затушивший все свечи разом. Сначала Майка пронзил ужас. Он почти поверил, что это призрак его сестры уже появился в комнате. На его лице застыла гримаса страха, но уже через пару секунд на нём появилась довольная улыбка, тело расслабилось. Он поверил, что это знак его сестры. Ведь лучше уж она, чем кто-то иной, правда? - Надеюсь, ты успела загадать желание, сестрёнка, - тихо произнёс он, и улыбка его стала ещё шире. На мгновение ему даже показалось, что всё стало как прежде. Что Эрика сидит рядом с ним, улыбается, шутит, а он режет праздничный торт. За окном лучится солнце, переливаясь всевозможными цветами и весело играет "зайчиками" на выстроенной, словно на парад посуде. Весь день они проведут дома, а вечером "выйдут на охоту", как обычно любила говорить Эрика. Всю ночь они будут гулять по ночному городу, провожая взглядом светлячки автомобилей, наслаждаясь ночными звуками, атмосферой. Они вдвоём, и никого больше. У Эрики никогда не было друзей. Отчасти, благодаря Майку и его куполу. Но было видно, что её саму и так всё устраивало. А под конец они запустят фейерверк, грохот которого будут сниться Эрике всю следующую ночь. Но в один момент вся радужная картинка разбилась. Всё исчезло. Все воспоминания, вся радужность. Даже солнце ушло со сцены, позволив мрачным тучам подменить себя. На комнату навалил гнетущий полумрак, а в окно ударила первая слабенькая капля дождя. Улыбка растворилась на лице Майка. Комнату заполнил сонный полумрак, в котором почему-то постеры с мерзкими аниматрониками, висящие на стенах, стали очень заметны. Довольно неприятные рожи словно насмешливо заулыбались, таращась на Майка своими явно недобрыми глазами. Сердце Майка бешено заколотилось, только теперь не от страха, не от горечи утраты, а от ярости, бесконечного гнева по отношению к этим тварям. Человек, ещё несколько секунд назад выглядевший вполне уравновешенным, сейчас словно обратился в зверя. Он зарычал, свирепо оскалился и, сморщив нос, одним прыжком добрался до злосчастной стены, в которой эти плакаты были словно фурункулы. Майк сорвал со стены первый плакат, безжалостно его раскромсав, буквально разорвав на мельчайшие кусочки. Та же участь постигла и остальные плакаты. Возможно, это выглядело как простой срыв, но сопровождающий весь процесс громкий рык и звериная ярость явно намекали на самое настоящее перевоплощение человека в чудовище. Майк из-за всего, что произошло и происходило позднее, стал оборотнем. Только не таким, какими люди привыкли представлять их. Всё дело было в характере Майка. Если перед вами сидит спокойный, вежливый и на вид вполне себе дружелюбный человек, не обманывайтесь. Сказав лишь одно неверное слово, над вами вдруг взойдёт луна, и тогда то, что с вами сделает человек-оборотень, останется лишь вопросом времени. Уничтожив, "разобрав" эти нахальные рожи, Майк тяжело упал на колени. Его грудь резкими рывками вздымалась и падала, и казалось, что даже воздух не успевал проникать в лёгкие. Челюсть парня сжалась от злости и боли, и неприятный скрип зубов послышался в тишине, очень внезапно повисшей в комнате, которая ещё пару секунд назад была наполнена жутким рыком. Словно этот рык выкачал из помещения все звуки, оставив после себя лишь пустоту. "Теперь их нет, - успокаивал себя Майк. - Их списали год назад. Их больше не существует. Оно и к лучшему, оно и к лучшему... Только ничего уже не исправит". По щетинистой щеке Майка скатилась слабая слеза, и в этот момент по всему дому разнёсся противный звук дверного звонка. Резко распахнув глаза, Майк свирепо выстрелил своим взглядом в сторону двери. Настолько свирепо, что не стоило бы даже удивляться, если бы дверь загорелась. И подобное поведение было оправданно. Вряд ли кому-нибудь захотелось бы пускать в дом гостей, пребывая