Громоотвод

— Сакура цветёт, — сообщила Бьянки. — Нужно пойти и устроить пикник! — обрадовалась мама. — И обязательно выбрать лучшие места. — решил Реборн и посмотрел на Тсуну. — Не-не-не-не!.. — запаниковал почуявший неладное Тсуна. — …и Кёко-чан позвать, — мама вернулась в гостиную с корзиной пикника в середине фразы. — Такая милая девочка! И хорошо к тебе относится, Тсу-кун, я даже не ожидала! — …не надо делать все самой, мама! Я помогу! — выкрутился покрасневший Тсунаёши под одобрительным взглядом Бьянки и издевательским Реборна. — И друзей позови, — добро улыбнулась женщина, называющая себя его матерью, порушив все романтичные мечты.       Тсуна только вздохнул и потянулся за телефоном. Его мучили дурные предчувствия, пополам с предвкушением. Последнее время его учили прислушиваться к интуиции, и Тсуна, поразмыслив, решил, что можно сходить. Конечно, зря он так. У входа в парк стоял крупный старшекурсник из дисциплинарного комитета. — Нарушители! — грозно буркнул он. — Вход запрещен! — Почему? — удивился Ямамото из-за правого тсуниного плеча. — Это нечестно! — возмутился из-за левого Гокудера. — Хорошо, мы уже уходим! — примирительно поднял руки Тсуна, а потом Гокудера вырубил старшекурсника.       «В воздухе что-то такое, наверное, на агрессию толкающее», — подумал Тсуна. — «Нужно будет объяснить Гокудере, что парни из Комитета по одиночке не ходят». Он еще надеялся, что они успеют сбежать до того, как соберется толпа, но к поверженному уже прибыла подмога. В виде Хибари-сана. Не обрадовался никто, даже сам старшекурсник, сразу же попавший под начальственный удар.       Глядя на ухмылку Хибари, Тсунаёши запаниковал. Тот стоял ровно посреди тропинки в парк, засунув руки в карман брюк. Ветер трепал его волосы и рукава свободно свисающего с плеч гакурана. Солнечный свет, проходящий сквозь цветущие ветви сакуры, бил ему в спину. Кружились в воздухе лепестки. — А ты ничего так… Сестра есть? — заплетающийся пьяный голос оторвал Тсуну от созерцания ада. — Шамал?! Пошел к чёрту, извращенец! — почти сразу заорал Гокудера на одних рефлексах.       Тем не менее, Шамал не спешил никуда пропадать, и так и стоял, покачиваясь, и оглядывая цветущий парк. Видимо, доктор-бабник счел цветение сакуры достаточно романтичным, и рассчитывал, что девушки, пришедшие полюбоваться, будут к нему благосклонее.       «Напился тогда зачем?» - слегка удивленно думал Тсуна, пытаясь угадать, как повлияет появление Шамала на текущую ситуацию. Не повлияло никак, потому что Хибари молча повернулся к незадачливому доктору и вырубил его одним ударом. После чего вернул все свое внимание им. Интуиция Тсуны завопила, что сейчас их будут бить.       Совсем недавно по школе поползли слухи, что Хибари Кёя заболел так сильно, что не ходит на учебу и даже не следит за заседаниями Комитета! Параллельно с ними распространялась надежда на то, что проболеет он подольше. Сбыться мечтам было не суждено, и вскоре глава Дисциплинарного Комитета вернулся еще демоничней, чем был. Хотя Тсуна наивно думал, что дальше некуда. Напомнив себе избавиться от привычки надеяться, если выживет, Тсуна попытался отказаться от избиения. Не успел. — Какого черта ты решил присвоить себе парк! — рявкнул злой Гокудера, явно взвинченный больше обычного после встречи с Шамалом. — Правильно! — поддержал его Ямамото и встал так, чтобы было удобнее выхватывать биту. — Парк общий, и все могут прийти отдохнуть! — Не люблю я эту сакуру, мы мимо шли. — решительно сказал Тсуна. — Можно мы дальше себе мимо пойдем? — Нельзя. Ты же тренируешься, Савада? Я хочу посмотреть, насколько ты стал сильнее, — оскалился ему Хибари, а потом великосветски добавил — Ну, и загрызть вас всех до смерти, конечно. — А, — констатировал Тсуна и приготовился потерять сознание. Хибари взглядом выразил готовность запинать одного бессознательного неудачника насмерть, и Тсуна резко передумал. — Сыграйте в игру, — предложил Реборн, неизвестно когда оказавшийся на ближайшем дереве. — Победителю — лучшие места. Замечательное предложение, верно? — Верно. — Согласился Кёя до того, как Тсуна успел сказать хоть что-нибудь. — Правила такие: кто первым коснется земли коленом — тот проиграл.       Тсуна моргнул и не мог не провести аналогию со школьным соревнованием. Хибари Кёя… хотел реванша? — Нападайте втроем, — милостиво разрешил Хибари и поудобнее перехватил своё оружие. — Да! Наконец-то я надеру тебе задницу! — возликовал Гокудера и бросился на него. — У меня тоже найдется, чем тебя удивить! Ха-ха! — улыбнулся Ямамото, доставая меч-биту.       Увы, несмотря на зрелищность атак ни один из них не продержался долго. — Он стал еще сильнее! Невероятно! — обрадовался Ямамото, отлетая прочь от удара. — Черт подери, как?! — Гокудера, чей динамит оказался бесполезен, неверяще вцепился себе в волосы — Теперь ты, — веско уронил Хибари и бросился к Тсуне. Тсуна бросился от него, перепрыгивая через невысокий парковый заборчик. Разделяющая их какое-никакое препятствие давало иллюзию отсрочки. Тонфа мгновенно прогнула железные прутья. «Как хорошо, что не меня!» — обрадовался Тсуна и перепрыгнул обратно. — Это несправедливо, что мой ученик безоружен, — лениво прокомментировали с дерева. — Лови, неуч!       И Реборн швырнул Тсуне Леона. Занятый ловлей зверька, Тсуна пропустил очередной прыжок, и Хибари оказался угрожающе близко. Разминувшись на волосок с ударом, Тсуна почувствовал, как изменяется Леон, и вскинул руки, зажмурившись. — Э? — синхронно сказали три голоса, и Тсунаёши открыл один глаз.       В руках у него был… пыльник? Пыльник?! Считает ли Леон, что Тсуна способен забить Хибари Кёю пыльником? Это любовь или ненависть? Размышляя об этом, Тсуна почти завороженно глядел на Хибари-сана. У того на лице сквозь недоверчивое удивление медленно проступала ярость. — Знаешь, травоядное, — почти ласково сказал он ему. — У меня никак не выходит просчитать тебя до конца… Но загрызть тебя насмерть мне по силам!       А потом Хибари рухнул на колени, так и не успев Тсуну не то что убить, но даже нанести ему тяжких телесных. — Это как? — удивился Тсуна, подозрительно глядя на пыльник. Пыльник тоже на него посмотрел в желании оказаться ни при чем.       Все дело было в ядовитых москитах Шамала, который медленно поднимался с земли, причитая что-то о своем лице. Синдром дезориентации сакурой лишил главу Комитета возможности наслаждаться цветением, и он, подчиняясь своим же правилам, пошатываясь, ушел прочь. — Он противоядие не попросил… — задумчиво отметил такой же ошеломленный, как сам Тсуна, Гокудера. — Зато теперь весь парк наш! Здорово! — Э-э-эй! — как по заказу донеслось издалека. — Мы здесь!       Их, наконец, догнала остальная группа, отставшая еще в самом начале. — Мы купили все, чего не хватало! — радостно возвестила мама, приподнимая корзинку. — Ой, а почему вы такие побитые? — Упали, — синхронно ответили ей Гокудера с Ямамото и переглянулись. — У меня есть пластырь! — не теряя хорошего настроения, сказала мама. — Ах, как красиво вокруг, давайте скорее обустраиваться!       После того, как они расстелили покрывало, Тсуна застенчиво устроился поближе к Кёко-чан. И она ему улыбнулась! Тсуна почувствовал, что минуты ужаса были прожиты не зря. — Ребята, вы как? — взволнованно уточнил он. — Ничего особенного! — сверкнул улыбкой Ямамото. — В следующий раз он так просто не отделается! — буркнул Гокудера и притянул к себе тарелку с сэндвичами.       Бьянки, притянувшая в объятия Реборна, бескомпромиссно предложила выпить за любовь, Нана согласилась, и Тсуна послушно чокнулся с остальными стаканом с соком.

