Inspiration

      Утром следующего дня в доме Кишибе Рохана раздался звонок. На другом конце провода послышался усталый хрип Джоске, извинявшегося, что по обстоятельствам прийти помочь в работе не сможет – по каким именно мангака так и не уловил: то ли из-за внезапной болезни, то ли из-за необходимости помочь чем-то матери, то ли из-за того, что Луна сегодня в Раке, а это не самое благоприятное время для прогулок. Как бы то ни было, факт оставался фактом – Джоске не пришел. Не пришел он и через день, но в этот раз уже безо всякого предупреждения. Не пришел и позднее.       А Рохан, в общем-то, был и не удивлен.       Подошло к концу небывало жаркое и невероятно странное лето, а вместе с ним и завершились каникулы, давая начало новому триместру. Рохан время от времени прогуливался по городу, ища новую порцию вдохновения, но все больше времени проводил в гордом одиночестве дома – видеть никого не хотелось. Нет, с Коичи, в принципе, можно было бы и пообщаться, а вот Окуясу, Джоске и остальных мангака предпочёл бы еще лет сто не видеть. Особенно Джоске. По крайней мере, в этом упорно продолжал убеждать себя он сам, и с каждым повторением заученной наизусть фразы чувствовал, как все больше запутывается в собственной лжи.       На улице они почти не пересекались, а если это и случалось, то Хигашиката упорно старался игнорировать присутствие мангаки. Рохан первое время не настаивал на контакте, но чуть позже начал самостоятельно привлекать внимание Джоске обычным: «Мог и поздороваться». В ответ он слышал слабое приветствие – ему даже в глаза не смотрели, и тут же уходили в другом направлении или переключали внимание на что-то иное.       Джоске было самому противно от того, как по-детски он, возможно, вел себя в глазах Рохана, но неприятная горечь застыла в душе. Он чувствовал, что где-то в глубине все еще сидит обида, которую так и не удалось забыть в бесчисленных попытках, и потому менее всего ему хотелось видеть мангаку. А тем более говорить с ним. По крайней мере, в этом упорно продолжал убеждать себя он сам.       Так, в неоговорённой игре в «молчанку», прошел месяц. Рохан бесцельно плелся по улице, изредка останавливаясь и фотографируя залитые закатным солнцем крыши домов и тротуары, темные силуэты деревьев и рыжеющее небо. Весь день он провел на набережной в работе над морскими рассветами, а под вечер направился гулять по городу. На него напала какая-то особая осенняя меланхолия, когда ничего в сущности делать и не хотелось – лишь слоняться туда-сюда по хитросплетениям улиц или сидеть где-нибудь у обрыва, вслушиваясь в шум разбивающихся о скалы волн.       Ноги сами привели его к знакомому кафе, в котором он не раз останавливался на перерыв, и из которого открывался неплохой вид на суету города. Под вечер людей становилось немного больше: рабочие выбрались из офисного плена и суетливо торопились домой навстречу долгожданным выходным, собираясь в единую многоликую массу. Молодые парочки, приодевшись, караулили друг друга у перекрестков и вместе направлялись к выжидающим их столикам ресторанчиков и кафе.       Из бесконечного потока размышлений выдернул грубый хрип: - Добрый вечер, Рохан-сенсей!       В углу летней площадки за одним из столиков расположилась компания хорошо знакомых мангаке лиц. Коичи и Окуясу приветствовали его и подзывали рукой сесть на свободное место вместе с ними. Джоске, бросив короткий взгляд в его сторону, вновь опустил глаза в свой коктейль и задумчиво кусал трубочку. Рохан хотел было отказаться, но к собственной досаде обнаружил, что большинство мест было занято, да и ноги сами уже потащили его в сторону их стола.       Зачем? Для чего?       Черт его знает.       