в таком-то состоянии. Однако Майк встал. Встал и направился к двери, попутно стараясь усмирить свой гнев, чтобы случайно не сорваться на человека, пусть и в глубине души ему очень этого хотелось. Щёлкнув замком и схватившись за дверную ручку, Майк на мгновение остановился, поймав себя на мысли, что довольно долго не выходил из дома. Попал в свой же купол. Почему-то эта мысль заставила его усмехнуться, и он всё же распахнул дверь. И увидел человека, которого сейчас хотел видеть меньше всего. - Хэй, Майк, - сказал мужчина невысокого роста, виски которого уже тронула седина. Мужчина улыбнулся, и эта улыбка разозлила Майка даже больше, чем появление этого гостя. Ноздря парня задёргалась, и он, ничего не ответив, захлопнул перед мужчиной дверь. Майк собрался было отойти от двери, но с улицы послышался серьёзный голос гостя: - Майк, есть важный разговор. Приятель, нужно поговорить. - О чём? Насколько я знаю, у заведения появился новый папочка, - глухо ответил Майк, прижавшись лбом к двери. - Именно поэтому я здесь, Майк. Из-за нового владельца у тебя могут возникнуть... некоторые проблемы, - голос Джакса звучал неуверенно, словно он сам нашкодил и теперь пытался признаться в этом своему старшему брату. Джакс был почти уверен, что Майк его пошлёт, и это случалось не раз. Когда-то он являлся компаньоном отца Майка, они вместе вели дела пиццерии, а после его исчезновения стал формальным владельцем заведения. Однако без Уильяма работа не ладилась, и одному Джаксу с трудом удавалось управляться со всеми делами. Впрочем, и самому ему хотелось отойти от всего этого, просто забыть, учитывая, как много плохого случилось с этой семьёй, и как сильно это место ему об этом напоминало. Один Джакс не хотел с этим справляться, именно поэтому очень долгое время он приходил к Майку, предлагая ему стать официальным владельцем, но каждый раз получал отказ, порой в довольно грубой форме. И каждый раз Майк говорил, что не хочет иметь никаких дел с этим проклятым местом, и в итоге Джакс сдался. Дело доходило до окончательного закрытия заведения, однако новый владелец всё же нашёлся и вместе с собой он принёс проблемы. И не только для пиццерии, иначе бы Джакс больше не смел беспокоить Майка, которому, он понимал, было ещё более несладко, чем ему самому. Прошло несколько секунд, и всё это время за дверью стояла тревожная тишина, и слышалось лишь перешёптывающееся шуршание листьев дерева, стоящего возле дома Майка и словно стучащегося голой веткой в окно одной из комнат, делая это немного неуверенно, но все же непрерывно, как будто ему жизненно необходимо было пробраться в дом. Один из листков этой очаровательной выкрашенной в красный цвет кампании оторвался от ветки, словно ему вконец надоел этот тихий спор между его собратьями и, проделав в воздухе парочку акробатических этюдов, он немного неуклюже приземлился возле ног человека. Джакс нахмурился. Это возвращало его в те давние времена, когда сад возле дома не выглядел заброшенным, и точно такие же листья покорно падали к ногам гостей, появлявшимся в этом доме так часто в те времена. Когда на первый взгляд аккуратный дом ещё не был покрыт едва заметными трещинками, когда по еще ухоженному газону бегали дети этого семейства. Почти каждые выходные Уильям и Наоми устраивали посиделки в кампании своих друзей. Семейная пара отличалась весёлым и задорным характером, и что немало важно, оба они были... с чудинкой. Порой вовремя общего разговора, они переходили на свой язык, который понимали только они. Порой общались жестами, значение которых только им известно и было. Смеялись над шутками, только им понятными. Они подходили друг другу, смотрелись гармоничной парой. В то время как она была особой энергичной, постоянно что-то придумывающей, постоянно рвущейся куда-то