Син.

Что делать дальше, я, честно сказать, не особо осознавал. Нет, ну то есть, вернуть Ключ — да, сделаю, а дальше то что? Гильдия? Возможно, но боюсь представить, как мне придет извернуться в процессе разговора с ворами, чтобы мне поверили. И ведь даже доказать не выйдет — пещера мало того, что затоплена, так и обвалена. — Еле вылезти успел, чтоб этому золотому икалось. — Бухтел я, сидя у входа в пещеру без портков и вообще какой бы то ни было одежды, ибо вся она сейчас просыхала над разведенным в пещере костром. Почему я сам не остался там? Задолбали пещеры. — Вот скажи мне, хрен ли у меня все через ж*пу? — Кладу ладони на морду подошедшему медведю. — Р-раа? — Михалыч от такого обращения, кажется, чуток охренел. Нет, ну представьте, вы медведь и возвращаетесь к себе в берлогу, а тут какой-то голый мужик сидит у входа в вашу пещеру и философствует. А увидев вас — медведя, не убегает, как сделал бы любой нормальный человек, а наоборот решил с вами поговорить о вечном. Любой бы охренел. — Вот и я думаю — нахрен все это. — Вынимаю кинжал из подбородка мишки и его туша валится на промерзлую землю. — Закину Скелетный Ключ, запрыгну в схрон Векс, после чего заскочу в Гильдию, а может и нет, и свалю к магам, а оттуда… да нафиг, и так план длинноват. — Фыркнув себе под нос, я подхватил тушу медведя и понес ту в пещеру. — А пока что искушаем стейка из мишки. Надеюсь, паразиты в его мясе сдохнут в моём. Я то точно не сдохну. Через полтора часа, просушив одежду и наевшись полусырого-полупережаренного мяса медведя, ибо никогда не был хорош в готовке, а все припасы промокли и пришли в негодность, я улегся спать. И вынужден признать, давненько такого хренового сна не было. Мне снились мертвецы. Это было странно, но это было. Мимо проносились лица всех более-менее близких умерших, кого я когда-то знал. Началось шествие с Неро и закончилось Векс. Ни Карлии, ни Мерсера, ни Галла не было. Брина, кстати, тоже. И вот, по идее, в таких случаях видевший все это должен испытывать какие-то неприятные чувства или еще что, но нет. Я просто в очередной раз увидел мертвецов, с чьей смертью уже давно смирился. А еще даже сквозь сон я чувствую на себе чей-то взгляд и вот это уже вызывает во мне неприятные чувства! — Слышь, вуайерист, отвали, пока я тебя сам не «отвалил». — Переворачиваюсь на другой бок, стоило лишь прекратить чувствовать чей-то назойливый взгляд. Не смотря на присутствие лишнего внимания, мне слишком сильно хотелось спать. Видимо, несмотря на бессмертие, моральная усталость оказалась слишком сильна и глаза в самом, что ни на есть, прямом смысле не открывались. Вот только довольно скоро вновь появилось это ощущение чужого взгляда! Знаете, есть такое ощущение, когда чешешь одну точку тела и неожиданно начинает чесаться другая, которую ты почесать уже не можешь или можешь, но стоит это сделать как чешется еще одна точка. Лично меня это раньше бесит неимоверно. С этим чужим взглядом то же самое. — Бл***, я щас тебе глаз на ж*пу натяну. — Принимаю сидячее положение на шкуре медведя, что служила мне подстилкой и смотрю на ухоженного старика в двухцветном пальто, что сидел на непонятно откуда взявшемся кресле. Кресле. В пещере медведя, мать его. — Ну привет. Легкая улыбка сидела на его лице почти идеально и если бы не легкое подрагивание левого уголка губ, которое порой превращало легкую улыбку в безумный оскал, я бы поверил в его благожелательность. Ладно, вру, даже тогда бы не поверил. Сложно поверить в благожелательность того, кто смотрит на тебя глазами с черной склерой, золотой радужкой и кошачьим зрачком. — Привет-привет. — Он вытягивает руку закрытой ладонью вверх и раскрывает ту. В этот момент я даже сморгнул. В его ладони лежал огромный кусок сыра, ну никак не могущий спрятаться в кулаке. — Сыру? — Не откажусь. — Беру протянутый треугольник и отгрызаю от него немалый кусок. — Вот хде ты *глоть* был пару часов назад? — Не поверишь, дорогой мой Син. — Его губы растянулись чуть сильнее, видимо, пытаясь создать видимость милой, приторной улыбки. — Тебя искал. — И как, нашел? — Скорее нет, чем да… или да чем нет… или еще сыру? — В его руке появилась теперь уже немаленькая такая головка сыра. С отсутствующим куском треугольной формы. — Да нет, на ночь много есть вредно. — Враньё! — Тут же Шеогорат скорчил злую, я бы даже сказал, непримиримую мину и экспрессивно взмахнул рукой из-за чего сыр, в ней находящийся, улетел из той и попал в отрезанную голову медведя, превратив последнюю в такую же головку сыра. — Вот я всегда ем на ночь! Разве можно сказать, что со мной что-то не так? — Он встал со своего кресла и покрутился на одной ноге, оглаживая себя руками вдоль пальто. — Знаешь, и правда врут. — Я задумчиво посмотрел на Принца Даэдра. — И все же, мы отклонились от темы. — И правда. — Он вернулся на кресло и создав очередной кусок сыра в руке, принялся его жевать и говорить, из-за чего кусочки сего продукта падали ему на одежду. — Вот представляешь, сижу я, значит, разговариваю со стариной Пелагием, скучнейший человек, должен тебе признаться, о былых деньках, обсуждаю неспортивное поведение команды Септимов во время забивания братца Мерунеса во врата Обливиона… — И пусть его рот забит сыром, но говорил он вполне внятно. — Как бац! — На последнем слове он вновь взмахнул руками и сыр вновь улетел. Угадаете, куда попал? Ага, в те две головки сыра (Меня начинает коробить от этого слова). И знаете что? Вместо двух головок сыра там теперь три головы медведя. Сам Шеогорат, чуть наклонившись, уперся локтями себе в колени и возложил голову на подставленные ладони. — Ты исчез. А ведь я так надеялся, так ждал, что ты исполнишь еще что-нибудь в том же духе! Порадуешь старика! — Во время этой, насыщенной эмоциями речи Даэдра встал и начал расхаживать по пещере, в конце-концов встав передо мной, раскинув руки и устремив печально-безумный взгляд вдаль потолка пещеры. — И что я по твоему сделал? Конечно же пошел к сестрице Нокти-тян! — Нокти… тян? — И? — Поняв, что пауза затягивается, спросил я. — И да — сыр самое важное в этой жизни. — Сделав мину полностью уверенного в своей правоте человека, Принц Безумия скрестил руки на груди и, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. -… Меня то ты зачем искал? — Сдержав полный горести и тоски вздох, вновь вопросил я этого… безумца. — А? — Он быстро открыл глаза и оглянулся, будто и впрямь уснул. — А… Да просто так. *Шлеп* Смачный шлепок разнесся по пещере, а когда я убрал руку от лица, тут никого уже не было. Лишь три медвежьи головы, от которых прямо-таки воняло сыром говорили о бывшем здесь визитере. На следующее утро я, особо не торопясь, вышел в путь. Шел без остановки несколько дней кряду и, что чуть повысило мне настроение, ни разу не попался ни разбойникам, ни троллям, гигантам и вообще различной живности Скайрима. А вот пред вратами храма мне значительно сократили путь. Эпичного прохождения по пути Паломника не получилось, ибо стоило мне войти в пещеру со скрытым храмом, как Даэдра тут же появилась предо мной. — Матиуш. — Она чуть кивнула. — Ноктюрнал. — Отзеркаливаю кивок. — Твоё? — Протягиваю Скелетный Ключ. — Да-а… — Артефакт исчезает из моей руки темно-синим пламенем. — Ты знала, что Бриньольф предатель? — А что есть предательство? — На её лице появилась озорная улыбка. — Он ведь никогда и не был верен ни мне, ни тебе, ни Гильдии. Даже когда давал клятву, он оставался верен тому, кого считал другом и той, кого любил. — Он любил Карлию? — Приподнимаю в удивлении брови. — Нет, не важно. Это уже прошедшее дело. Мы в расчете? — Вполне. — Девушка улыбается и тут же оказывается вплотную ко мне. Положив свои хрупкие с виду ладошки мне на плечи, она спросила. — А может заключим еще один контракт. — Пожалуй… откажусь. — Чуть отодвигаюсь, дабы не чувствовать её дыхание на своей коже. — Хм. — Её эмоции враз переменились с легкого веселья и озорства на скуку. — Ну и ладно. Можешь оставить броню и меч себе, вот только… — Даэдра коснулась своим маленьким пальчиком моей груди, а после и меча. Опускаю взгляд на места соприкосновения и вижу, а точнее не вижу знак Соловьев. — Ты все же не Соловей, так что нечего светить моим знаком. Прощай, Тейн. Глядишь, еще свидимся. — И исчезает, разлеетевшись стаей ворон. — Надеюсь нет. — Поворачиваюсь и иду на выход. Надо посетить Рифтен.

