Посмотри немного дальше

Мы не виделись три недели. Я позвонила ей на следующий день после нашего разговора, хотела узнать, все ли в порядке, не злится ли она. Света была спокойна, как обычно. Только извинилась и сказала, что будет лучше, если мы сделаем небольшой перерыв в нашем общении. Я ответила, что понимаю, и что буду ждать ее звонка. Я, честно, понимала. Я думала, что все сделала правильно. Правда, я ждала момента, когда моя жизнь будет такой, какой была много лет подряд. Но я впервые так ошиблась. Чертовски ошиблась, если честно. Что-то изменилось. Я никогда не страдала депрессиями, апатией и чем-то в этом роде. Нет, конечно, мне бывало грустно, но это, как правило, длилось несколько часов, не более. Что происходило в эти три недели - для меня было сложнейшей загадкой. Я просыпалась уже уставшая, а ложилась спать не отдохнувшая. У меня не было вдохновения для работы. У меня не было желания что-либо делать и с кем-либо разговаривать. Моя нога была почти в порядке, я лишь немного хромала. Но машину водить уже могла. Поэтому каждый вечер я выезжала из дома и просто каталась. Я намеренно уезжала в обратную сторону от дома Светы, так как знала, что захочу к ней поехать. И это чертовски пугало меня. Никогда еще я не чувствовала ни в ком такую потребность. Никогда я никому так не хотела позвонить и никого я не хотела так увидеть. Когда я оказывалась в районе ее работы, я втайне надеялась, что увижу ее, идущую к остановке, чтобы поехать домой. Я не знала, подошла бы я к ней или заговорила бы, но я знала точно, что я хотела ее увидеть. Просто увидеть. Это было странно. Все, что мне было интересно, все, что приносило мне удовольствие и радость - все это потеряло значение и хоть какой-либо смысл. Мне было неинтересно работать, мне не хотелось идти развлекаться или знакомиться с кем-то. Я буквально заперла себя в четырех стенах, в надежде, что пройдет еще день или два, и все наладится. Не наладилось. Все стало только хуже. Я корила себя, что я настоящий придурок. Я бы даже назвала себя мудаком, если быть откровенной. И я жалела только об одном. Что я ничтожество, которое недостойно любви. И которое не может ничего дать. Я много думала о своих братьях. Талиб был милым и очень добрым. Его сложно не любить. Тагир, при всем своем мудачестве, очень ответственный, надежный, любящий муж и отец, заботливый сын. И я. Эгоистка, язвительная заноза в заднице, которая думает только о себе. Что я сделала хорошего? И кому? Один брат меня откровенно недолюбливает, второй, как мне кажется, просто ко мне весьма снисходителен. Я неудачница, которая встретила самую замечательную девушку в мире, и которая даже удержать ее не может. Света заботливая, добрая, веселая, нежная - это все то, что люди мечтают найти в одном человеке. Я молчу о том, что она невероятно красивая. Ее глаза затягивали в синеву океана. Ее руки успокаивали. Запах ее волос пробуждал все самые лучшие и приятные воспоминания. И сейчас она наверняка меня ненавидит. А ведь не будь я такой непроходимой мудилой и социальной маньячкой, мы действительно могли бы создать что-то стоящее. Что-то ценное. Что-то настоящее. Я сидела в кухне, пока мама заканчивала "колдовать" над мясным пирогом в духовке. Я, как и почти весь этот месяц, снова думала о Свете. Из размышлений меня выдернул голос мамы. Я не услышала, что она сказала, поэтому решила переспросить: - Что ты сказала? - я сосредоточила внимание на мамином лице, которое явно было обеспокоено. - Я спросила, все ли у тебя в порядке? - А. Да. Все отлично, - привычно кивнула я. - Ты выглядишь несколько... подавленной. - Разве? Нет, все хорошо, - ответила я и, подумав, через несколько секунд продолжила, - мам, ты же любила папу? Если мама и пыталась скрыть удивление, то ей это не удалось. - Конечно. Я его и сейчас люблю. А что? - Ну, это понятно. Но я имею в виду, ты прям любила? Ну, как там в книгах пишут, в кино. То самое чувство, ты понимаешь. - Да. - А за что? Я имею в виду... как ты это поняла? Он был "тем самым" или... - я вздохнула. - Я