melting (sugar, please don't)

Никто точно не знает, как это работает. Важные шишки философии постоянно выдают новые теории, а передовые учёные продолжают тестировать это с каждой возможной стороны. Сканы мозга, опросы, анализы крови - все они не показывают ничего. Ничто не усмиряет человеческой заинтересованности в таинственном феномене снов, что внезапно поразил человеческий род примерно сто лет назад. Главным вопросом остаётся цель этих снов, а также то, почему этот феномен развился именно в то время. Большинство пришло к выводу, что, со всё растущей хаотичностью мира, сны пришли ради того, чтобы помочь людям чувствовать себя завершенными, что именно они являются началом на пути к счастью. Самое смешное в том, что сама идея снов о чьей-то смерти в течение года на самом деле чертовски грустная. Тем более, когда этот кто-то должен быть твоим соулмейтом. По скромному мнению Чимина, это наоборот расстраивает. *** Отец Чимина умер во сне от сердечного приступа, когда тому было тринадцать. Он как всегда проснулся утром перед школой и был очень удивлён тому, что кухня пустует. Мальчик поднялся наверх по лестнице и обнаружил свою мать все ещё в кровати, тихо плачущей. Отец лежал так же молчаливо рядом с ней - но кожа его посерела. Она заметила Чимина лишь через минуту, всё еще не веря, и натянуто улыбнулась. Чимин все ещё не понимает, почему мама посчитала, что улыбка будет подходящей в такой ситуации. - Он ушёл с миром, поэтому не грусти, - сказала она Чимину на похоронах, - даже ничего не почувствовал. Есть неписаное правило: люди не говорят о своих снах, даже с собственными соулмейтами. Чимин читал уже слишком много статей о том, как соулмейты пытались обмануть судьбу, вот только та постоянно одерживала над ними верх. Там постоянно пишут лишь о самых страшных смертях - ужасных авариях, медленно сгоревших в пожарах и пробирающих до костей историях об утопленниках. Поэтому Чимину остаётся лишь сочувствовать. *** Когда Чимину было пятнадцать и он учился на втором году старшей школы, кому-то из его класса приснился первый сон. Следующим утром девочка тряслась, пришла с покрасневшими и опухшими глазами, но нижнюю губу закусывала с яростным взглядом. Юные и глупые, одноклассники закидали её вопросами, но она не ответила ни на один. Просто натянула дрожащую улыбку и сказала: “Он был очень даже ничего так”. Через год к ним переводится новый ученик, и все сразу понимают. Весь класс стоит в напряжении, пока эти двое смотрят друг на друга, но затем парень лучезарно улыбается и напряжение испаряется. У Чимина выходит немного с ним пообщаться, когда тот не с ней, и он приходит к выводу, что, да, парень действительно очень даже ничего. Всё чаще одноклассники появляются с выражениями ужаса на лицах, но всё равно улыбаются. Они говорят, что это грустно - видеть смерть любимого, но восторг от встречи с ними всё затмевает. В свой первый год в университете он встречает Тэхёна. И Тэхён особенный. В отличии от всех прочих, у Тэхёна нет страха рассказать другим о своих снах - просто потому, что он совсем их не помнит. Его сбитые с толку родители чуть не сошли с ума, когда их двухлетний сын плакал каждую ночь целый год (и не то, чтобы Тэхён не сводил их с ума до сих пор, потому что это неправда). Когда тому исполнилось три, он встретил четырёхлетнего Хосока, и с тех пор они неразлучны. Они до тошноты милые и счастливые, как типичная пара соулмейтов из сериалов, но одной пьяной ночью Тэхён признался Чимину, что напуган. Он не знает, как долго ему осталось с Хосоком или как тот умрёт, и гадает, состарятся ли они вместе и умрут, держась за руки, или же Хосока застрелят в грязном переулке, когда тот выйдет ночью за любимым мороженым Тэхёна. Тот уверен, что смерть не будет тихой, ведь он всё же плакал каждую ночь. Чимин считал, что незнание было бы благословением, но