Лейтенант Таллахасси

      Эмма была благодарна сестре за то, что подружкам невесты та выбрала довольно красивые шифоновые длинные платья нежно розового цвета. Дэвид сказал, что друзья жениха по замыслу Мэри должны были быть в смокингах, но он будет рад, если они придут не в бермудах.       – Мэри, сестренка, ты прекрасна! – Эмма еле сдерживала слезы восхищения, она была очень счастлива за сестру, – маме бы очень понравилось это платье!       – Ты думаешь? Оно очень похоже на ее платье.       – Я помню ту фотографию, мама с папой были так счастливы, у них же не было ни одной фотографии со свадьбы без улыбки! – смахивая уже выступившие слезы, сказала Эмма и обняла невесту.       – Я очень рада, что ты сегодня здесь, со мной, с нами, Эмма! – тихо сказала Мэри Маргарет в плечо сестре.       – Я тоже рада, что вы у меня есть! А еще у нас есть всего несколько минут до выхода, так что если хотите, чтобы маленький темноволосый ангелок по имени Генри был неотразим и кидал лепестки роз вам в след, то мне стоит подготовить и его.       – Да, Эмма, конечно, встретимся у церкви, люблю тебя.       – Люблю тебя, будущая миссис Нолан, – на этих словах Эмма невольно вспомнила вчерашнюю неловкую встречу с одним наглым инспектором, но быстро отмахнула нахлынувшие мысли и пошла к мальчику.       Гости расположились на украшенных лилиями скамьях и завороженно смотрели на идущую к алтарю невесту. Мэри Маргарет светилась от счастья, встретившись взглядом с будущим мужем. Позади нее шли подружки невесты во главе с Эммой. Джузеппе Бут – старый друг семьи Свон, посаженный отец, передал руку Мэри в руку Дэвида, и все встали на свои места.       Эмма бросила мимолетный взгляд на трех друзей жениха, которые, вопреки всем опасениям, были одеты в серый костюм-тройку, но остановилась на среднем и, прищурившись, произнесла немое «ТЫ!?».       Высокий голубоглазый брюнет, до этого лениво разглядывающий гостей на свадьбе, поймав на себе этот взгляд и "реплику", так же, но с ухмылкой ответил «Я!».       После церемонии чета Ноланов медленно начала продвигаться к выходу, друзья жениха, чередуясь с подружками невесты, по одному, последовали за ними. Эмма, идущая за Августом Бутом, сыном Джузеппе, не могла не чувствовать на себе пристальный взгляд шедшего следом за ней знакомого друга жениха.       – Только здесь скорость не превышайте, дамочка, – тихо раздалось сзади.       – Может мне еще и пристегнуться? – Эмма хотела шикнуть на него, как строгая учительница в классе, где все пишут контрольную, но лишь вполоборота сказала первую попавшуюся фразу.       – Пробку не создавайте, – практически не шевеля губами и по-прежнему улыбаясь сидящим гостям, произнес знакомый Эмме друг жениха.       Весь ее хороший настрой на этот день вдруг испарился уже после нескольких минут, проведенных с ним в одном помещении. Последней каплей стало то, что он наступил на подол ее платья в тот момент, когда на выходе ей в глаза попало что-то вместе с лепестками роз, и она замешкалась на секунду.       – Вы издеваетесь? Знаете, сколько это стоит? – уже не сдержавшись, обернулась Эмма, все еще держа рукой прикрытый глаз.       – А у Вас после оплаты всех штрафов, видимо, денег не останется? – не унимался этот наглец. Он уже придумал, как будет развлекаться на этой свадьбе.       «А еще идти не хотел!».       В ответ Эмма издала что-то вроде рыка, все еще тщетно пытаясь освободить глаз.       – Дайте, я посмотрю, – не дав времени на ответ, он подошел к Эмме и наклонился, чтобы проверить наличие соринки.       Правую руку он аккуратно положил ей на шею так, что касался пальцами мочки уха, а большим пальцем левой руки, практически не шевеля им, провел по нижнему веку, осторожно касаясь дрожащих ресниц. Ошарашенная Эмма, все же запрокинув голову, дала возможность помочь себе.       Сказать, что ее не бросило в жар, когда он резко подошел и практически обвил ее лицо руками, она не могла. Фразу, которую он выдохнул почти ей в губы, о том, что соринка найдена и удалена, она слышала откуда-то настолько издалека, что в реальность ее заставил вернуться только голос Дэвида.       – Эмма, это… – хотел было продолжить обернувшийся на них Дэвид, но замолк, учитывая то, что он видел только что происходящее со спины Джонса, и ему могло показаться совершенно другое действие.       – Джонс, лейтенант Джонс, – закончила фразу Эмма, обращаясь уже к своему «спасителю».       – Миссис Свон, – учтиво кивнул Джонс, чем продолжил злить некогда «оттаявшую» Эмму.       Дэвид с подозрением посмотрел на них обоих, но влезать не стал, он ведь только что женился, поэтому посвятил все свое внимание жене.       Торжество проходило неподалеку в отеле Хоумвуд Сюитс. По сценарию Мэри все дошли пешком, даже молодожены. Большой зал был также украшен лилиями. Вот только по воле невесты «свита», как она называла своих подружек и друзей жениха, сидела за одним столиком. Ближе к вечеру по периметру зала зажглись яркие фонарики.       Эмма сейчас сидела за столом одна, на секунду упустила из виду сына, а в следующую он уже прибежал довольный, но с чьим-то телефоном в руках.       – Пацан, где ты это взял? – ответа не потребовалось ждать, так как его обладатель, дублирующий улыбку на экране телефона, уже подходил к ним.       – Просим прощения, этот молодой человек очень неплохо фотографирует, я решил дать ему возможность поснимать здесь все, – как ни в чем не бывало, произнес Джонс. На этих словах оба синхронно выжидающе посмотрели своими голубыми глазами на Эмму.       – Генри, я же просила не говорить и тем более ничего не брать у незнакомцев! – «он теперь и сына моего будет донимать?!»       – Мам, это не незнакомец, это Киллиан, мам! – протараторил Генри, будто они знакомы и ездят на рыбалку каждые выходные.       Учитывая, что и одеты они были одинаково, это выглядело так обыденно и мило, что Эмма не сразу смогла ответить, глядя то на одного, то на другого. Она только сейчас узнала имя этого Джонса. Он и прервал ее молчание.       – У Вас очень смышленый парень, он так много знает, я думал в его возрасте достаточно знать только названия цветов, а он рассказал мне их значение, я узнал, что лилия – королевский цветок, именно поэтому ее так часто изображали на гербах. Отсюда и геральдические лилии…       Эмма, как завороженная, следила за его рассказом, ведь не каждый раз, а точнее никогда еще не слышала таких отзывов о своем мальчике. Воспитатели в детском саду, конечно, занимались детьми и говорили Эмме, что у Генри талант в рисовании и что он очень быстро запоминает все сказки и просит новые, но такого искреннего восторга точно не замечала. Однако он оставался незнакомцем для Генри, и Эмме необходимо было закончить свою «тираду».       – Я рада, что Вы успеваете просвещаться и не теряете времени зря, но не стоило ему потакать, он мог просто выронить телефон и сломать его. И…спасибо, – весь ее гнев сошел на нет.       – Не благодарите, – одними губами сказал Джонс, когда остальные пришли и начали усаживаться за стол.       После первого танца молодоженов и первых поздравлений от самых близких людей Мэри подошла к Эмме, застав ее одну на террасе.       – Эмма, все хорошо? Где Генри? – как всегда беспокойство Мэри не знает границ.       – Да, он с Джузеппе.       – Я видела, ты общалась с Киллианом, только мне показалось или… – следствие началось.       – Это он меня остановил, когда я приехала в город, поэтому я немного зла, знаешь.       – Ох, Эмма, ему только 28, а он уже лучший детектив, которого я знаю. Если бы ты не нарушала, он бы ничего не сделал.       – Детектив? Он же стоял на обочине и регулировал движение.       – Видимо, опять не угодил Реджине. У них с капитаном Миллс часто такие стычки, он никогда не идет наперекор своим принципам, все делает по-своему, а она отправляет его инспектировать улицы за это. Но тоже не со зла, а почти по-дружески, и он это понимает. Она ведь не намного его старше. Лично я его поддерживаю, он очень хороший и справедливый.       – Давно ты его знаешь? – Эмма почему-то хотела больше узнать о нем теперь.       – Он лучший друг Дэвида, они учились вместе, поэтому он мне все уши прожужжал, хочет найти ему подходящую девушку, потому что работа для него на первом месте после истории с Милой.       – С Милой?       – Они встречались в университете, он был влюблен в нее, а она сбежала в Европу с каким-то парнем из Ричмонда.       – Звучит знакомо.       – Он потерял брата, – продолжила Мэри, – они с Лиамом вместе поступили на военную службу, но на одной из операций тот подорвался на мине, и Киллиан не смог его спасти, а сам потерял руку.       – Но…       – У него протез на левой руке, Эмма.       «Так вот почему его пальцы практически не шевелились, когда он доставал соринку…»       – С тех пор он работает в полиции, но по-прежнему одинок. Как было бы хорошо, если бы у вас все получилось… – уже мечтательным тоном начала Мэри.       – Стоп, сестренка! Я не собираюсь здесь ни с кем крутить курортных романов, особенно с теми, кто меня штрафует.       – Эмма!       – Мэри Маргарет!       – Мама!       – Генри, ты уже послушал про местный порт и корабли? – отвлекаясь от темы «Киллиан Киллиан Киллиан», осведомилась Эмма.       – Да, мам, мы с Киллианом завтра идем в плавание по заливу, он покажет мне бухту.       «А я ему покажу средний палец на это».       – Что-что? – Эмма закипала который раз за этот вечер.       «Стоит оставить ребенка на пару минут, как к нему прилипает этот офицеришка».       Оставив Генри с Мэри-Маргарет, Эмма отправилась на поиски этого заговорщика.       – Ты! – Эмма заметила его в толпе, и он повернулся, услышав ее голос.       Она так часто дышала, ее щеки залились румянцем, прядь волос выбилась из прически, а глаза так сверкали, что он невольно залюбовался, однако его быстро вырвали в реальность. – Ты почему договариваешься о каких-то сомнительных поездочках с моим сыном? Ему ведь пять лет, не тридцать пять, а всего пять! Я никуда его не отпущу! – на этих словах она убрала от него свой указательный палец, которым тыкала ему в грудь.       – Как пожелаешь, – раз уж они перешли на «ты», – только это он собирался быть капитаном моего судна.       – К-какого судна? Ты о чем?       – У меня есть катер, я как раз рассказывал друзьям о недавнем ремонте, когда малыш прибежал с Джузеппе, точнее Джузеппе не бежал, а…       – Довольно! Слышать ничего не хочу ни о каких катерах! Этого не будет! – для пущей убедительности оставалось только размахивать руками, что Эмма почти делала.       – А ты смешная, когда злишься, – «Киллиан, не отвлекайся, тут против тебя высоченную стену возводят, а ты…»       – О, вот только не надо таких подкатов! Если ты через моего сына хотел подобраться ко мне, то я тебя раскусила! – Эмма, немного прибавившая в эти секунды в самооценке, хотела уже так же победно развернуться на каблуках, когда услышала…       – Я просто не мог отказать парню в столь маленькой просьбе, мой отец тоже катал нас с… братом на лодке, я помню, как мы были счастливы… – уже без намека на флирт спокойным голосом произнес Джонс.       «Умеет же он поставить в тупик, а эти щенячьи глазки… Эмма, очнись же, ау! ».       – Мне надо подумать, я не могу отпускать сына непонятно с кем в море, – более здраво и правдиво рассудила Эмма.       – Я понимаю. Тебе придется плыть с нами, – констатировал Джонс, смотря ей в глаза.       – Звучит как-то по-пиратски, не находишь? – Эмма понизила голос, отчего теперь у Киллиана участилось дыхание, – да ты не выдержишь.       – Может, это ты не выдержишь? – с вызовом ответил он, приблизившись.       – Ма-ам, я хочу в туалет, мне не выдержать, – кто знает, что бы произошло, если бы ее не дергал за подол платья собственный сын…       В этом отпуске Эмма планировала просто не вылезать с пляжа и выделить максимальное время для сына. Но «капитан» судна и по совместительству лейтенант полиции Джонс не выходил у нее из головы…