понятия не имею, что я хочу спросить. Мама села рядом со мной, нежно подняла мой подбородок, заглядывая мне в глаза, и, улыбнувшись, сказала: - Кажется, я поняла, что ты хотела спросить. Я не знаю, за что я любила и продолжаю любить твоего отца. Да, он был заботливым, любящим и хорошим мужем, который ценил семью больше всего на свете, но это были не основные причины. Главным было то, как я ощущала себя рядом с ним. Что я чувствовала, когда он смотрел на меня, - я заметила, что ее взгляд и легкая улыбка говорили о том, что мыслями она где-то далеко. - А что ты чувствовала? - осторожно спросила я, будто боясь услышать ответ. - Словно я - единственная женщина на свете. Мне было с ним комфортно, спокойно и уютно. Когда он был рядом, было ощущение, что все так и должно быть. Будто мы всю жизнь так жили, и я не могла вспомнить уже, что когда-то было по-другому. Будто, именно в тот момент, когда мы нашли друг друга, именно тогда и началась настоящая жизнь. - Это, наверное, здорово, - пробормотала я. - Что именно? - Ощущать, чувствовать такое. Папа был хорошим человеком. - Это правда. Его было не сложно любить. Скорее, наоборот, трудно было в него не влюбиться, - усмехнулась мама. - С хорошими людьми так и должно быть. Тот, кто достоин любви, должен быть любим, - сказала я и сама удивилась, как мой рот изрек такую умную мысль. - Милая, все достойны того, чтобы их любили, - мама провела рукой по голове, слегка взъерошив волосы. - Не все. - О ком это ты? - Ни о ком конкретном, - я отвела взгляд, но от мамы не укрылись грустные нотки в моем голосе. - Таира, уж не думаешь ли ты, что ты не достойна любви? - тон мамы был одновременно удивленным и даже каким-то возмущенным. - А разве достойна? - я не смогла не фыркнуть. Мама полностью повернулась ко мне, в одну руку взяла мою ладонь, а другой погладила меня по щеке. - Послушай меня, милая. Ты даже не представляешь, насколько ты замечательная. То, что ты не готова открываться всем подряд, это не делает тебя плохим человеком. Просто не встретился еще тот... в смысле, та, которая будет этого достойна. Та, которая заставит тебя чувствовать себя с ней так, будто ты всегда дома. В безопасности, в уюте, комфорте и любви. Но когда такая девушка появится, в чем я не сомневаюсь, то ты это поймешь. И тебе просто нужно будет сделать это. И тогда ты увидишь, что это того стоило. Я ничего не ответила. Я не знала, что сказать. Мама сказала столько правильных вещей, что я задумалась, а не могло ли быть так, что Света и была - той самой? Мои размышления прервал звук захлопывающейся двери. - Мам, твой любимый младший ребенок пришел! - прокричал Талиб из коридора. - Заходи, мой любимый младший ребенок, мы на кухне, - усмехнулась мама, понимая, что Талиб уже догадался, что я здесь. Когда мы были младше, то всегда спорили, кого мама любит больше. Поэтому когда возвращались вместе домой, часто с порога орали кто громче "ваш самый любимый ребенок дома". - Привет, подбитая лань, - поприветствовал меня брат, входя в кухню. - Привет, пузатый олень, - ответила я и выставила вперед ногу, потому что Талиб собирался ткнуть меня в бок пальцем за то, что я оскорбила его фигуру. - Мам, она обзывает меня толстым, - пожаловался брат, подходя к раковине и открывая воду. - Молодой человек, я кому говорила о том, что кухня - не место, чтобы мыть руки, придя с улицы? - строго проговорила мама, наблюдая за Талибом. - Мам, мне кажется, мы упустили что-то в его воспитании, - подлила масла в огонь и я. - Помолчи, ненормальная. Сама пропала на месяц, а теперь еще умничает, - проворчал брат, вытирая руки. - У меня были дела, - соврала я. - Конечно, - Талиб кивнул, но я видела по его лицу, что он ни на грамм не поверил в мои слова. Когда на часах было девять вечера, мы сидели в комнате Талиба, просматривая видео со свадьбы Тагира. Мы часто смотрели старые семейные записи с братом, тыкая пальцем в экран и говоря при этом что-то типа "смотри, ты тут такой придурок" или "что за дебильная прическа у тебя была тогда". В этот раз Талиб ткнул