Feeling everything

Со временем синяки и порезы, ушибы и ссадины появлялись всё чаще, словно опасности росли вместе с ними. Иногда Маринетт мрачно думала, прижигая очередной раз содранный в кровь локоть, что со стороны Хищной Моли это очень мило — заботиться о том, чтобы уровень опасности акумы соответствовал возрасту. Сегодня проблемы локтем и плечом не ограничивались: несколько едва заметных царапин на щеке и ссадины на костяшках. Печально, но никакая удача Ледибаг не могла исцелить того, что нанесено не магией акумы. Тебя исполосовали каким-нибудь волшебным мечом? Всё исчезнет, словно и не было. Акуманизированный Молью человек с наслаждением впечатает тебя в стену? Не забудь после спасения Парижа заглянуть в домашнюю аптечку и самостоятельно позаботиться о своем геройском здоровье. Ужасная несправедливость, как думала Маринетт. Тикки на шипение своей подопечной только виновато вздыхала и напоминала, что Коту Нуару пришлось куда хуже.  — Какая же я ЛедиБаг, если притягиваю неудачи, за которые приходится расплачиваться напарнику? — тоскливо спросила свою квами девушка и наконец закрыла свою аптечку, заведённую ещё год назад, когда таскать бинты и антисептик из общей, семейной, столь часто стало слишком подозрительно.  — Ты не виновата, Мари, — наверное, в сотый раз вздохнула Тикки.  — Да, да, знаю, — девушка откинулась на спинку стула и шумно выдохнула, запустив пальцы в чёлку. — Просто переживаю. Надеюсь, с ним всё в порядке и он хотя бы добрался до дома… — Маринетт тряхнула головой и вывела стоящий на столе ноутбук из спящего режима, тут же открыв страничку ЛедиБлога. Алья — кто бы сомневался — уже успела загрузить пост с парой затравочных фотографий и обещание залить все остальные в течение вечера. Подруга выбрала самые удачные, где герои Парижа уже красиво повергли акуму, а не те, где они с Котом валялись в обломках и осколках витрины, и Маринетт была за это крайне благодарна: не хватало ещё, чтобы кто-нибудь связал сегодняшние травмы ЛедиБаг и кучу ссадин по всему телу с правой стороны некой Дюпэн-Чэн. Телефон на столе тихо завибрировал, и Маринетт с тенью улыбки открыла сообщение от подруги.

***

Сегодняшний вечер у Габриэля Агреста был неожиданно свободным, хоть часть этого вечера он уже занял очередной попыткой добыть почти неуловимые Камни Чудес. Теперь же можно было насладиться тишиной в поместье и посмотреть материалы по текущим проектам, выместив досаду на собственных черновиках и эскизах. Габриэль, сцепив руки за спиной, прошёл по коридору крыла, где находилась комната его сына — и остановился, услышав громкий звук от падения чего-то очень тяжёлого. Мужчина застыл, прислушиваясь, но в поместье снова воцарилась тишина, однако чувство тревоги нарастало. Габриэль сделал один шаг вперёд, к своему кабинету, а потом, не выдержав, развернулся и быстро пошёл к комнате сына.  — Адриан! — тихо позвал мужчина, постучавшись, но не открывая дверь. Здесь, в этой комнате, он был редким гостем, даже не помнил уже, когда он заходил сюда в последний раз, но… непривычно резкое чувство тревоги неприятно холодило где-то в груди, не давая уйти. Габриэль решительно потянул за ручку, здраво рассудив, что если что-то пойдёт не так, то ещё больше испортить отношения с сыном уже просто невозможно. Сначала ему показалось, что в комнате, залитой сумерками, никого не было: только разбросанные по столу книги, небрежно висящие на спинке стула рубашки, стоящий на полу расстёгнутый рюкзак и открытое окно. А потом Габриэль услышал шумный выдох, и опустил взгляд. Адриан лежал там, у окна, в странной позе поломанной куклы: одна рука неловко подвёрнута под живот, вторая — вывернута ладонью вверх; ноги вытянуты. Спустя мгновение Адриан, не заметивший, что он в комнате уже не один, с тихим стоном перевернулся и коснулся затылком холодного пола. Морщась, протянул левую руку и ощупал правое плечо; ткань белой рубашки податливо сминалась под пальцами, мгновенно багровея, словно на руке у парня по волшебству расцветали розы. Всё ещё не замечая застывшего на пороге отца, Адриан с тихим шипением сквозь зубы принял сидячее положение, уцепившись