Снова чувствовать

В отеле «Дюмор» всегда было холодно. Никого особо не заботили ни щели, в которые дул морозный зимний ветер, ни дырявая крыша: вампиры не чувствовали холода. Они вообще толком ничего не чувствовали. А Рафаэль до сих пор пытался быть человеком. Когда дул холодный ветер, он не чувствовал его холода. Рафаэль чувствовал воздух своей кожей, представляя себе его холод. Каждое воскресенье он навещал свою семью, пока они не умерли от старости; это было странно - выглядеть моложе своих племянников, затем их детей… Он всегда носил крестик на шее, привыкая к постоянному жжению освященного металла на коже. Как будто это что-то могло изменить. Как будто он снова мог стать обычным пятнадцатилетним подростком. Но это было не так. Он в полной ясности и мере осознал это, когда Саймон обратился. Стал таким же чудовищем, как он, не прекращая жалобные и нелепые попытки снова жить обычной жизнью. Но даже у себя в голове он не мог сопоставить слова «Саймон» и «чудовище» воедино. Рафаэль сам толком не понял, зачем пригласил его на ужин. Его комната в «Дюморе» - с тщательно законопаченными щелями, чистая и теплая - была его личным святилищем, куда он никого не приглашал. Рафаэль всегда ужинал в одиночестве с тех пор, когда умер его последний родственник. Но сейчас, поддавшись безумному и даже безрассудному порыву, он накрывал стол на двоих, зажигая электрические подсвечники вместо опасных свечей. Он поднял голову, когда в дверь постучали. Рафаэль предупредил всех о его приходе, но в душе все равно поселилось чувство тревоги. Оно прошло, когда Рафаэль открыл дверь и увидел живого и невредимого Саймона с букетиком лантан. Он узнал их: его мать часто ставила такие на обеденный стол, повторяя, что цветы на столе всегда к месту. - Привет, - сказал Саймон, и все аккуратно рассортированные мысли в голове Рафаэля рассыпались, как кубики. - Это тебе. Саймон протянул ему лантаны и улыбнулся во все зубы. Рафаэль сообразил, что невежливо держать гостя на пороге, поэтому отобрал у него букет и впихнул в комнату. - Зачем ты принес цветы? - спросил Рафаэль и незаметно понюхал лантаны. Запах ему понравился. Саймон опять лучезарно улыбнулся. - Я читал, это испанские цветы, - сказал он и сел на стул. - Я из Мексики, придурок. Рафаэль поставил цветы в вазу на столе и сел на свободный стул. Саймон, не спрашивая разрешения, впился зубами в тако, приготовленный Рафаэлем, и тут же выплюнул его обратно на тарелку. Рафаэль хотел было оскорбиться, но тут же мысленно хлопнул себя по лбу: Саймон же до сих пор не привык к обычной еде! Извиняться он, конечно же, не будет. - Прости, - извинился вместо него Саймон и осушил бокал красного вина. - Совсем забыл, что единственная еда для меня отныне - кровь. - Это не так, - возразил Рафаэль и надкусил свой тако. - Тебе просто надо привыкнуть. Саймон кивнул и потянулся за бокалом Рафаэля. - Мне так хорошо с тобой, - признался он. Рафаэль чуть не подавился. - В самом деле? - Ага, - сказал он, наливая себе еще вина, из бутылки; глаза его заблестели. - Ты мне дорог. Рафаэль хотел было возразить, но слова застряли у него в горле. По телу разлилось приятное тепло, совсем забытое ощущение. Словно он ощущал своей кожей солнечные лучи. Словно он снова был человеком. - Скажи так еще раз, - попросил он, прикусывая щеки изнутри, чтобы сдержать улыбку. Саймон удивленно воззрился на него. - Ты мне дорог, - повторил он, и Рафаэль уже не смог сдержать улыбки. Саймон тоже улыбнулся и отставил вино на стол. - Встань, - сказал он, и Рафаэль безропотно подчинился. Саймон тоже встал и, в два шага преодолев расстояние между ними, заключил Рафаэля в объятия. Рафаэль хотел сказать что-нибудь, но не мог. Все тело затрепетало, и он крепко обхватил Саймона в ответ. Он чувствовал ладонями его худобу, выступающие позвонки. - Ты мне тоже дорог, - сказал Рафаэль. Ему было хорошо, впервые за полвека. Просто хорошо.