пальцем и сказал: - Черт, я и забыл, как выглядела Света в то время. Сейчас она настоящая красотка, да? Я молча смотрела на гадкого утенка, который стал впоследствии прекрасным лебедем. - Да. Это правда, - пробормотала я, понимая, насколько сильно изменилась Света. - Как у вас дела? - как бы между делом спросил Талиб, не отрывая взгляда от видео. - Никак. Смотри, ты пытаешься незаметно пить вино, - хихикнула я, стараясь перевести тему. - Всего пара глотков. Почему "никак"? Что это значит? - Боже, - я вздохнула и повернулась к нему, - ты сам говорил, что было бы лучше, если бы я держала свои руки подальше от нее. Я так и сделала. Все. - Ты ее бросила?! - он вытаращился на меня с таким лицом, будто у меня выросла вторая голова. - Я никого не бросала. Это было... В общем, мы просто больше не спим с ней. - То есть вы расстались? - не унимался он. - Технически мы и не встречались. Но если тебе нравится эта формулировка, то можешь использовать ее. - Но... почему? - в голосе Талиба сквозило неподдельное удивление. - Что значит почему? Талиб, Свете нужен кто-то, кто ее достоин. Кто сможет дать ей то, чего она заслуживает. А это явно не я, - я не смогла сдержать грустной усмешки. - Какая же ты дура, - протянул брат, - нет, правда. Таира, да посмотри немного дальше уже, наконец! Она дала тебе все, что было нужно. Ты такой счастливой не была ни разу! Неужели для тебя это не показатель? Я просто не поверю, если ты скажешь, что ничего к ней не чувствуешь. - Дорогой мой психиатр, спасибо за киносеанс, но мне пора, - я поднялась с дивана и собралась выйти из комнаты, когда Талиб схватил меня за руку и тоже встал. - Таира, пожалуйста. Не проеби окончательно то, что у тебя было. Я серьезно. Я посмотрела на брата, горя желанием стукнуть его за то, что он был прав. Но смогла лишь освободить свою руку и, пожелав ему спокойной ночи, вышла в прихожую. Я взяла отпуск. Всю чертову неделю я только и делала, что ничего не делала. Кроме как думала. Я много думала. Слишком много. Прокручивала все в голове, вспоминала, анализировала. Думая о маминых словах, я осознала, что поняла то, что она хотела сказать. Рядом со Светой я ощущала себя живой, как никогда. Будто каждое мое действие, даже самое незначительное и привычное, наполнено смыслом. И что все, что делаю, имеет куда большую ценность и более важное значение, чем раньше. Я не стала считать, что я - лучший вариант для Светы, но я решила, что мы просто обязаны попробовать хотя бы дружить. Я обязана. Если я не могу быть хорошим партнером, я могу попробовать быть хорошим другом. Поэтому в субботу днем я ей позвонила. И была даже удивлена, что она ответила. Честно, я боялась, что Света не возьмет трубку и проигнорирует мой звонок. - Алло? Я выдохнула и собралась с мыслями, пытаясь сделать свой голос как можно менее взволнованным. - Привет. - Привет, Таира, - ее голос был мягким и спокойным, как и всегда. - Как... Как дела? - лучшее, что пришло мне в голову. - Все хорошо, спасибо. Как у тебя? - Нормально. Слушай, как насчет того, чтобы... встретиться? Может, в кино сходим? Или поужинать? - я думала только о том, чтобы она не спросила, зачем это мне. Потому что четкого ответа у меня не было. - Это удивительно, что ты позвонила. Потому что я сама собиралась тебе набрать завтра, правда. У меня последние пару недель было столько работы, что я думала, с ума сойду, - призналась девушка. - Тебя еще не повысили? - Пока нет, но, думаю, скоро - вполне могут. Когда ты хотела встретиться? - Ну... А когда ты можешь? - Сегодня я собираюсь в клуб, поэтому либо могу предложить завтра, либо... ты можешь присоединиться к нам. Я молчала, наверное, целую минуту. К нам? Кто эти, черт побери, мы? - Таира? - голос Светы вернул меня в реальность. - Да, я здесь, извини, - снова очнулась я, - в какой клуб ты идешь? - В котором мы были с тобой. Отлично. Просто прекрасно. И с кем она идет?! - А... с кем ты идешь? - нет, честно, я затаила дыхание. Я никогда не испытывала того, что ощущала в тот момент. Мне было так неприятно. И это ощущение