настолько быстро и незамедлительно, что невольно складывалось впечатление, что энергией её снабжают генераторы всего мира, он же был гораздо более спокоен, пусть и скрывал за этим спокойствием свою безумную сущность, однако всегда выглядел чуть более уравновешенным, чем его жена, и тем самым он успокаивал её несносную прыть. Вместе они создавали сильный и крепкий союз, о котором только можно мечтать, сидя в своей розовой комнате с тарелкой разноцветных пончиков в руках. Но однажды всё исчезло. Разрушилось. Эта безоблачная жизнь разбилась. Наоми тяжело заболела и, промучившись не больше месяца, скончалась. И, похоже, именно с этого дня и начался этот кошмар, который уже никак нельзя было предотвратить, а небо над семейством вдруг окрасилось в самые мрачные цвета. Однако было кое-что ещё. Первопричина всего этого. Всего, что произошло и происходит теперь сейчас. Оба были одержимы существами, которые теперь называются аниматрониками. И что более ужасно... Идеей оживить их. Джакс тряхнул головой, и лист, словно по приказу, улетел прочь, подхваченный внезапно поднявшимся ветром. Вдруг дверь скрипнула, что заставило мужчину чуть вздрогнуть, и воспоминания отступили, как боль в ушибленном колене. Дверь распахнулась, и появился сам Майк, из-за вида которого лицо Джакса помрачнело. Ссутулившийся, с торчащими в стороны чёрными волосами, явно немытыми довольно долго. В Джакса вонзились ярко выделяющиеся на фоне бледного лица голубые глаза Майка, не показывающие ничего, кроме внутреннего опустошения парня, а весьма живописные тёмные круги под ними напоминали в нём человека, довольно долго страдающего от бессонницы. - Что тебе нужно? - в его вопросе не слышалось соответствующей интонации, а лишь угнетающее безразличие, но как такового его не было. В сонных глазах стал потихоньку просыпаться гневный огонь, и Джакс понял, что лучше ему стоит быть осторожнее со своими словами, дабы избежать еще одного выбитого зуба. Джакс вежливо улыбнулся, но выходило ему с трудом удерживать эту улыбку, ведь дёргающиеся уголки его губ упорно тянулись вниз. - Для начала. Я могу войти? В ответ Майк лишь недовольно нахмурился, и сердце Джакса сжалось. Он знал, насколько опасным может быть этот человек и насколько легко вывести его из себя. - Нет. Ничего страшного не произошло, пока не произошло, но взгляд Майка явно давал понять, что настроен он недружелюбно. Однако Джакс не собирался сдаваться. Ему нужно было попасть в дом. Почти что жизненно необходимо. - Здесь будет говорить неудобно. Послушай. Я не собираюсь надолго задерживаться. Нам нужно всего лишь обсудить парочку моментов, и после этого я навсегда исчезну из твоей жизни. Можешь быть уверен. Лицо Майка не выразило ни единой эмоции, и казалось, что он всё также оставался безучастным, однако в глазах его явно блеснул интерес. Джакса эта мысль очень обрадовала, но выдавала это только его слабая усмешка. Ничего не ответив, Майк просто нырнул внутрь дома, оставив дверь открытой, позволяя гостю войти. Внутри Джакса всё забурлило от радости, и теперь осталось самое сложное. Но он всё продумал и отрепетировал несколько раз, ведь сейчас не должно было быть права на ошибку. Он прошёл в дом и закрыл за собой дверь, но Майка в прихожей уже не было, словно он растворился в воздухе. Сама по себе атмосфера в некогда светлом и уютном доме была мрачная, словно кто-то выкачал из этого места всё хорошее, и оно просто пропиталось этой гнетущей атмосферой. Коридор выглядел довольно жутко с его частично содранными со стен обоями, которые так и остались валяться на полу, где помимо этого итак хватало мусора, среди которого, казалось, запросто можно было увидеть копошившихся насекомых, пусть и явного их присутствия не наблюдалось. Джакс невольно скривился и поспешил выйти