Рохан не планировал сильно засиживаться, потому обошелся чашкой эспрессо и сухими уклончивым ответами с отстраненными общими фразами, сказанными лишь для поддержания разговора, в который мангака несильно вслушивался. Примечательно, что Джоске так же молчал, хотя до его прихода, Рохан мог поклясться, наверняка был чуть ли не душой компании и главным заводилой. Мангака достал альбом и, подперев рукой подбородок, начал внимательно изучать нарисованное в течение дня. Вышло, без преувеличения, хорошо, но Рохану чего-то катастрофически не хватало, какой-то маленькой, почти незаметной детали, способной полностью изменить рисунок в глазах созерцателя. Но столь необходимая мелочь то и дело ускользала от внимательного взгляда художника, и с глубоким вздохом он вынужден был отложить альбом на край стола. Допивая эспрессо, он, полуприкрытыми глазами, наблюдал за происходящим за столом. Коичи то сидел красный, как помидор, и что-то смущенно выкрикивал смеющемуся от души Окуясу, то заливисто хохотал вместе с ним. Окуясу время от времени дружески дергал за плечо Джоске, но лучший друг реагировал лишь слабой улыбкой, продолжая увлеченно толочь лед на дне стакана трубочкой. И сколько бы Кишибе не пытался, его взгляд останавливался на непривычно понурой фигуре, старательно избегавшей любой возможности зрительного контакта.       Все же глупо было полагать, что он уже забыл о случившемся. В прочем, такое вообще возможно быстро забыть? - Джоске сегодня какой-то неразговорчивый, - не выдержал Рохан, и своими небрежными словами мгновенно оборвал все разговоры вокруг, - что-то случилось?       Хигашиката очень медленно поднял голову и, посмотрев мангаке в глаза многозначительным взглядом, с легкой тенью улыбки на лице почти неслышно произнес: - Все отлично, Рохан-сенсей.       Кишибе почувствовал, как в нем что-то сжалось от его взгляда. В груди что-то неприятно кольнуло. Он взял было свою чашку в руки, но, поднеся к губам, понял, что его кофе кончился, и с легкой досадой вернул ее на стол. Появилось непреодолимое желание сбежать. - Думаю, мне нужно идти, - вставая со стула, произнес он и уловил на себе удивленные взгляды Коичи и Окуясу, то и дело переглядывавшихся то между друг другом, то между Роханом и Джоске, между которыми, кажется, воздух наэлектризовался.       Мангака похлопал по своей папке, как бы показывая, что его ждет дома работа, но вдруг на секунду замер. Пожалуй, сейчас его посетила самая провальная, эксцентричная и глупая идея за несколько последних лет жизни, но остановить себя от приведения ее в жизнь он был уже не в силах.       Попрощавшись, он быстрым уверенным шагом потопал прочь из кафе. Удивительно, конечно, но судьба каким-то образом оказалась благосклонна его крайне нелепому плану: Коичи и Окуясу слишком сильно начали беспокоиться о неестественном поведении друга, потому банально не заметили резко выделяющийся на столе «забытый» альбом. Джоске заметил его сразу.       Когда альбом все же привлек внимание друзей, Рохана уже и след простыл. Коичи хотел было забрать его себе, чтобы на следующий день вернуть, но Джоске опередил его, встав со стула и взяв хорошо знакомую вещь в руки.       На улице заметно потемнело, и, выйдя за пределы кафе, он остановился подумать, стоит ли идти. Ясно, как день, что альбом был своего рода скрытым посланием и приглашением зайти поговорить, но Джоске мешкал: стоит ли наведываться на ночь глядя, или разговоры все же потерпят до следующего дня. Недолго подумав, он все же свернул в сторону своего дома, посчитав, что утро вечера мудренее. По крайней мере, теперь у него появилась возможность обдумать, что он при случае скажет.       Рохан ждал. Подсознательно он, конечно, понимал, что если к нему кто и зайдет вернуть «пропажу», то точно не сегодня, но все равно то и дело крутился около входной двери и заглядывал в окна, пытаясь высмотреть там приближающуюся к порогу фигуру. Но на горизонте никто так и не появился, а стрелка часов медленно, но верно ползла к полуночи, и только тогда он решил, что пора бы лечь спать. Рухнув в объятья мягкой постели, он закрыл глаза, надеясь как можно быстрее уснуть и проснуться, но сон совершенно отказывался идти. Он все время ворочался, а в голову настойчиво лезли одна за другой мысли. Они накладывались друг на друга, объединялись и создавали в голове непонятную кашу, никак не дававшую мозгу отключиться на сон.       Стрелка часов давно переползла за час ночи, когда Рохану все же удалось провалиться в царство Морфея.