было где-то в середине груди. Оно было настолько странным и чуждым для меня, что хотелось пробраться под ребра и достать его своими руками. - Около трех недель назад взяли нового инженера, девушку, и, как выяснилось, у нас много общего. Ну, ты понимаешь. Мы вместе работали над проектом и она предложила сходить отпраздновать окончание напряженного рабочего периода. - Понятно. Вы с ней... друзья или... - я многозначительно замолчала, давая Свете возможность закончить предложение самой. - Друзья. Просто друзья. - Хорошо, - выдохнула я. - Правда? - я прямо видела, как ее бровь выгибается. - Я имею в виду, что не хотела бы мешать вам, если бы вы были... на свидании... И все такое, - тут же реабилитировалась я. - Ну конечно, - усмехнулась Света, а мне показалось, что ее усмешка была, скорее, разочарованной. - Во сколько за тобой заехать? - За мной заедет она, так что встретимся там. Около половины первого. - Ладно, договорились. Я приеду. - Отлично. Тогда до встречи. Когда Света отключила звонок, я задумчиво продолжала смотреть на трубку. Почему у меня вызвало такую непонятную реакцию мысль о том, что Света, возможно, с кем-то встречается? Я решила быть ей хорошим другом. Я должна была радоваться, если бы ей встретился кто-то достойный. Должна была. Но не могла. Мы встретились у входа в клуб. Света, как всегда, была неотразима. На этот раз на ней было черное платье до пола, но оно было не вечерним. Плотные вставки на груди, талии и бедрах закрывали самые интересные места, в то время как плечи, руки, часть живота и ноги, оставались скрытыми лишь прозрачной черной тканью. Рядом с ней стояла невысокая девушка в черно-белом облегающем платье со светлыми волосами. Да, она была недурна собой, но против Светы у нее не было никаких шансов. - Привет. Таира, это Вероника, моя коллега. Вероника, это Таира, моя... подруга. Я сделала вид, что не заметила эту заминку в голосе Светы и протянула руку девушке. - Приятно познакомиться. Вы обе шикарно выглядите. Когда я произносила этот комплимент, мне было глубоко плевать на то, как выглядит эта Вероника. Я смотрела только на Свету. Девушки почти синхронно улыбнулись, и мы направились внутрь. Через полчаса Света с Вероникой потягивали коктейли, а я пила сок. Мне без труда удалось договориться о самом лучшем столике, и нам опять поставили тарелку с закусками и фруктами на стол в качестве подарка от хозяйки заведения. Мы довольно весело общались втроем, но я внимательно наблюдала за коллегой Светы. Я без труда распознала ее сигналы и поняла, что мне это не нравится. И если они и правда только друзья, то эта Вероника только и ждет возможности, чтобы это изменить. И я не могла винить ее за это. К чести Светы, она либо действительно не замечала этого внимания со стороны новой подруги, либо делала вид. Но никоим образом она не отвечала на какие-то намеки и, пусть и весьма невинные, ухаживания. Не знаю, о чем я думала, когда соглашалась пойти с ними в клуб. Я не хотела танцевать, мне было неинтересно наблюдать за другими танцующими девушками, и уж точно не хотелось ни с кем знакомиться. Я пожирала взглядом Свету, когда она была на танцполе, и понимала, что краснею от злости, когда эта Вероника крутилась рядом с ней. Девушки явно развлекались и расслаблялись. Хорошая музыка и алкоголь делали свое дело. Их танцы становились более раскрепощенными, а Вероника с каждым разом была все более смелой. И после того, как они в очередной раз вышли на площадку, где было уже очень многолюдно, я смотрела, как Вероника обошла Свету сзади и положила свои руки ей на талию, прижимаясь бедрами к ее заднице. Что-то пошло не так. Сердце бешено билось в моих висках, а руки абсолютно непроизвольно сжались в кулаки. Я была уверена, что мое лицо было пугающе красным. И в тот момент я поняла, что не могу. И никогда не смогу. Быть ей подругой, другом, товарищем. Не ей. Я сама отказалась от чего-то большего, сама причинила ей боль, а теперь я понятия не имею, чего я хочу и что мне нужно. А она так же мила. Будто я не обижала ее и