Наказание

-Пожалуйста, Сехун-а, мне очень больно! – послышался скулёж откуда-то снизу. Вплетенные в волосы пальцы сильнее дернули за выкрашенные в черный и красный корни. Но никому ведь не интересно, что Бэкхёну больно, ведь нужно было сначала думать, прежде чем в открытую клеиться к Минсоку. А О очень ревнивый и наказывает он тоже «очень». Естественно, на крики никто не прибежит, ведь они вдвоем, всё спланировано. Да, порой Бён побаивался своего парня, но что-то заставляло его идти по острию ножа и всячески подшучивать над младшим на публике. Правильно, ведь на сцене они как на ладони, но стоит только завернуть за угол и Бэкхён снова стоит, прижатый обеими руками к стене, и просит прощения, унижается. Но в этот раз всё вышло за дозволенные рамки. А правила гласят: «не смей заигрывать с другими у Сехуна на глазах, не смей даже тогда, когда он не видит. Потому что всё равно он об этом узнает». Горячий язык макнэ прошёлся по выпирающим скулам и собрал солёные слезинки. Бён знает, что будет, потому что уже сейчас чувствует, с какой силой его вжимают в матрас. Широкие плечи, острый кадык и очень сильные руки всегда заводили старшего, но сейчас он был чертовски напуган. Знаете, в этот момент Бён даже удивился, почему Сюмин остался нетронутым. Правильно, ведь это не он виноват. А виноват тот, у кого сейчас вся шея в огромных синяках и кровоточащих укусах. Вот, как Сехун его любит, вот как его помечает. Легкая цветастая туника рвется по швам, слышен треск и пуговицы падают на пол, закатываясь куда-то в конец комнаты. Сехун уничтожит всё на Бэкхёне, что как-то связано с сегодняшним днем и его глупыми подкатами, будто ничего и не было. Парень заламывает вверх руки старшего и склоняется над его ухом, низко шепча что-то вроде «ты за всё заплатишь». Паника охватывает темноволосого, он начинает брыкаться, старается вылезти из-под макнэ, но всё тщетно, потому что неожиданно его ладонь накрывает пах и несильно сжимает. -Остановись, прошу тебя, - голос подводит Бэкхёна и выдает его страх с потрохами. Рыжеволосый улыбается и довольно хмыкает, зная, что его хён никуда не сможет уйти.Не поможет ни умоляющий взгляд, ни тихий скулёж, и даже крики. Он провинился и должен за это ответить. Но все чаще Бэкхён ловил себя на мысли, что ему нравятся руки, сдавливающие его горло, сильные удары ладони по обнаженным ягодицам и синяки, полученные при долгом стоянии на коленях. Резким движением руки Сехун перевернул парня на живот, заставив его инстинктивно прогнуться. Холодными пальцами он сжимал помятую простынь, стараясь найти в ней какую-то поддержку. Бэкхён прислушивался к каждому шороху, боясь повернуть голову назад. С накопившейся злостью Сехун выдернул свой ремень, конец которого с характерным шлепком ударился о пол. Бэкхён застонал одновременно от желания и ужаса, он не знал, что простой флирт с Минсоком заставит его так заревновать. Только теперь он понял, каким самоконтролем обладает его парень, сдерживая свои порывы. От этих мыслей Бэкхёна отвлёк удар натянутого сложённого вдвое ремня. Сехун опустился на кровать и приказным тоном заставил Бёна лечь ему на колени так, чтобы его ноги свисали, а задница была стыдливо приподнята. Ладонь О опустилась на упругие ягодицы. С губ старшего сорвался приглушённый стон. Рыжеволосый заткнул его рот ремнём и продолжил наносить множественные удары по покрасневшему заду. По щекам Бэкхена скатывались слезы. Заметив это, Сехун наклонился к нему и провёл своим шершавым языком по линии от подбородка к уху и, прикусив его, ласково прошептал: -Сегодня обойдёмся без растяжки, котёнок. Губы парня находились так близко к губам Бёна, ему захотелось загладить вину поцелуем, пообещать, что больше не будет поводов для ревности и злости, но Бэкхён слишком горд для этого. Вместо извинений он выдавил из себя какую-то бессмысленную фразу, заставив Сехуна поставить его раком. Да, колени и локти будут неприятно саднить, а сидение на растраханной без смазки заднице покажется самым страшным кошмаром, зато он не почувствует себя настолько униженным в глазах своего партнёра, каким бы он себя чувствовал после пары слов извинений . Старший шире развёл ноги, стараясь сделать проникновение менее болезненным. Сзади послышался звук расстегивающейся молнии. Макнэ взял в свои руки ладони Бэкхёна и вынудил раздвинуть перед ним свои ягодицы. Резким движением Сехун вогнал в него свой член и тихо простонал от того, как приятно сжимали его ствол гладкие стенки ануса. Темноволосый стиснул зубы и зажмурил глаза: отрывистые движения младшего приносили боль и удовольствие одновременно. О знал Бёна наизусть, знал все места, где нужно потрогать, чтобы было очень хорошо, поэтому не удивительно, что он попал по его простате сразу же. Комнату наполнили шлепки кожи о кожу, скрипение кровати и громкие стоны обоих. Сехун постоянно менял скорость и силу толчков, не давая никакой возможности подстроиться и подмахивать бёдрами навстречу. В какой-то момент Бэкхён просто потерял счёт времени, не имев больше понятия о том, сколько он лежал под своим парнем. Все тело начало саднить от синяков и укусов, а из треснувшей от напряжения царапины на спине начала сочиться кровь. Бэкхён кричал и извивался на кровати, цепляясь за её изголовье. В его глазах начало темнеть, он не смел даже прикоснуться к себе, ожидая разрешения на то, чтобы кончить. Он уже почти потерял сознание от происходящего, но внезапно сильные руки младшего подхватили его и перевернули на бок. Сехун лёг позади него, сменяя жесткие толчки на глубокие и плавные. Своей ладонью он обхватил член темноволосого, водя по нему пальцами в такт движениям. Бэкхён откинул голову на плечо макнэ, добиваясь от него наконец долгожданного поцелуя, который сгладил все, что произошло с ними за этот день. - Ты только мой, - послышался голос младшего, когда Бэкхёна настиг сильнейший оргазм, - не смей забывать об этом. Еще раз загнав свой член в задницу Бёна, Сехун кончил в него. - Сехун-и, что же ты наделал? Посмотри на это, менеджеры всё узнают, меня убьют, - старший провёл пальчиками по своим ключицам и шее, обводя ими выступившие синяки и укусы. - Пусть все знают, я никому не позволю кричать на тебя, - макнэ приобнял его за плечи. Бэкхён положил голову на грудь Сехуна и прижался к нему всем телом. Любит. Он его безгранично любит. Каким бы страшным не был его гнев, он никогда не будет чувствовать себя с кем-то лучше. Удовольствие, смахивающее на мазохизм - то, ради чего Бэкхён живёт - сейчас рядом, буквально в сантиметре от него. - Ещё раз увижу, как ты флиртуешь с кем-то, - начал О, но Бён тут же заткнул его нежным и долгим поцелуем.