из коридора в комнату, где, на его удивление дела обстояли иначе. Светлая и чистая комната радовала глаз и совсем не вязалась с тем неприятным коридором. В то время как коридор говорил, что в этом доме живёт человек явно не в себе, то комната пыталась рассказать о вполне уравновешенном, состоятельном юноше с хорошими манерами. Однако это было лишь попыткой. Взгляд Джакса упал на стеклянный столик, стоящий около кожаного дивана, а вернее на большой торт, стоящий на нём. В памяти его вдруг отчётливо засияла дата дня рождения брата и сестры Шмидт, и теперь ему стало понятно, почему на Майке была надета белая рубашка, которую он старался носить лишь в самых редких случаях. - Оу, точно. Сегодня же... - волна смущения заставила Джакса запнуться. - Поздравляю, - на его лице задрожала улыбка, однако Майк на это никак не отреагировал. Он лишь медленно присел на диван, став сверлить Джакса взглядом. - Итак. О каких проблемах идёт речь? - проговорил он тихо, монотонно и почти безразлично, глядя в пол своим пустым взглядом. Его лицо чаще всего не выражало никаких эмоций, почти всё время он словно находился в каком-то трансе. Он "спал" и "просыпался" лишь тогда, когда это было действительно нужно. - Я слышал о новом владельце только хорошие новости. Например, что он списал аниматроников, - на лице Майка появилась довольная усмешка, в то время, как на лице Джакса возникла тень. - У него не оставалось выбора. Говорят, что один из аниматроников убил в этом ресторане ребёнка... - Джакс нахмурился, а брови Майка в это время недоуменно упали, и сердце его забилось в истерике. Он был шокирован этой новостью, хоть и ожидал от этих тварей нечто подобное. Удивительно, что всё обошлось лишь обычным списанием, подумал Майк. На месте нового владельца он бы лично, собственными руками уничтожил этих чудовищ – отомстил за всё, что они натворили. - Это нужно было сделать раньше... - Майк хмуро покачал головой. - Парень принял правильное решение. На его месте я бы сделал также. - Нет, - неожиданно для него ответил Джакс. - Это было ошибкой, все это было ошибкой, - безумно затараторил Джакс. - Их нельзя было списывать, Уил посвятил этому делу всю жизнь... Неужели всё это было напрасно... - По-твоему, было бы лучше, если бы они продолжали убивать? - в голосе Майка послышались гневные нотки. - По-моему, Майк, все это было не более, чем подстроено, - буркнул Джакс. - Не нравится мне этот тип. - Ты ведь не собираешься попросить меня его убить? - парень приподнял бровь, и Джакс не смог подавить усмешку. - Думаю, что не в этот раз, - улыбнулся он. - Тогда что привело тебя ко мне? - Этот человек... Новый владелец... В общем-то, вышло так, что по какой-то нелепой случайности дом был приписан к пиццерии. А так как пиццерия принадлежит теперь не тебе, то... - Что за бред! - сорвался Майк, подскочив с дивана. - Я не отдам этот дом! Здесь всё, что связано с Эрикой, я не могу ее предать! - он рассёк мощной ладонью воздух. Он был зол. Настолько сильно, что все тело его сжалось, словно уже было готово к бою, но Джакс не боялся приступа Майка. Он был непоколебим. И, на удивление Майка, совершенно спокойно проговорил: - Я знаю. Именно по этой причине я здесь, - Джакс обошёл диван и стал внимательно рассматривать стены, и взгляд его упал на прозрачную коробку, стоящую на восковом столбе. Он вздохнул. Проблемой было именно то, что коробка эта была пуста, а ведь раньше в ней лежал жетон. Обычный жетон, но обычный лишь на первый взгляд, он много значил для Уильяма, именно поэтому хранился в таком "элитном месте". Но сейчас коробка была пуста, и Джакс понял, что задача только что очень сильно усложнилась. - Видишь ли... - произнёс Джакс, всё ещё глядя на коробку и, задумчиво хмыкнув, обернулся в сторону хозяина дома. - По