будто не отказывалась хладнокровно от ее чувств. Кажется, мама была права, когда сказала, что я пойму, когда это случится. Пойму, что встретила ту самую. И я поняла. Я действительно поняла это. Только было уже поздно. Все же я не настолько эгоистична, как всегда считала. Я не могу обращаться со Светой, как с собачкой. То хочу, то не хочу. Я не умею строить отношений, и кто знает, сколько еще ошибок я сделаю. Не думаю, что Свете нужно именно это. Поэтому самым честным и правильным казалось сейчас только одно - просто уйти. Дать ей возможность быть с кем-то нормальным. Забыть об искусственной дружбе. Оставить лишь редкие неловкие семейные встречи. В конце концов, я много лет успешно их избегала. Получится и сейчас. За все свои тридцать лет я никогда еще не ощущала такой всепоглощающей, безысходной пустоты, такого отчаяния и одиночества. Теперь мне становилась понятна пиздострадальческая фраза "Страшно чувствовать себя одиноким, находясь среди толпы людей". Но мне было не страшно. Мне было пусто. Света каким-то образом наполняла мои внутренности теплом, а с ее уходом, или, вернее сказать, с моим ей отказом, в этих некогда теплых местах зияла болезненная и холодная пустота. Поэтому, когда девушки вернулись к столу, я поднялась с дивана и, наклонившись к Свете, сказала ей на ухо, перекрикивая гремящие басы: - Извини, мне нужно идти. Спасибо, что пригласила. Передай своей подруге, что мне было приятно с ней познакомиться, - добавила я, потому что Вероника в этот момент беседовала с официанткой. Не дожидаясь ответа, я развернулась и направилась к выходу, мысленно прощаясь со Светой и ругая себя за тупость и узколобость. Только я могу так феерично все проебывать. Я прошла через весь танцпол и уже почти дошла до дверей, как почувствовала, что чья-то ладонь схватила меня за руку. Я по инерции развернулась и мой взгляд уперся в глаза Светы. Непонимающие глаза. - Что случилось? - она наклонилась к моему уху и снова отстранилась, чтобы посмотреть на меня. - Ничего. Правда, - откровенно врала я, - мне просто надо по делам. - Все же было нормально, куда тебе неожиданно понадобилось уйти? Я что-то сделала не так? Я смотрела на ее искренне недоумевающее лицо и готова была надрать сама себе задницу. Сколько еще я буду причинять ей боль? Сколько буду заставлять чувствовать ее себя виноватой? Как говорится, если не знаешь, что сказать - скажи правду. - Нет, Света. Ты все сделала так, как нужно. Ты ни при чем. Просто... Просто я не могу. - Что не можешь? - в ее глазах смешались множество чувств и эмоций. От непонимания и удивления, до злости и раздражения. - Я не могу дружить с тобой! - Но ты же сама этого хотела! И ты сама мне позвонила. Таира, что происходит? - ее синие глаза мерцали в свете прожекторов, лучи от которых гуляли по залу. - Я знаю. Знаю, что сама хотела. Но... Я не могу делать вид, что ничего не было. Я думала, что смогу, что так будет правильно, но я не могу. Прости меня. Мне правда пора. Я освободила руку из ее ладони и собралась было развернуться и уйти, как услышала слова Светы: - И ты просто опять сбежишь? Я снова повернулась к ней лицом. В глазах Светы было явное разочарование. Я мысленно усмехнулась. Как часто я встречала такой взгляд. Как часто видела искривленные губы, эту мимику, по которой все становилось ясно. Что не оправдала ожиданий, подвела. Разочаровала. Мне всегда было плевать на это. Но не в этот раз. Меньше всего я хотела видеть этот взгляд именно от нее. Меньше всего я хотела разочаровать ее. Но, видимо, именно это удается мне на славу. - А что мне сделать, Света? Пообещать тебе то, чего я обещать не могу? Дать какую-то надежду, что я постараюсь быть нормальной и адекватной, а потом все просрать? Что мне сделать? - Да просто будь рядом, черт тебя побери! Она схватила меня за плечи и притянула к себе. Мои руки уже будто привычно обвили ее за талию. Она прижалась ко мне всем телом, щекой прикасаясь к моей щеке. Я услышала ее шепот возле своего уха: - Просто. Будь. Рядом. Спустя пару часов мы уехали из клуба вместе.