Громоотвод

- Эй, Тсуна, кому ты подаришь валентинку? – сходу поинтересовался я у грустного Тунца, заскочив к нему в конце учебного дня. Тот лежал на парте, уронив голову на руки, и изредка бросал тоскливые взгляды на Сасагаву. - Ламбо! – подскочил Тсунаёши, разворачиваясь всем телом к сидящему на подоконнике мне. - Сколько раз тебе говорить, что нельзя вот так приходить в класс! - Я мафиози! – возмутился я. – Я хожу там, где хочу! Но ты не отвлекайся. Так кому достанется твоя валентинка?       Тсуна неожиданно озадачился и посмотрел на меня непонимающе. - Э? – удивился он. – Я ж не девчонка, чтобы что-то дарить.       Тут озадачился уже я. - А у вас что, только девочки подарки дарят? - Ну да. А парни в марте отдариваются, – просветил меня Тсуна и тут же мечтательно вздохнул. - Эх, хотел бы я знать, кому подарит шоколад Кёко… или нет! Не хотел бы!       Понаблюдав за его метаниями, я решил сжалиться. - Эй, Кёко-чан! – окликнул я болтающую о чем-то с подружками девочку. Мне тут же зажали рот. - Ламбо! Молчи! – паниковал Тсуна. – Не смей у нее ничего спрашивать! Я же умру от стыда!       Пока я возмущенно мычал и отбивался, Кёко повернулась к нам и обрадовалась. - Ох, Ламбо-кун! Ты пришел навестить Тсунаёши-куна? - Конечно, ведь он мой лучший друг! – тут же закивал я. А потом перешел к насущному. - Кёко-чан, ты же подаришь Ламбо-сану шоколад? Я же заслужил? Правда? Правда?! - Конечно подарю, Ламбо-кун! – заверила меня Кёко, и я полез в обнимашки, незаметно показав Рыбцу язык. – Недавно мне звонила Бьянки-сан и предложила провести мастер-класс по готовке. Мы будем делать шоколадное фондю! Нана-сан приглашает! - О! – восхитился я. – О! Я приду! Я конечно же приду! И сделаю это исключительно ради того, чтобы повидать дорогого друга Тсунаёши! А не из-за шоколада! А печеньки будут? - Будут, – заверила меня Кёко, гладя меня по голове и хихикая.       Я еще немного покрутился рядом с ней и ее подругами, не упустив возможности поговорить с ними о своих новинках, а потом Тсунаеши дособирал сумку, и мы отправились на тренировку. У меня был очередной пакетик травяного чая для его сенсея, поэтому я и решил прогуляться к нему за компанию с Тсуной. - Ты такой счастливый, что мне аж завидно, – сообщил я ему по пути. Тсуна меня проигнорировал. Он продолжал сверкать улыбкой и тихонечко приговаривать: - Кёко… Кёко-чан придет в гости! Ко мне! Кёко будет готовить шоколад! - Она с братом придет, – из врожденной вредности сказал я. – И он все сожрет сам. - Ну и пусть! Все в него все равно не влезет! – не дал сбить себя с настроя Тсуна. - С ней будет подружка. И она наговорит на тебя гадостей. - Ну и пусть! Кёко-чан добрая, она не поверит! - Они будут готовить вместе с Бьянки. - … - Каждая третья печенька будет отравлена. - Ты специально? - Что ты! Нет, конечно! – тут же открестился я, а Тунец подозрительно на меня посмотрел. Недоверчивый какой! - Ну и пусть! – неожиданно буркнул Тсуна. – У меня интуиция, я не отравлюсь!       Я только захихикал. Если делиться премудростями будет и Нана, Бьянки не станет устраивать из вкусняшек русскую рулетку. Но Тсуне я об этом, конечно же, не скажу. - Так ты ей признаешься? – вкрадчиво поинтересовался я. - Что?! – мгновенно заалел щеками Тсуна. – Нет конечно! Кёко такая..! А я такой!.. - …будущий мафиозный дон, – закончил я за него, и Тсуна сник. Некоторое время мы шли молча, задумчиво пиная подвернувшийся камушек. - Ты же не просто так спросил? – уточнил он наконец. - Неа. Тсуна, ты же понимаешь.       Он нахмурился и с силой потер руками лицо. - Она же из Намимори, верно? Значит, у меня все равно есть шанс? - Ни одного! – припечатал я. - Знаешь, Тсу-кун, даже я понимаю, что, если ты хочешь понравиться девочке, нужно что-то большее, чем пристально на нее смотреть, пока она не видит. - Ты! – взорвался от возмущения Тсунаёши. – Я не желаю слышать любовные советы от младшеклассника!       Мы помолчали. - Но все же? - Ты в курсе, что она похожа на твою мать? Это что, эдипов комплекс? - Знать не желаю, откуда ты набрался этого! Но все же? - Ты даже светил перед ней панцу, а она все еще не поняла, что ты любовь всей ее жизни. Но можешь еще попробовать романтично рухнуть ей в руки с криком «Ах, Кёко-чан!». - Не напоминай мне об этом ужасе, злоехидна! Но все же, Ламбо? - Она действительно из Намимори, – наконец неопределенно пошевелил пальцами я. И, глядя на воодушевившегося Тсуну, добавил. – Но лучше тебе действительно явно обозначить привязанность прямо сейчас. А то Реборн решит, что ты неподкован в любовных делах и сам подыщет тебе девушку. - А он может?! – ужаснулся Тсуна. - Реборн? Может, конечно! Или ты думаешь, что никто не попытается так к тебе подобраться?       Тсуна снова надолго замолчал, явно что-то прикидывая для себя. - Если все может случиться, как ты говоришь, Кёко не будет угрожать опасность? - Уважительно относиться к женщинам своих соратников – часть кредо мафиози. - То есть будет, – понятливо кивнул печальный Тсуна. Я снова пошевелил пальцами. - В Намимори ей безопасно в любом случае. А если ты действительно решишь развивать ваши отношения, к тому времени, когда тебя начнут рассматривать как выгодную партию, а ее - как помеху, мы уже будем достаточно сильными, чтобы отбить желание нарушать кредо у большинства дураков. - Если время еще есть, зачем ты заговорил со мной об этом сейчас? - Тсуна, ты что, дурачок? Если не поторопишься, ее же уведут! – возмутился я. - А-а-а-а! Я все еще не желаю слышать подобное от младшеклассника! – завопил Тсуна, зажимая уши. - Кстати, а где Ямамото с Глуподерой? Прогуливают? - Неа, – фыркнул Тсуна. – Фанатки. Вот они и ушли пораньше. Через окно. - А, так вот почему оно было открыто, когда я в него лез! - Ламбо, ты залез ко мне в класс через окно?! Мы же на третьем этаже! - Видишь, как ловок и великолепен Ламбо-сан? – расхохотался я.