***

— Значит, Брин оказался крысой и убил малышку Векс? — Делвин, да и вся Гильдия сверлила меня крайне хмурыми взглядами. Действо происходило в Буйной Фляге, за одним из столов. Вокруг собралась вся Гильдия, но говорил лишь Делвин, как старший. Что меня неимоверно радовало, так это тот факт, что меня еще не пытаются убить. — Именно так. — Спокойно киваю. — И найти тела не получиться, так как пещеру затопило? — Делвин хмурился все сильнее, но умело держал себя в руках. — Да. — А это… ты смог в одиночку вытащить, после тяжелого боя и выплыть из пещеры, уходящей под воду? — Он указал пальцем на бриллианты — глаза фалмера. — И ты считаешь, что я поверю в эту чушь? — Считаешь я вру? — Все так же спокойно вопрошаю. К чему нервы? Все одно — правда звучит крайне бредово и мне, скорее всего не поверят. — Да. — В толпе послышался звук вытаскиваемого клинка. — А это? — Указываю на бриллианты, намекая на то факт, что мне бессмысленно было приходить сюда. — Откуп. -… — Логично, ответить нечего. — И в любой другой момент я бы этим откупом тебя и убил. — Продолжил Делвин. — Вот только пусть ты и был с нами всего-ничего, но сделал многое. А сейчас принес то, что может выправить дела Гильдии. Мы в расчете. — Толпа разошлась по своим делам, хотя хмурые взгляды меня все еще сверлили. — Делвин… — Но дорогу сюда забудь. — В его взгляде читалось искреннее желание убить. — Гильдия с тобой дел иметь не будет. — Удачи. — Поднимаюсь из-за стола и иду на выход. — Надеюсь, больше не увидимся. — Донеслось мне в спину. Выйдя из канализации и поднявшись на основной уровень города, я, не обращая внимания на льющий дождь, пошел к городским вратам. Желания оставаться в Рифтене у меня не было. Нельзя сказать, что я прямо-таки впал в депрессию, но в Рифтене оставаться в самом деле не стоило. Чем заняться дальше? Не знаю. Путей много и пойти я могу по любому из них. Однако сейчас все же пойду вперед по дороге. Глядишь, она-то меня и приведет куда надо.