***

      Дверь в зал заседаний Дисциплинарного комитета с грохотом распахнулась. На пороге стоял Ламбо Бовино с отчетливо дергающимся глазом. Небрежно кивнув присутствующим и стащив со стула Главы его гакуран, он провозгласил: — Я в шкаф! — и действительно зашел в него, тщательно закрыв за собой створку.       Повисла пораженная тишина. Наконец Хибари отмер и, взглядом распустив собравшихся, подошел к шкафу. Ламбо сидел в дальнем углу, замотавшись в Кёин пиджак как в кокон, и слегка раскачивался, глядя в пустоту немигающим взглядом.       Кёя сгреб его в охапку и осторожно присел в своё кресло. — Что? — спросил он наконец. — Лонгчемп, — кратко возвестил Ламбо, перестав на время раскачиваться и глядя на него почти осмысленным взглядом. — Младшекурсник. Из наших. Слегка с придурью, — с трудом вспомнил Хибари, а потом его тон значительно похолодел. — Нарушитель. Часто шумит. — Ы-ы-ы-ы, — многозначительно протянул Ламбо. — Он тебя обидел? — Кёе не верилось, но вдруг. — Или его люди? — Его романтический интерес-с-с — зашипел Ламбо. — Я в боулинге был. У Йошико, ты её не знаешь, именины были, и она просила меня их поснимать. Ну я и снимал! А этот Лонгчемп тоже там был! Не один! — голос Ламбо обрел небывалую трагичность. — Дева Мария и все святые угодники! Я чуть не ослеп! Я их случайно в кадр посреди толпы поймал! В зуме. Я их теперь развидеть не могу!.. Но смелый парень, да. Я б так не смог! — Хочешь, я его загрызу? — поинтересовался Кёя. Про странный выбор подружек у этого Найто ему докладывал Кусакабе, так что в общих чертах причина была понятна. — Не, — миролюбиво отмахнулся Бовино. — Два раза загрызу? — уже веселясь, предложил Кёя. — Не. Пусть живет и мучается, — Ламбо наконец вывернулся из гакурана и обрел осмысленное выражение лица. — Тогда что? — Вот. Я их щелкнул автоматически. — Ламбо протянул ему висящий на его шее фотоаппарат и шмыгнул носом. — Сотри. Только в картинку не вглядывайся!       Кёя хмыкнул и послушно взял фотоаппарат в руки, предусмотрительно прикрыв экранчик ладонью, и потянулся к кнопке включения. Дружба иногда требовала самоотверженности.