теперь думает, что это ещё больнее - жить без уверенности, что есть у других. *** Сейчас шестнадцатое февраля, Чимину двадцать два, и ему снится первый сон. Он бежит рядом с каталкой, слёзы затмевают глаза, но Чимин всё ещё может разглядеть мятные волосы, испачканные красным. На нём кислородная маска и слишком много крови. Чимин хочет протянуть руку и стереть её, но санитар удерживает его как раз тогда, когда врачи закатывают его в операционную. Он просыпается в поту, не в силах остановить дрожь. - Мама, - рыдает он в трубку через двадцать минут. - Мам, м-могу я зайти ненадолго? Его мать ждёт его с чашкой чая, объясняя, что её мать сделала точно так же для неё. Это не слишком помогает, ведь чай слишком сладкий от мёда, но через пару глотков парень понимает, что горло болит чуть меньше. - Он… выглядел таким молодым, - шепчет Чимин, - это нечестно. - Это никогда не честно, Чимин, - она протягивает руку и накрывает ею один из его крепко сжатых кулаков. - Мне очень жаль. В этом нет смысла. Его маме не за что извиняться. Она ведь не виновата в том, что соулмейт Чимина умрёт молодым и залитым кровью. Она предлагает профессионального психолога, специализирующегося в таких случаях, но Чимин отказывается. У них и так не особо много денег, особенно после смерти отца. Единственные деньги - сбережения на его учёбу, что родители успели отложить (и, без сомнений, так их торопила именно мама, зная, что произойдёт). *** Каждую ночь сон начинается в разный момент времени. Иногда он в скорой, где парня возвращают к жизни аж четыре раза перед тем, как они добираются до больницы. Иногда сон начинается лишь когда каталку закатывают в операционную и Чимин может лишь видеть, как загорается красный знак “Проводится операция”. Чимин знает, что, когда он просыпается, парень, должно быть, умирает на операционном столе в последний раз. Это непросто, но Чимин начинает чувствовать, что привыкает ко снам. Он не может хорошо рассмотреть своего соулмейта в хаосе из парамедиков, медсестёр, врачей и медицинского оборудования. Постоянное повторение притупляет чувства. И как раз когда Чимин убеждает себя в том, что ему всё равно, ровно через шесть месяцев сон начинается по-другому. Над ним тёмное звёздное небо, холодно и снег тает, падая на затылок. А ещё спина почему-то болит. Со стоном он медленно наклоняется вперёд, а вокруг него на тротуаре собирается толпа людей, и все они все смотрят в сторону дороги, и внезапно Чимин вскакивает на ноги и бежит. Он кричит что есть сил, прорываясь к телу у грузовика. Парень с мятными волосами мягок и податлив в его руках, но его глаза медленно открываются и закрываются. Вокруг всё ещё слишком много крови, как и во всех снах до этого, но разница в том, что в этот раз его соулмейт все ещё в сознании. Его губы двигаются, издавая звуки, которые Чимин не слышит, потому что судьба решила оставить их будущему Чимину. Парень плачет, а его глаза умоляют Чимина о чём-то, и он сходит с ума, не зная, что же это, чёрт побери, такое. - Ты там? - спрашивает Тэхён на следующий день за обедом. - В смысле, ты на самом деле там, когда твой соулмейт умирает? Чимин проклинает себя, ведь он пытается скрыть всё о своём соулмейте, но Тэхён слишком умён и улавливает все отрывки, которые он случайно выдаёт. Не так уж и часто случается присутствовать при смерти своего соулмейта. Шанс меньше пятидесяти процентов, ведь, за редким исключением в виде соулмейтов, что умирают одновременно, один покидает мир раньше другого. Чимин знает, что уйдёт вторым, потому что он точно присутствует при смерти своего соулмейта. Он умоляет парамедиков на пути в больницу, а его руки покрыты засохшей красной коркой, пока он ждёт перед треклятой операционной. *** Это ужасный год. Чимин почти не спит, оценки падают, он впадает в депрессию, а время течёт так быстро. Чимин не хочет