***

      Утро началось необычно поздно. Одной из первых мыслей мангаки, после того, как он взглянул на время и обнаружил, что приближался полдень, была та, что возможно Джоске уже приходил, а он просто проспал его визит. Мысль эта, правда, была тут же сочтена крайне глупой и отброшена прочь – Рохан хорошо помнил, что Хигашиката тот еще соня. Потому, прежде, чем раздался звонок в дверь, он даже успел нормально позавтракать и совсем немного поработать. - О, это ты? – с притворным удивлением, скрестив руки на груди, спросил он. - Твое, - безо всяких приветствий, коротко обрубил Джоске и протянул альбом законному владельцу. Рохан медлил, глядя на него полными безнадеги глазами, и всячески подбирал нужные слова, но, так и не найдя нужные, молча принял возвращенную вещь в руки. - Благодарю, - сдержанно кивнул он. Голос неприятно сипел, - боялся, что уже и не увижу его.       «Кажется, я начинаю повторяться», - с досадой отметил про себя мангака и уже вслух предложил: - Зайдешь?       Джоске ответил слабым кивком и проследовал за хозяином дома внутрь. Рохан старался держаться, как и обычно, чуть надменно, но гнетущее молчание на корню подрубало его хоть какую-либо уверенность. Он безумно злился на себя и на Джоске, на то, что никак не мог собрать себя в руки, и тело парализовала дрожь волнения. В сложившейся ситуации они словно поменялись ролями: Хигашиката, по крайней мере внешне, держался спокойно и твердо, лицо не отражало каких-либо особых эмоций. Разве что в глазах поселился странный отблеск грусти.       Рохан предложил ему пройти в отремонтированную гостиную, а сам сбежал на кухню за чаем. Джоске бегло осматривал помещение, в котором ему не так давно приходилось заниматься уборкой. В комнате пахло совсем новой мебелью и пустотой, говорящей любому зашедшему, что хозяин дома бывает здесь крайне редко. Полки высокого деревянного шкафа со стеклянными дверцами были полупусты, кое-где в углах лежали так и не разобранные до конца коробки с вещами, которые, видимо, должны были занимать голые полки. У стены стоял широкий кожаный диван, а чуть поодаль хорошо знакомое Джоске кресло, от взгляда на которое он невольно передернулся. На секунду его посетила мысль: «Как Рохан смог перетащить его со второго этажа сюда в одиночку?», но он тут же просто забыл про нее, посчитав совершенно не важной.       Побыв в одиночестве, Рохан очевидно смог как-то привести себя в видимое равновесие. Джоске с вежливой улыбкой принял из его рук чашку и подошел к окну, без особого интереса выглядывая на улицу. Молчать не хотелось, но и о чем говорить Хигашиката слабо представлял, потому решил, как и обычно, сказать первое пришедшее на ум: - Все же я был прав. Сейчас здесь гораздо лучше.       Рохан, чуть подавившись чаем от внезапных слов, лишь громко фыркнул: - Ну и откуда тебе знать, как здесь было до пожара?       Джоске пожал плечами и продолжил смотреть в окно. Рохан смотрел в его спину и выжидал, скажет ли он еще что-нибудь, но Хигашиката предпочел не продолжать диалог. Тогда, немного подумав, Кишибе заговорил сам: - Я почти и не заходил сюда. Все время провожу в кабинете, сам понимаешь. - Да уж, я вижу, - Джоске усмехнулся и коротким кивком головы указал на коробки в углу.       