правилам, чтобы дом был твоим, тебя должно хоть что-то связывать с пиццерией. - Глупые правила, - раздражённо фыркнул Майк. - Однако, по моему мнению, именно так должна оплачиваться работа, которую я хочу тебе предложить. В глазах Майка загорелась любопытство, которое едва ли заглушали нотки настороженности. - Я так понимаю, мне нужно поработать в этом месте, чтобы окончательно избавиться от всех этих проблем, - с большой не охотой признал парень. Сама мысль о том, что ему придётся как-либо сотрудничать с заведением, вызывала у него отвращение и настолько жуткую злость, что в этот момент Майк хотел просто уничтожить Джакса лишь за то, что он всё это устроил. Ведь все это было по его вине, да? Да?! Майк потёр глаза и приглушённо вздохнул. Да. Он чувствовал и свою вину тоже. Он был слишком упрям, слишком глуп, и если бы тогда, очень давно он просто согласился бы на всё это, то злого места сейчас бы уже не существовало. Майк мысленно проклял себя, крича в свою сторону самые жуткие ругательства, однако ничего уже изменить было нельзя. И это ещё больше угнетало. - Ты прав, приятель. Майк скрестил на груди руки и зло свёл брови. Не нравилось, это ему очень не нравилось. - И каков срок? - вновь вздохнул он. - Семь ночей. - Всего лишь? - парень недоверчиво взглянул на Джакса. - Ты бы так не говорил, зная, что тебя ждёт, - едва слышно проговорил Джакс. - Тебе нужно прожить семь ночей в роли охранника. Пустяки, не правда ли? Майк мрачно покачал головой. - Что-то ты темнишь, Джакс. Где подвох? - Подвох? Речь идёт о доме моего брата, всю жизнь посвятившегося себя одному делу, какой может быть подвох? - Джакс почти сорвался, но все же сумел сохранить спокойствие. - Не могу поверить, что на эту работу никто не согласился. Что-то здесь должно быть не так. Джакс закатил глаза. - Последний человек нашёл работу получше, а заведению срочно требуется охранник, - слова Джакса звучали убедительно, и это еще больше не нравилось Майку, но вдруг он поймал себя на том, что лишь ищет причины, чтобы избежать этой работы. Но когда на одну чашу ставишь семейный дом и личную неприязнь, никаких сомнений, какое решение выбрать, вроде быть не должно. Но они были, и Майк слишком сильно в них погряз. - Всего лишь семь ночей, Майк. Что может пойти не так? - голос Джакса звучал беззаботно, и он даже улыбнулся, и в этот момент Майк, действительно, подумал, что ничего плохого произойти не может. И что-то вдруг в его голове сломалось. Все мысли и аргументы против этой идеи, все сомнения и отговорки, все исчезло. Ему нужно было оставить дом себе. Просто необходимо. Он не мог предать Эрику, не мог, помня, как сильно она любила этот дом. - Если только эта проблема исчезнет. И ты навсегда от меня отстанешь. - Даю слово, Майк. Он еще раз обдумал всё, собрав в единую кучу, но другого решения принять уже не мог. Механизм вновь был заведён, и оставалось лишь гадать, даст он сбой или всё пойдёт, как надо. - Я согласен. - Вот и славно, приятель, - искренне обрадовался Джакс, и на лице его засияла улыбка. - Приходи уже этим вечером к двенадцати. И, раз уж мы всё решили, я, как и обещал, обязан откланяться. Майк снова ничего не ответил, а лишь прошёл в выходу следом за Джаксом, погружённый в собственные мысли. - Похоже, это проклятие останется со мной на всю жизнь, - тяжело и горько вздохнул Майк, вдруг почувствовав себя слишком утомлённым, словно все его силы высосали. Снова оно не отпускает его и затягивает всё глубже в липкий мрак. Остаётся теперь лишь гадать, во что это выльется в этот раз. Глаза Джакса наполнились жалостью. - Я понимаю тебя, Майк. Но это наследие твоего отца. Он вложил немало сил в это место, чтобы обеспечить всем вам достойную жизнь. Он любил вас, Майк, - проникновенно проговорил Джакс. - Настолько сильно, что