встречаться с ним. На самом деле не хочет. Достаточно больно видеть во снах смерть незнакомца, и Чимин даже не хочет представлять, каково это - становиться ближе к симпатичному парню с мятными волосами, кровью и слезами. И потому, когда снова наступает шестнадцатое февраля, он остаётся дома. Пропускает пары, не берёт трубку (даже если на экране написано, что звонит его мать), не открывает дверь, когда в неё стучат. И стучат. И стучат. И стучат… что за нахуй, почему человек за дверью не поймёт, что никого нет дома? - У тебя всё ещё включен свет, придурок! - кричит из-за двери раздражённый голос. - Тебе нужен твой кошелёк или нет? Я не прочь просрать все деньги сам. Чимин бросает быстрый взгляд на маленький столик у двери, на который обычно кладёт кошелёк, и видит, что там пусто. Он тяжело вздыхает и решает что, ладно, это лишь один человек, ему придётся встретиться лишь с одним человеком. Чимин всё надеется и надеется, пока открывает дверь, и, блять, это он. Это абсолютно точно он. Его волосы, однако, выцветшего нежно-розового цвета, а выражение лица соответствует раздражению в голосе. - Наконец-то, уже подумал было, что придётся выломать дверь. Чимин едва сдерживает слёзы, потому что парень красив и так ужасно, отвратительно молод. Он быстро протягивает вперёд руку в попытке выхватить у него кошелёк, но тот отстраняется, когда ему почти удаётся это сделать. - Что? Ни спасибо, ничего? Это так ты к своему соулмейту относишься? - парень сводит брови. - Давай же, прекращай пиздострадания. Я ещё не сдох. И Чимин думает - что это за мудила? И это должна быть его вторая половинка? Это и есть парень, которого он оплакивал раз за разом? - Впусти меня, Чимин, - тон парня опускается, и Чимин почему-то дрожит, - ты знаешь, что нам этого не избежать. - От-откуда ты знаешь моё имя? - шепчет Чимин. Парень указывает на кошелёк и, оттолкнув его плечом, проходит мимо. Он оглядывает тесную квартирку Чимина, оценивающе хмыкает, скидывает обувь и усаживается за его маленький кухонный стол, а затем указывает на стул напротив, приподнимает бровь и опускает кошелёк на стол. Чимин закрывает входную дверь с дрожащим вздохом, и они говорят. Его зовут Мин Юнги, он старше Чимина на три года, а это значит, что ему двадцать пять. Он недавно подписал контракт с большой развлекательной компанией и теперь пишет музыку для артистов. Многообещающее будущее, и пусть Юнги все ещё мудак, Чимин понимает, что скорбит о том, как мало времени ему осталось. Чимин рассказывает о том, что скоро получит диплом в бухучёте, что вызывает у Юнги смех. Он говорит что-то вроде "ты совсем не похож", что бы это ни значило. Юнги вытягивает из него личную информацию, вроде профессий родителей, любимых цветов, фильмов, еды, характеров друзей, привычек в свободное время. Чимин приходит к выводу, что Юнги говорит слишком много для того, кто словно проглатывает каждое второе слово. Они обмениваются номерами, но, на самом деле, это, скорее, принуждение. Юнги каким-то чудом убедил Чимина разблокировать телефон, и до того, как тот успел среагировать, Юнги уже вырвал его у него из рук, набрал себя и вернул телефон назад. Парень встаёт, говорит, что ему пора идти и что он перезвонит Чимину позже. А затем просто… уходит. Чимин игнорирует сообщения от всех в тот день, притворяясь, что у него разрядился телефон, но делает себе пометку особенно тщательно игнорировать всё с номера, который он так и не сохранил. *** Так продолжается ещё несколько дней, что даёт Чимину немного надежды. Возможно, Юнги понял, что Чимин не хочет иметь с ним ничего общего. Жаль, что эта надежда рушится, потому что когда он идёт домой от автобусной остановки, возвращаясь с вечерних занятий, то видит розовую макушку перед самой дверью его квартиры. В летнюю жару Юнги одет в свободную белую футболку и изодранные джинсы, обтягивающие