***

      Тсуна лежал на своей кровати, разглядывая потолок, и думал. После того, как он стал заниматься с сенсеями, Реборн действительно взял на себя роль репетитора и начал рассказывать ему довольно многое, историю Вонголы в том числе. А заговорив о Вонголе, нельзя было не упомянуть ее основателя, как и место, где он провел вторую половину жизни - Намимори. Тсуна прекрасно помнил свою оторопь, когда узнал тайную историю мирного городка, в котором он прожил всю жизнь.       Основанное Асари Угетсу маленькое поселение рядом с болотами стало прибежищем для его сюзерена, изгнанного из Италии родным сыном*. Тсуна восхищался Джотто и мог представить, как ему было больно от такого поворота событий. Тем не менее, он справился с собой, и его неугомонная натура снова дала о себе знать. Намимори постепенно стало превращаться в место, куда шли за защитой от произвола властей. История, сходная с зарождением Вонголы, повторялась уже на землях Ямато. Но эту семью Примо так и не возглавил. Главой и лицом новоиспеченной Асари-гуми стал сам Угетсу, Первый хранитель Дождя, а его Небо так и держался в тени, помогая ему всеми силами.       И именно Угетсу стоял напротив примчавшегося требовать то ли помощи, то ли подчинения Рикардо. Никто точно не знал, что именно он говорил, но Второй Вонгола убрался из Японии так же быстро, как и прибыл. А сотрудничество между Асари и Вонголой наладилось только при Четвертом.       Время шло, Намимори рос, росло влияние Асари. Не раз и не два наступали для местных неспокойные времена, гремели битвы, происходили предательства, но Асари-гуми выстояла, и в последние несколько поколений Намимори стал чем-то вроде места отдыха для желающих покоя якудза или их помощников, за которых они ручались.       Реборн подробно объяснил, что тут селились отошедшие от дел оябуны, перевозились с семьями люди, оказавшие помощь Асари, но тут никогда не было ни одного случайного гражданского. Да, дома наследовались в течении нескольких поколений, иногда появлялись и новые жильцы, но случайному катаги обзавестись недвижимостью в Намимори было невозможно**. Эту часть истории Тсуна старательно пытался выбросить из головы, потому что она порождала весьма неприятные вопросы, к ответам на которые Тсуна все еще не был готов. Но после сегодняшнего разговора с Ламбо она стала приносить успокоение.       Он помнил, что откровенно говорить с ним Ламбо не может, и понял, что Ламбо пытался до него донести. С одной стороны, Кёко-чан не убежит от него в ужасе, узнав, что он связан с криминалом. Это было очень хорошо. С другой, Тсуне не уставали напоминать, что мафия – это мафия, и ему стоит быть осторожней. При мысли о том, что Кёко могут навредить из-за него, по спине Тсуны пробегала дрожь. С третьей стороны, оказывается, они не могут быть откровенными друг с другом, пока Тсуна не окажется «по ту сторону закона» официально.       Завертевшись от волнения, Тсуна уткнулся лицом в подушку. От мыслей становилось совершенно невыносимо. Мелькнула идея расспросить Ламбо о связи Сасагав с преступным миром, но это желание он подавил. Они расскажут друг другу свои истории сами. Если он все же решится на такой ужасно смущающий разговор! Да еще и эта фраза!       Да, светловолосая и светлоглазая Кёко была похожа на Нану. Тсуна же не слепой! А еще она была милой, скромной, вежливой и вкусно готовила. Но он л…любил ее не за это сходство!       Повертевшись еще немного, Тсуна осторожно выбрался из постели и вышел во двор. Поглазев немного на ночное небо, он набрал Ламбо. Тот ответил после второго гудка. - Полвторого, Тунец, – сонно пробурчал он. – Либо ты попал, и тебя нужно спасать, либо Реборн умер, и ты зовешь праздновать. Если нет – угадай, кто будет съедать твои бенто весь следующий месяц? - Я не о том, Ламбо, – тихо проговорил Тсунаёши в телефон. – Я просто хочу сказать. Мне нравится Кёко-чан не потому что она похожа на мою маму. А потому что она меня никогда не жалела. И не презирала тоже никогда.       Некоторое время в трубке молчали. - Это тоже сойдет. Иди спать, Тсуна, твои бенто в безопасности, – сказал Ламбо абсолютно серьезным голосом и отключился. Тсунаёши простоял еще несколько минут, улыбаясь. А потом пошел спать.