Рохан в ответ лишь недовольно что-то буркнул в чашку. На губах Хигашикаты повисла какая-то загадочная улыбка, которую мангака тщетно пытался разгадать. Он вновь ощутил, как его начала медленно захватывать некая зачарованность, но тут же отогнал ее, махнув головой, словно пытаясь в прямом смысле стряхнуть шальную мысль. - Как работа? – выдернул из размышлений его отстраненный голос Джоске. - Прекрасно, - Рохан ответил коротко, но крайне ёмко, придав голосу максимальную воодушевленность. Вот в чем, а в работе у него действительно все шло вполне гладко и ровно. Без особых, конечно, скачков вверх, но все же стабильно хорошо. - Да, - согласно кивнул Джоске и, впервые посмотрев Рохану в глаза, добавил, - я просмотрел твой альбом. Ты действительно очень здорово рисуешь. - Хей! – Рохан, чувствуя, что на лице заиграл румянец, несдержанно воскликнул, - Сколько раз говорил не смотреть? - Как будто я там что-то не видел, - разведя руками, усмехнулся Джоске, от чего лицо мангаки стало еще более пунцовым. Он прекрасно знал, что в том альбоме ничего особенного, кроме рассветов-закатов да морских зарисовок не было, но от одной мысли, что в руках у Хигашикаты могли оказаться другие его эскизы, становилось дурно.       За эти несколько недель он невольно набросал несколько весьма откровенных зарисовок, которые уж точно не смог бы применить ни в одной своей работе. От одного взгляда на собственные рисунки, ему становилось неловко, потому он предусмотрительно вырвал те, что были неосторожно нарисованы в общем альбоме, собрал вместе с теми, что были на отдельных листах, и спрятал в самый дальний ящик стола, предварительно засунув в бумажный конверт. Выкидывать работы рука не поднималась, но от одной мысли, что кто-то может их обнаружить, кровь приливала к лицу. Тем более, если этим кто-то окажется Хигашиката Джоске. - Копаться в чужих вещах без спроса как минимум некультурно, - уперев правую руку в бок, продолжал возмущаться Рохан. - Если не хотел, чтобы я смотрел, так зачем тогда альбом оставлял? – Джоске разговор откровенно веселил, и, не скрывая улыбки, он пригубил свой все еще слишком горячий чай.       Рохан не знал, как это парировать, потому отступил, признавая собственное поражение в словесном поединке. - Впредь не суй куда зря свой любопытный нос. - А ты планируешь свой альбом снова забыть?       Глаза Рохана будто метнули в Джоске молнии, мангака с трудом сдержал непреодолимое желание швырнуть что-нибудь в окончательно обнаглевшего школьника.       Хотелось стереть эту издевательскую улыбку с лица. Хотелось… хотелось. - Эй, Рохан, - вдруг успокоив смех и слегка нахмурившись, Джоске быстрым шагом подступил к нему.       Мангака попытался сделать шаг назад, но не успел, когда его руку перехватили и потянули на себя. - Ага, - разжав чужую ладонь утвердительно произнес Джоске, - значит, не показалось.       В слегка трясущейся руке Рохана лежала авторучка. - И давно ты планировал использовать на мне свой станд? - Хигашиката огорченно прикрыл глаза и, не встретив сопротивления, легко отобрал ручку. Рохан стыдливо отвернул голову. Его поймали с поличным как маленького ребёнка, и щеки от этого запылали ещё сильнее. Джоске продолжал одной рукой удерживать его кисть и внимательно вглядывался в его лицо, будто бы что-то выискивая. - Если бы хотел, давно использовал, - недовольно буркнул куда-то в свое плечо Рохан. - Можешь и не пытаться повторять мои слова, - Хигашиката вздохнул и отступил, нехотя выпуская чужую руку из своей хватки, - я ведь все прекрасно понимаю.       Рохан все ещё не смотрел на него. Стиснув зубы, он усиленно пытался успокоить учащенно забившееся сердце и согнать с лица предательскую краску.       «Да что же со мной происходит?» - Рохан, - вдруг окликнул его странно хриплый голос. Дрожащие пальцы Джоске неуверенно коснулись его подбородка, вынуждая повернуть голову, и тут же отпрянули, словно обоженные острым взглядом зелёных глаз.       Он отошёл на пару шагов назад и, высоко взмахнув крепко сжатой в руках ручкой, принялся что-то усиленно выводить на тыльной стороне ладони левой руки. Наблюдавший за ним Кишибе моментально сорвался с места с криком: - Идиот, ты же можешь порезаться!       Но Джоске невероятно быстро и элегантно отскочил в сторону, торопливо выводя что-то на ладони, а когда Рохан все же остановил его, с довольной улыбкой разжал обе руки. Падающая авторучка тут же была поймана появившимися из ниоткуда руками Crazy Diamond и оказалась прямо у Рохана перед носом, но того она мало волновала, потому он лишь резким движением руки отодвинул ее в сторону. Схватив Джоске за кисть, он, шипя про себя ругательства, посмотрел на ладонь и, выпучив глаза, замер на месте, слегка приоткрыв от удивления рот.       «Я люблю Кишибе Рохана».       Повисла долгая неловкая пауза. Вокруг второпях написанных иероглифов чуть выступила кровь от слишком резких движений пера. Рохан отступил на шаг, прикрыв рот рукой и все ещё не сводя взгляда с руки. Джоске потупил взгляд и уткнулся в пол, смущенно ковыряя половицу носком туфли. - Ты бы все равно рано или поздно воспользовался стандом, - бубнил он себе под нос, - ведь если твёрдо решил, что воспользуешься, значит сделаешь это.       Он поднял голову и заглянул в глаза Рохана. На том лица не было, он ошалелым взглядом смотрел куда-то в пустоту и слабо махал головой, что-то усиленно отрицая и едва слышно повторяя: - Ты чего… идиот… зачем…       Смятение застряло в горле тугим комом, в висках неприятно стучало. Рохан не знал, как реагировать, что ответить и лишь повторял свою бессвязную мантру. - Я хотел, чтобы ты узнал об этом непосредственно от меня, - заключил Джоске и безразлично пожал плечами, - можешь применить свой станд, я забуду этот разговор или тебя забуду. Ты сам знаешь что нужно написать.       Он взял из рук станда авторучку и протянул мангаке, но тот стоял как вкопаный и все ещё не смотрел на него. Кажется, в нем что-то безвозвратно сломалось. В голове раз за разом прокручивалась короткая фраза.       Джоске не выдержал и, подойдя к нему, крепко прижал к себе и закрыл глаза. Рохан вздрогнул и тут же попытался оттолкнуть его, но кольцо рук сжалось лишь крепче. - Да что ты творишь вообще? - мангака вдруг сорвался на отчаянный крик, - Отпусти меня!       Но Джоске сжимал его лишь сильнее, пресекая любое сопротивление со стороны Рохана. После нескольких минут тщетных попыток вырваться он обреченно простонал и расслабился в чужих руках, сам невольно цепляясь за чужую спину. - Ты, - надломленно начал он, - Хигашиката Джоске, твой станд способен чинить вещи, но ты сам… ты сам только и способен, что ломать.       С этими словами он сделал новую попытку вырваться, но вновь был остановлен. Джоске успокаивающе положил свою руку на опущенную голову и нерешительно запустил пальцы в чужие волосы. Рохан уткнулся лицом в слабо вздымающуюся грудь и вслушивался в частый стук. Он вдруг понял, что совершенно не понимает природы пронзившей всё его естество дрожи; что никак не может привести в порядок собственные мысли и сделать какой-либо логический вывод; что окончательно запутался в собственных чувствах и разрывается между «так не должно быть» и «а как должно?».       