ноги. Парень сразу же встаёт, когда видит в коридоре сжимающего в руке ключи Чимина, и не говорит ничего, лишь смотрит. Чимин тоже молчит, когда подходит и открывает дверь. Ему хочется закрыть её с громким хлопком, но он всё же оставляет дверь открытой. Юнги заходит за ним следом, зевая, скидывает обувь и смотрит на висящие на кухне часы. Чимин решает просто делать всё как обычно; возможно, Юнги сможет просто быть в его жизни. Возможно, Чимин и Юнги смогут существовать вместе и не общаться. Чимин только из душа, расслабленный и уставший, и потому сразу же идёт в кровать. Однако, когда он подходит к ней, там уже сидит Юнги. Чимин переводит взгляд с кровати на парня и обратно, и так до тех пор, пока тот наконец-то не встаёт. Слава господу. Но как только Чимин собирается накрыться одеялом, оно снова поднимается, а рядом с ним на односпальной кровати ложится Юнги, и Чимин замирает, потому что ну какого чёрта тот делает? Затем Юнги обвивает вокруг него руки и подтягивает ближе, а его ладони принимаются осторожно, успокаивающе поглаживать его спину сверху вниз. В конце концов, Чимин потирается носом о его шею, и та пахнет довольно неплохо. Свежо и чисто, без кричащего одеколона или ещё чего-то такого. - Всё будет в порядке, - шепчет Юнги ему в волосы, - что бы ни случилось, всё будет в порядке. Чимин чувствует и слышит, как сбивается дыхание парня и, о господи, он плачет. Чимин понятия не имеет, что тот может оплакивать, если именно он будет сломлен смертью Юнги. В любом случае, Чимин даже не успевает заметить, как его руки крепко сжимают футболку Юнги на его спине и он начинает плакать вместе с ним. *** Понадобилась неделя ночёвок и крепких объятий, чтобы Чимин согласился проводить время вместе вне квартиры. Сейчас он уже почти смирился. Юнги ведёт себя не так грубо, как в первую встречу, и Чимин начинает задумываться, не было ли это защитной реакцией. Он выглядит и говорит жёстко, но внутри него на самом деле море мягких, запутанных эмоций. Именно эти эмоции заставляют его целовать маленькие ожоги, что Чимин получает, пока готовит им посредственную еду. У Юнги хорошие друзья. Они пытаются вести себя как можно нормальнее, но это и есть самое странное. Заметны усилия, что они вкладывают, и это лишь подтверждает то, что они по какой-то причине знают, что они с Юнги необычный случай. Тэхёну Юнги нравится. И Хосоку тоже. Они шутят, пьют, поют и всегда улыбаются, но Чимину совсем не становится легче. Всё потому, что он рядом с ними. Парень широко, до боли в щеках усмехается, пока они, подвыпив, играют в игры в баре, а тёплый Юнги прижимается к нему сбоку. *** Приходит зима и Чимин на грани. Юнги почти что живёт с ним в его обшарпанной квартире, пусть даже с нынешней зарплатой может позволить себе куда более шикарные хоромы. Глазами Юнги ищет что-то каждый раз, когда они стоят слишком близко или случайно касаются друг друга. Юнги его хочет, и Чимин это знает, но уже зима и Чимин всё ждёт, пока появится мятно-зелёный. Снег тает и становится теплее. Под цветущими деревьями по дороге домой Юнги целует его. Чимин сразу же начинает сопротивляться и отстраняется, словно от удара. Тот задумчиво облизывает свои губы и тяжело вздыхает, а Чимин ужасно напуган, потому что он и подумать не мог, что отказывать себе в Юнги будет так больно. Он крепко хватает его за рукав, когда Юнги собирается отвернуться и уйти, и пару секунд они просто стоят, пока Чимин думает, что же всё таки будет больнее, - а затем подаётся вперёд и нежно целует Юнги. Тот охотно открывается и в ответ придвигается лишь ближе. Боль в груди Чимина быстро сменяется чем-то, похожим на штормовую волну. *** Стены разрушены. Они постоянно касаются друг друга, и по большей части это инициирует Чимин. Их первая ночь вместе была страстной, нежной, горячей и холодной, прямо как их отношения. Юнги чувствует