бросил нас с Эрикой и заперся в этой проклятой мастерской, - зло огрызнулся Майк, сильно стиснув зубы от ненависти. Он ненавидел этого человека, которого даже язык не поворачивался назвать отцом. Он почти не помнил его. Но зато внутри него крепко засела ненависть, неприятно дающая о себе знать при любом упоминании об этом ходячем недоразумении. - Майк. Всё, что делал твой отец, он делал не просто так. Он делал это для вашей мамы, для тебя, для Эрики, для... - в этот момент Джакс резко оборвал свою речь, и, осознав, что взболтнул лишнего, сердито нахмурился и выругался одними губами. - Джакс? - насторожился Майк. - Для чего ещё? - осторожно поинтересовался он. В этот момент он жаждал правды и пусть выглядел сейчас безобидно даже со своим сверлящим взглядом, но на деле был готов в любом момент стереть в порошок Джакса за непонравившийся ответ. И именно таковой последовал от него: - Не важно, Майк, - ответ прозвучал слишком равнодушно. Как будто Джакс не знал, насколько вспыльчивому человеку он был адресован. И Майк вспылил. Почти рыкнув, он вновь схватился за воротник пальто собеседника, приподняв его так, что Джакс встал на цыпочки. - Продолжай, Джакс. - Майк. Я всего лишь оговорился. Неужели ты настолько напуган, что готов везде искать подвох? - Я не напуган. Я просто... - Знаю, всё так неожиданно навалилось и прочее... Но это очень дорогое пальто. Будет обидно, если ты его испортишь. Особенно для твоего кошелька. После этих слов Майк поспешил отпустить Джакса, с большой не охотой признавая, что эти слова смогли его убедить. Людям, которые видят очевидно недешёвый дом Майка, трудно представить, что у его владельца зачастую не хватает денег даже на самые примитивные вещи, и любые лишние расходы могут сильно ударить по его и без того малому бюджету. - Извини, - с той же не охотой произнёс Майк. - В последнее время я довольно вспыльчив. - Да. Всё это так резко свалилось. Сначала твоя мама, затем Эрика и Уил... Пиццерия... Жуткое время. Но, - ожил Джакс, - ещё не всё потеряно. Думаю, новый владелец сможет возродить всё, что уничтожено. - На это будет интересно взглянуть, - сказал Майк, но не выражал он ни капли интереса. Джакс снова улыбнулся и на прощание похлопал Майка по плечу, и только он хотел выйти за порог, как парень вновь заговорил: - Джакс. - Да? - Я могу задать последний вопрос? В ответ Джакс по-доброму, пусть и устало, улыбнулся. - Разумеется. Майк помедлил пару мгновений в раздумьях, стоит ли задавать этот вопрос или всё же оставить всё, как есть. Но до него дошла мысль, что, скорее всего, хуже уже не станет, и он сможет узнать возможный ответ на вопрос, мучивший его все эти долгие годы. - Чего хотел отец? Ради чего всё это? На мгновение в комнате повисла задумчивая тишина. - Он хотел сделать счастливой твою маму. Этот ответ загнал Майка в тупик. - И каким же образом? - Ответ скрыт в самых мрачных глубинах этого места, сынок. И что это значит, решай сам, - тихо ответил Джакс и скрылся за дверью, ничего больше не добавив, а Майк вновь погрузился в поток собственных мыслей. Он захлопнул дверь и заперся на все пять замков, сам не понимая, что делает. Он прижался к двери спиной и почти нарочно ударился об неё затылком. Ответ, что могло все это значить, был скрыт в самых мрачных глубинах, так далеко в темноте, что добиться его было очень непросто, и сейчас Майку этого не хотелось. Возможно, в другой раз, но точно не сейчас. Сейчас ему лишь хотелось отдохнуть от всего этого, всего лишь на время забыться и побыть немного простым человеком, до того вечера, когда всё может круто измениться. В дом резко ворвался сильный ветер и также резко он выбежал из него, громко захлопнув за собой окно. Придавленная ветка, совсем недавно скребущаяся в стекло, затряслась, словно от адской боли.