Кольцо рук чуть ослабло, и Джоске немного отпустил мангаку, скользнув рукой со слегка растрепавшихся волос к щеке. Рохан поднял на него глаза. Они застыли в таком положении, ощущая всем телом вдруг ставший плотным воздух и тихо сглатывая, ни то боясь, ни то не решаясь на действие или слово. Первым не выдержал Джоске. Опять. Он потянулся вперед и неуверенно прижался к губам Рохана своими. Тот не отпрянул, но и не ответил на поцелуй, держась холодно и отстраненно. Стоило Хигашикате отпрянуть назад, как мангака уставшим от собственной путаницы в голове голосом спросил: - Зачем ты это делаешь?       Джоске пожал плечами и незатейливо вложил в его руку авторучку, которую почему-то продолжал сжимать в руке: - Можешь все исправить. Но ты этого не хочешь. - Идиот, - тоном доктора, объявляющего пациенту неутешительный диагноз, отчеканил Рохан, - неизлечимый, непоправимый, невыносимый, наглый, круглый идиот.       Джоске улыбнулся, смотря, как на лице старавшегося казаться серьёзным мангаки полыхал румянец. С видом нашкодившего кота он довольно протянул: - А ты, высокомерный зануда и зазнайка, влюбился в идиота.       Рохан вздрогнул от услышанных слов и хотел что-то возмущенно выкрикнуть, но тут же был заткнут настойчивым поцелуем. С трудом разорвав его и оттолкнув окончательно потерявшего совесть Хигашикату, он громко выпалил: - Да что ты вообще себе позволяешь? - Как будто ты против? - со смешком удовольствия Джоске притянул его к себе и, резко развернув вокруг себя, толкнул назад. Рохан не успел проявить сопротивление, когда его руки оказались перехвачены, а он сам оказался в горизонтальном положении, вдавленный в холодную кожу дивана. В глазах нависшего над ним Джоске сиял озорной огонёк, и Рохану вдруг стало не по себе. Он испуганно смотрел на него и шумно сглотнул, не в силах что-либо произнести. Мыслей не было. Были лишь глаза напротив и самодовольная улыбка. Рохан вдруг понял, что просто не может, да и не хочет сопротивляться этому горящему взгляду и сильным рукам, сжавшим его кисти. На новый поцелуй он охотно ответил с пробудившейся внутри жадностью, но все ещё продолжал непривычно смущаться собственных мыслей и действий. Стоило чужим рукам отпустить его, как он тут же обвил Джоске своими и прижал к себе сильнее, ощутив вдруг каждой клеточкой тела прилив небывалого возбуждения. Последние капли сопротивления высохли и испарились от жара чужих, яростно целовавших его губ.       Они с трудом оторвались друг от друга, и Рохан вдруг не сдержал вздоха восхищения, видя перед собой взъерошенного и невероятно счастливого Хигашикату. - Джоске, - в глазах его заискрился восторг, а пальцы сами потянулись к чужим губам, - твое лицо! Ты великолепен! Он вдруг странно заулыбался и начал активно крутить головой из стороны в сторону: - Мой альбом! Срочно, я должен срочно это зарисовать, где же… Он попытался встать, но тут же был остановлен рукой юноши и послушно рухнул назад. - Ну, нет, Кишибе Рохан, - ухмыльнувшись, протянул Джоске, запуская руку ему под футболку и, и наклонившись к уху, тягуче прошептал, - ты можешь рисовать меня сколько угодно и как угодно, но сейчас я тебя никуда не отпущу.       И мангака внезапно даже для себя самого легко повиновался, вовлекаемый в новый долгий поцелуй.       В жизни Кишибе Рохана вдруг наступили перемены, к которым он совершенно точно был не готов, но от которых без единой капли сомнения был счастлив.