себя отлично и всегда добр к Чимину. Младший же пытается как-то сгладить ужасное начало и начинает приносить ему на работу еду, целует его перед восторженными трейни, чтобы те знали, что происходит между ними, и Юнги кажется, что это довольно смешно. Однако, старший смеётся, пока лапает его за задницу, так что всё хорошо. Чонгук же довольно скользкий трейни, который никак не понимает намёков. Он - третий лишний и прекрасно это знает, а ещё он, по всей видимости, золотой трейни, что может дебютировать со дня на день. Потому Юнги пытается вести себя с ним как можно лучше и Чонгук в итоге выбирает его песню. Чимина ничего не ограничивает, но ради Юнги он всё же старается. Чонгук ещё не встретил своего соулмейта, ему даже сны не снились. Парню двадцать один и он почти на два года младше Чимина, но это совсем не значит, что тот его хоть малость уважает. Кажется, он оставляет всё эти чувства для Юнги, а Чимин получает лишь язвительность. Действительно, пошёл он, такой красивый, высокий и утончённый, нахуй. (Юнги согласен с ним и говорит, что Чонгуку стоило бы поделиться своим ростом с теми, кому повезло меньше). Чимин собирается снова принести обед, когда видит Чонгука, стоящего, скрестив руки, перед студией Юнги. - Тогда что это может быть? - Чонгук подаётся вперёд к Юнги, сцепив зубы. - Ты весь год сходил с ума, так что с ним не так? - Пошёл нахуй, - рычит Юнги, - ты знаешь, что это не твоё ебаное дело. - Я рад, что ты счастлив и все дела, но с ним что-то не так, я знаю, и ты знаешь тоже, - Чонгук со вздохом отступает и чешет затылок. - Я просто волнуюсь за вас двоих, ладно? Вот и всё. А после он уходит в другой конец коридора. Чимин отказывается встретиться с Юнги в студии и это сигнализирует начало конца. *** Приближается конец лета и Юнги возвращается домой с мятными волосами. Сердце Чимина останавливается, и вот тот уже бежит к нему через всю квартиру, потому что... "Чимин, Чиминни, почему ты плачешь?" Чимин не говорит ничего и просто крепко его обнимает. На землю выпадает первый снег, там и оставаясь. У Чимина начинаются приступы и, поискав, он узнаёт, что это обычные приступы паники. Они случаются достаточно часто, настолько, чтобы Юнги побаивался оставить его дома одного. Когда может, он работает дома и пытается убедить Чимина сходить к врачу. Тот отказывается. Теперь они с Юнги ссорятся, но споры быстро затихают, ведь они не могут злиться друг на друга долго и взамен яростно целуются, так же трахаются и точно так же плачут вместе, и, вау, они действительно идеально друг другу подходят, да? - Давай уедем куда-то, - выдаёт Чимин после того, как снег достигает сантиметров четырёх, - где тепло и нет снега. Юнги перестаёт есть на секунду и просто вопросительно смотрит на Чимина, а после кивает. - Конечно, для тебя - что угодно. Они резервируют поездку и уже через неделю нежатся рядом с бассейном лишь в плавках, и Чимин счастлив. Еда вкусная, приступов паники нет, а Юнги выдаёт свои глупые шутки, прямо как прежде. Почему-то в постели Юнги становится агрессивнее. Когда Чимин просыпается следующим утром и видит темнеющие следы на запястьях, тот извиняется, говорит что-то вроде того, что напуган тем, что Чимин может исчезнуть. - Поверь мне, - шепчет Чимин ему в губы, - исчезну не я, - и, чёрт, Юнги сразу же от него отступает. Они никогда не говорили о снах. Никогда. И это всегда было основной проблемой в их отношениях, потому что Юнги знает что-то и, конечно же, Чимину тоже что-то известно. Младший качает головой, молчаливо умоляя Юнги не влезать в это, и тот, всегда уступающий, когда Чимину это действительно нужно, подчиняется. *** Они снова в своей квартире и уже стало куда холоднее, а на землю выпало ещё больше снега. Юнги продолжает красить волосы в мятный, потому что думает, что этот цвет лучше всего подходит к его бледной коже. Когда тот в неведении спрашивает его мнения, Чимин просто пожимает плечами и меняет тему. Однажды Чимин чувствует себя особенно смело в магазине - он видит банку красной краски для волос и хватает её и тоник с красным оттенком. Парень выливает весь их старый кондиционер и заменяет его смесью из одной четверти красной краски и трёх четвертей тоника. Тем вечером Юнги идёт в душ и проходит всего пара минут после того, как выключается вода, а Чимин уже слышит, как тот матерится, влетает внутрь и видит, что мятные волосы Юнги превратились в хаос из странного розового и зелёного. Тот явно недоволен и бросает на Чимина обвиняющие взгляды, но младший истерично смеётся по ряду причин. Он счастлив - Юнги определённо умер не с этим цветом. Теперь Чимин снова может выходить с ним на улицу. Холод обжигает их щёки, но рукам, сплетённым вместе, тепло. Чимин улыбается, снова натыкаясь глазами на странные волосы Юнги, потому что ему так спокойнее. Они решили вызвать такси, потому что на улице слишком холодно, а Юнги только что сдал дебютную песню Чонгука. Чимин ступает на дорогу и, блять, не смотрит, и вокруг огни, гудки машин, сильный толчок, и он уже падает спиной на заснеженный тротуар. Нет, нет. Этого не может быть. У Юнги ведь не тот цвет волос. Чимин поднимается и бежит к телу, прямо как в бесчисленном количестве раз во снах два года назад, и поворачивает изломанного Юнги к себе. Кровь в его волосах закрывает большую часть розового и что, разве он всё время там был? - Ч-чимин, послушай, - захлёбывается Юнги, пытаясь держать глаза открытыми, но Чимин почти не слышит его из-за крови в ушах, - прошу, любовь моя, не делай этого, - Юнги плачет. - Если ты любишь меня, не делай этого, прошу, - он впервые слышит просьбы, но все ещё не понимает, о чём тот просит, - ты такой красивый, будь счастлив, хорошо? Ради меня? - глаза Юнги закрываются и Чимин трясёт его, крича, умоляя вернуться. Появляются парамедики и сон повторяется в точности до последнего момента. Юнги возвращают к жизни аж четыре раза перед тем, как они добираются до больницы. Его закатывают в операционную и через час оперировавший его врач выходит и сообщает Чимину, что они сделали всё, что было в их силах, но он не выдержал. Юнги мёртв. *** Похороны проходят скомкано. Он впервые встречает родителей Юнги и не знает, что сказать, ведь они и так не были близки со своим сыном. Люди вокруг утешают и обнимают его, но Чимину кажется, что он наблюдает за всем со стороны. Всё вокруг застывает и время течёт мимо. После похорон Чимин закрывается от всех. Его мать постоянно звонит и оставляет обеспокоенные сообщения на автоответчике, пару раз заходит Тэхён и друзья Юнги, но Чимин держит дверь запертой. Он сильно худеет и постоянно плачет. Спустя две недели в его дверь раздаётся яростный стук, который Чимин игнорирует в пользу того, чтобы сосчитать все квадратики на потолке в третий раз подряд. - Открой ебаную дверь, Чимин. Чимин поднимает голову и удивлённо смотрит на дверь, не веря в то, чей голос слышит с другой стороны. Именно поэтому Чимин встаёт и открывает её, желая убедиться. Да, это Чонгук, и в руках он сжимает лист бумаги. - Ну, выглядишь ты дерьмово. - Пошёл нахуй, - шипит Чимин, вкладывая в слова как можно больше ненависти… но не закрывает дверь. Чонгук приподнимает бровь и проталкивается вперёд, прямо как Юнги в день их встречи. В Чимине снова поднимается волна горя. - Мне было сказано не читать это, если только с Юнги что-то не случится, - говорит Чонгук, размахивая листком бумаги. - Не знаю, почему именно я из всех людей, а не кто-то, не знаю, ближе к вам, но я в конце-концов решил его прочитать. Чонгук проходит к холодильнику Чимина и открывает его. Там нет ничего и близко съедобного и Чонгук бросает ему полный осуждения взгляд за это, но не пошёл ли Чонгук в пизду, почему он вообще его впустил? - Окей, ладно, ты загибаешься. Понимаю, ты потерял своего соулмейта вскоре после того, как встретил, и это хуёво, - так, блять, спокойно говорит Чонгук, и Чимин так близок к тому, чтобы врезать по его, скорее всего, застрахованной скуле, - но ты должен знать, что Юнги не хотел, чтобы ты так страдал. Настолько, что написал мне ебучее письмо, - Чонгук снова машет бумажкой и, если бы он уже сказал что-то по сути и оставил Чимина в покое, то было бы здорово. - Ладно, вижу, ты в двух секундах от того, чтобы вышвырнуть меня, так что расскажу-ка я тебе кое-что, хоть и не должен, - Чонгук подаётся вперёд. - Я спрашивал Юнги, снова и снова, что же ему снилось, потому что это сводило его с ума. Его песни изменились, а никому на самом деле не нравятся новички с депрессивными дебютными песнями, - он в несколько раз складывает листок, словно нервничает всё больше. - Знаешь, Чимин, и в итоге он всё таки рассказал мне. Сейчас я знаю, это обрело смысл, так что вопрос лишь в том… если я скажу тебе, что-то на самом деле изменится? Чимин ещё никогда не видел Чонгука настолько не в своей тарелке. Это даже приносит облегчение, видеть трещины в его броне из высокомерия, под которой прячутся лишь нервы и пустая болтовня. Чимин понимает, что тот не виноват в проблемах в его отношениях с Юнги, но куда проще обвинять мальчика как ту самую искру, причину, что заставила их сломаться, и каким бы редким не было зрелище, его недостаточно, чтобы Чимину хотелось продлить визит, так что если бы Чонгук перестал говорить загадками и просто... - Чимин, ты покончишь с собой, - шепчет Чонгук, - ты сделаешь это где-то в своей квартире, но с того момента Юнги не вдавался в детали. Он был так уверен, что сможет это изменить, но… я не так уверен. Потому что если и был кто-то, способный изменить твоё мнение, то это был он и его больше нет. Вместе с жуткой тишиной оседает гнетущее чувство, потому что да, Чимин думал об этом и склонялся к такой идее. Он никогда не думал, что сможет собраться с силами и сделать это, но сейчас... Чимин кусает губы и наконец-то открывает рот. - Если ты пытаешься отговорить меня от самоубийства, то выходит у тебя ужасно. - Я просто... я пытаюсь тебе объяснить и, не знаю, дать какой-то покой перед тем, как ты уйдёшь. Юнги… Юнги сначала не хотел с тобой встречаться. Начало года снов было полным песен о том, что соулмейты отвратительны, что суицид лишь перекладывает горе на других. Я думал, он просто пытается критиковать общество, но, да, оказалось, он говорил о тебе. После Юнги начал писать о том, что стоит протягивать руку и спасать людей, а из этого выросли одни из самых проникновенных песен о любви что я читал, - а после он наконец-то встретил тебя. Блять. Из Чимина снова вырывается всхлип, потому что Юнги все ещё мертв и глубоко под землёй, так почему же Чимин влюбляется в него ещё сильнее? Чонгук перестаёт складывать листок и останавливается перед тем, как опустить его на стол. - Просто… сделай это безболезненно, ради Юнги, хорошо? Хотя бы это для него сделай. Чонгук уходит, тихо прикрывая за собой дверь квартиры. Чимин трясущимися руками тянется к письму и в следующие три дня перечитывает его бесчисленное количество раз. Затем он ищет быстрые и безболезненные способы умереть - пистолет слишком грязно, наркотики сложновато найти, а смотреть на следы от верёвок не слишком просто. В конце концов, он принимает решение. Чимин одевается удобно: в свободную белую майку, похожие белые шорты и серый кардиган, когда-то, на самом деле, принадлежавший Юнги, наполняет ванну до краёв и садится в неё. Вода ледяная - Чимин хочет чувствовать покалывание. Он ощущает наворачивающиеся слёзы, трясётся в ванной, а затем понимает, что Юнги, наверное, наблюдает за ним, шмыгает носом и вытирает слёзы. Глаза его закрываются, и Чимин позволяет воде полностью себя поглотить.