за импост, и стянул левой рукой сначала рубашку, а затем и футболку, обнажив разодранное плечо и окровавленный локоть. На спине повреждений не было, но тут парень, словно почувствовав на себе взгляд, повернулся, показав отцу часть расцарапанного торса. Габриэль не глядя нащупал выключатель, и комнату залил свет, заставив Адриана болезненно сощуриться. Агрест-старший, потрясённо выдохнув, разглядывал раны, отчётливо понимая, что сегодня он их уже видел. На другом человеке. На одном из своих врагов. На этом выскочке — Коте Нуаре. Мысли проносились в голове Габриэля со скоростью света, связывая недостающие кусочки пазла: неожиданно внешнее сходство сына с одним из героев Парижа бросалось в глаза, казалось очевидной истиной. И это означало только одно: полчаса назад Габриэль Агрест почти своими руками пытался убить Адриана.  — О… отец?.. — парень выдохнул. В зелёных глазах отразился отчаянный поиск пристойного оправдания, но Габриэль прервал размышления сына полувопросом-полу-утверждением:  — Кот Нуар? — Габриэль всё-таки вошёл в комнату, наконец закрыв дверь, и сделал шаг вперёд, всё ещё разглядывая раны с уже подсохшей по краям кровью.  — Ч-чёрт, — Адриан поморщился, откинув голову: он так привык, что на него в этом доме всем всё равно, что даже предположить не мог, как действовать дальше. Он только знал, что холодная и расчётливая гиперопека отца не допустит такого. Чтобы Адриан Агрест рисковал своей жизнью, а что хуже — лицом и репутацией? Для Габриэля — парень был уверен — ответ на такой вопрос будет однозначным. Никогда. Адриан, с горем пополам уцепившись целой рукой за спинку стула, поднялся на ноги и попытался выпрямиться, насколько позволяло истерзанное плечо. Исподлобья глянул на шокированного отца (краем сознания подмечая, что давно — а может, и никогда — не видел Габриэля столь эмоциональным) и уточнил: — Что, мы с моей Леди уже во всех новостях? — Адриан, не удержавшись, нервно усмехнулся краем губ, а потом осторожно присел на край стула. Снова оглянулся на отца и, выдохнув, прикрыл глаза. — Знаю, ты сейчас попытаешься сделать всё, чтобы это не повторилось, и я не про плечо. Про… Кота Нуара в целом. Потому что опасно, а ещё репутация и всё такое. Точнее, сначала репутация, а потом уже опасно, да, как я мог забыть. Но не… не пытайся меня остановить: то, что я делаю… я чувствую, что это важно, — парень вздохнул и уже куда тише добавил: — Возможно, важнее всего, что я когда-нибудь делал, — Адриан замолчал, невольно заметив, что это, наверное, самый длинный монолог, который он когда-либо произносил в присутствии отца. Габриэль наконец нашёл в себе силы преодолеть жалкие три метра на пути к своему сыну. Адриан редко не соглашался с ним, но всегда, когда это происходило, в голосе сына он слышал обиду. Не сегодня. Сегодня была только усталость и непоколебимая уверенность в своей правоте, задушившая в Габриэле привычный приказной тон.  — Тебе… надо в больницу, — мужчина потрясённо смотрел, как Адриан почти спокойно откинул с глаз чёлку и достал, тихо шипя сквозь зубы, из глубины шкафа с учебниками аптечку.  — Нет, — Адриан мотнул головой, — если уж даже ты заметил, что это травмы Кота, то в больнице и подавно сложат два и два. Я справлюсь, не в первый раз уже, — он поднялся на ноги и неловко перехватил аптечку. Габриэль с содроганием мысленно согласился: Коту Нуару частенько не везло. Выходит, каждый раз, когда сам Габриэль стряхивал с себя личину Хищной Моли и шёл вымещать досаду от поражения на отчётах, эскизах или выкройках для грядущей коллекции, его сын, стараясь не шуметь, пробирался в особняк и зализывал раны?  — Адриан, я договорюсь, чтобы всё было конфиденциально, пожалуйста, давай…  — Нет, — отрезал парень и неожиданно даже для самого себя предложил: — Поможешь? Агрест-старший колебался всего секунду. Молча кивнул, снял пиджак, почти не глядя уронив его на спинку дивана, и закатал рукава рубашки, следуя за сыном в ванную. Адриан со знанием дела достал и разложил антисептик, вату, бинты и — дрогнув — запечатанный пакетик с шёлковой нитью, который, как он раньше надеялся, ему никогда не пригодится. Ну, по крайней мере, с иголкой его отец управится получше, чем сам Адриан левой рукой и глядя в зеркало, рассудил парень и, скосив взгляд на отца, нехотя пояснил:  — Мы так и не знаем, кто он, ну, в смысле, кто Хищная Моль в реальной жизни, а это значит, что он может быть где угодно. И если он узнает… я не хочу, чтобы кто-то, кто мне дорог, пострадал, понимаешь? Ведь… это не так уж сложно проследить, не поступил ли в больницу кто-то с такими же ранами, как ЛедиБаг или Кот. Логично даже. На его месте, — Адриан грустно усмехнулся, на мгновение сцепив зубы от боли, — я бы так и сделал. Габриэля передёрнуло. Да, Адриан не имел ни малейшего понятия, с кем сейчас говорит. Кому доверяет свою, наверное, главную тайну. Хищная Моль пребывал бы в восторге. Габриэль Агрест почувствовал, как к горлу подступает дурнота, когда в его руках оказалась медицинская игла.  — А ЛедиБаг? Она тоже… скрывается? Или с ней ты знаком? В обычной жизни, я имею в виду, — не удержавшись, спросил Габриэль, прикладывая ладонь в одноразовой перчатке к неповреждённой коже на спине Адриана.  — Моя Леди?.. — неожиданно мечтательно прошептал парень, и Габриэль, даже не видя лица сына, был уверен, что на губах у того заиграла совершенно нуаровская улыбка. — К сожалению, но… я надеюсь, однажды она даст мне разрешение наконец найти её. Не зная, что ответить, Габриэль приступил к делу, пропустив иглу сквозь край раны под судорожный вздох сына. Агрест-старший старался не думать о том, что послужило причиной этой раны, но перед глазами упорно всплывало всего одно мгновение: Кот Нуар отталкивает алую фигурку напарницы в сторону и по инерции плечом цепляет торчащую из обрушившейся стены арматуру — ЛедиБаг она целила в живот. А теперь плечо Кота Нуара невольно вздрагивало от каждого стежка Габриэля Агреста, и для мужчины этот момент был самым страшным с момента смерти жены. Габриэль больше не в силах был нарушать тишину.  — Спасибо, отец, — наконец сказал Адриан, пытаясь собрать использованные бинты и перчатки. — Я рад… что ты меня понял. Это для меня очень важно, поверь. Габриэль кивнул, стягивая перчатки.  — Иди, отдохни, я приберусь, — мужчина не шелохнулся и не проронил больше ни слова, пока Адриан уже не оказался в дверях. И только тогда обернулся: — Ты самое ценное, что у меня осталось, Адриан.

***

 — Ой, ребята, как хорошо, что мы наконец вырвались, как в старые добрые времена! — Алья с восторгом пихнула Маринетт в плечо, и та мысленно поблагодарила всех богов сразу, что это было левое плечо. Воскресную вылазку в кафе она пропустить не решилась: Алья бы замучила расспросами о том, что случилось. Не удалось отвертеться даже Адриану, который этим утром под предлогом усталости пытался улизнуть: Алья и Нино в общей беседе представляли страшную уговаривательную силу.  — Всего-то три года прошло с того момента, как выпустились, — закатил глаза Нино. — И говоришь так, словно мы не встречаемся минимум раза три в месяц! — Лейф пожал руку Адриана, последним подошедшего за их привычный столик в кафе. — Эй, чего-то ты бледный, приятель! Вы с Маринетт соревнуетесь в конкурсе на лучшего преемника графа Дракулы?  — Не выспался, — Адриан слабо улыбнулся, потянулся было привычно взъерошить волосы на затылке, но тут же одёрнул руку.  — Конечно не выспался, — Маринетт усмехнулась. Время, когда она не могла вымолвить ни слова перед парнем своей мечты, безвозвратно прошло. Нет, Дюпэн-Чэн не стала любить его меньше, просто со временем научилась держать себя в руках — хотя бы в компании. — Порядочные финалисты на роль преемника Дракулы по ночам бодрствуют, а спят днём!  — В точку, — покорно согласился свести обсуждение в шутку Агрест, задержав на подруге взгляд на несколько секунд дольше обычного. Мари тут же смущённо потупилась и заправила за ухо распущенные волосы, забыв, что на щеке красуются три безуспешно замаскированные царапины.  — Мари, ну-ка повернись, — Алья, не дожидаясь разрешения, повернула Маринетт лицом к себе и скептически приподняла бровь: — Что, подруга, снова спросонья не вписалась в дверной косяк?  — Почти, — Маринетт решила, что «не вписалась в дверной косяк» достаточно близко к «чуть не впечаталась лицом в полуразвалившуюся стену», а некоторые подробности можно опустить. — Но я думаю, это не так интересно, как твоя позавчерашняя суперновость, которую ты вроде как поведала пока только мне по большому секрету. Так что давай, хвастайся! Парни с любопытством уставились на Алью, которая, хитро улыбнувшись, выудила из сумки свёрнутый журнал и положила его на стол:  — Седьмая страница. Читайте! — Сезер прижала ладони к губам в предвкушении, пока парни столкнулись лбами над журналом. Маринетт только ободряюще улыбнулась: статью она прочитала ещё вчера, когда Алья, не выдержав, прислала ей фото. Небольшая, по сути, заметка Альи была посвящена даже не ЛедиБаг, а самому ЛедиБлогу — гордости Альи, который признали одним из самых успешных информационных проектов в прошлом году. За три года существования парижских героев блог значительно вырос, и Алья уже не была единственным администратором: банально не успевала. Сам же сайт подрос, обзавёлся масштабным форумом и архивом (настолько полным, что Маринетт иногда заглядывала туда, чтобы освежить память). Официант принёс заранее заказанный Альей кофе, и компания привычно и почти не глядя схватила по стаканчику. Нино дочитал первым и великодушно протянул подруге ладонь для поздравительного рукопожатия:  — Поздравляю, путь к журналистской славе проложен, мисс Сезер! Алья наигранно прижала руку к сердцу и рассмеялась, и Маринетт тоже, не удержавшись, захихикала.  — Думаю, пора брать автограф, пока Алье ещё по статусу вот так вот забежать с друзьями в кафе перед кино? — поднял голову Адриан и усмехнулся.  — Кто бы говорил, — не удержавшись рассмеялась Сезер и закатила глаза.  — А если честно — поздравляю. Все мы знаем, популярность ЛедиБлога — целиком и полностью твоя заслуга, — уже серьёзно сказал Адриан, возвращая журнал девушке. — Ну так что, идём? Компания согласно кивнула и, похватав стаканчики с кофе, встала из-за стола. Последним встал Адриан, и Маринетт, обернувшись, заметила, как парень, морщась, ощупал правый локоть.  — Всё в порядке? — девушка обеспокоенно нахмурилась. — Ударился?  — А… да, да, ударился, — торопливо кивнул Адриан, соглашаясь с отмазкой, любезно подкинутой Маринетт, и отрешённо глядя на её правую руку со стаканчиком кофе. Маринетт не нужно было даже опускать глаза, чтобы догадаться, что он там заметил. Сбитые в кровь костяшки пальцев. — А… а рука тоже «не вписалась в дверной косяк»? Маринетт нервно рассмеялась:  — Эм, ну да. Я целиком не вписалась, скажем так, — она как можно более уверенно улыбнулась, глядя, как Адриан по привычке пытается взлохматить себе волосы — и шипит от боли. — Оу… повредил руку?  — Нет… то есть да, — Адриан поморщился: глупо отрицать очевидное.  — Потянул, наверное? На тренировке? — уточнила Маринетт, слабо улыбаясь и чувствуя себя отчаянно глупо. Она так часто придумывала себе отмазки, что начала на автомате придумывать их и окружающим, а Адриан уже привычно хватался за них, как утопающий за спасательный круг. Подобные беседы случались между ними не впервые: они звучали нелепо и, казалось, тяготили обоих, но они с прежним упорством пытались оправдать свои травмы друг перед другом. Чаще всего их прерывала Алья, иногда Нино, а иногда они с неловкими улыбками умолкали и больше не поднимали вопрос, так и оставшийся без ответа. Но сегодня Алья никак не шла на спасение.  — Да, точно, на тренировке… — Адриан выдохнул.  — Надеюсь, ничего серьёзного? — Маринетт перехватила стаканчик левой рукой, торопливо пряча правую в карман, но парень снова посмотрел на коричневые корки на ладони, и Дюпэн-Чэн не выдержала, проболтавшись: — Ну, я вообще-то не совсем в дверной косяк врезалась. Скорее… в стену. Чёрт, глупо звучит… Ну, можно сказать, меня толкнули. Почти.  — О, — Адриан сделал шаг вперёд, в сторону выхода из кафе, но застыл в полуметре от Маринетт. — Я, если честно, не на тренировке руку… потянул. Девушку защищал, — парень неловко улыбнулся, не уверенный, насколько подобная полуправда уместна. Маринетт покраснела и отвернулась:  — Надеюсь, девушка того стоила? — Дюпэн-Чэн пожала плечами, чувствуя, как подростковая неуверенность снова накрывает её с головой. Конечно, ведь Адриан защищал какую-то девушку.  — Думаю, да. Хотя… мне не удалось узнать её имя, не говоря уж о близком знакомстве, — Адриан хотел пожать плечами, но вовремя опомнился. Только задумчиво посмотрел на Маринетт, не отвернувшись, даже когда она поймала его взгляд.  — Помогать незнакомкам — весьма благородно, — Маринетт закусила губу, и Адриан усмехнулся:  — Ну, незнакомкой её назвать нельзя… у нас, скажем так, чисто партнёрские отношения, — Агрест не отрывал взгляда от слишком знакомых синих глаз, понимая, что сейчас всё, что он разболтал, выдаёт его с головой. А Маринетт понимающе кивнула:  — Да, понимаю. Тоже есть такой… знакомый, — девушка снова прикусила губу и прикрыла глаза, словно сожалея о сказанном.  — Вот как? — Адриан приподнял левую бровь. — Надо же, какое совпадение…  — Да-да, но… всё-таки, возвращаясь к этой девушке, — Маринетт неловко улыбнулась, — ни за что не поверю, что… она против более близкого знакомства с тобой. Хоть на дружбу в благодарность за спасение ведь можно рассчитывать, разве нет? Адриан рассмеялся и, поймав снова взгляд Маринетт, бестолково признался:  — Мы и без того вроде как друзья. Наверное. Но я всё надеюсь, что однажды она позволит выпустить кота из мешка, — Агресту оставалось только надеяться, что невольный румянец на его щеках будет не слишком заметен. Слишком уж знакомые синие глаза в сочетании с непривычно неуверенной улыбкой и вполне узнаваемыми царапинками на щеке. Как будто их можно скрыть волосами. Как будто ей это хоть раз удавалось. Как будто ему хоть раз удавалось скрыть свои травмы за достаточно правдоподобным объяснением. И как будто это имело значение.  — Возможно, она уже не против? — Маринетт отвернулась, пожав плечами и пряча глупую улыбку. Как будто слишком знакомые детали давали хоть какое-то право признаться. Как будто им всё ещё пятнадцать, и слово ответственность — это всего лишь слово, а чувства кажутся непробиваемым щитом от любой напасти. — Как знать, — тоже отвернувшись, сказал Адриан и осторожно взял Маринетт за расцарапанную ладонь, уводя из кафе. Руку Маринетт всё-таки высвободила. Быть ЛедиБаг сейчас она не могла, а без маски, скрывающей лицо, — всё ещё смущалась. Маринетт Дюпэн-Чэн ненавидела сложившееся зыбкое положение дел, но выпускать кота из мешка было по-прежнему опасно, быть смелее без магии квами — почти невозможно, и всё, что им оставалось, — убеждать себя, что все крошечные совпадения им только кажутся. А значит, она по-прежнему не вписалась в дверной косяк, а он — потянул руку на тренировке.

***

Габриэль задумчиво прошёл мимо манекенов, понимая, что его недовольство несправедливо по отношению к дизайнерам, представившим ему образцы моделей грядущего сезона: несколько платьев и брючный костюм вышли неожиданно удачными, а всё остальное вполне можно было дотянуть до уровня коллекции марки Агрест. Однако настроение явственно отражалось в недовольном изгибе губ. Мужчина, собравшись с силами, постарался ответить дизайнерам максимально честно и довольно, но ощущение липкого сна не проходило. Габриэлю навязчиво казалось, что вся сегодняшняя работа — не более иллюзии, тогда как единственно реальное — вчерашнее признание Адриана. Поэтому Агрест-старший расквитался с будущей коллекцией и прошёл в свой кабинет, попросив некоторое время его не беспокоить. Сцепив пальцы под подбородком, Габриэль сотый раз за прошедшие сутки взвесил все аргументы. Ему нужны были Камни Чудес ЛедиБаг и Кота Нуара, и он многое готов был отдать за возможность вернуть к жизни жену. Не только вернуть, но и заставить её и весь мир поверить, что всё в порядке, что ничего необычного не произошло. А ещё — избавиться от последствий акумы, которая принесёт ему желанный приз. С Камнями Чудес, с их могуществом всё это — вопрос одного лишь желания, и Хищная Моль уже давно пришёл к выводу, что готов пренебречь даже жизнями ЛедиБаг и Кота Нуара, если они продолжат упрямиться. Но Габриэль Агрест не был готов рисковать жизнью сына. Даже если обладание парными Камнями Чудес исправит любую травму, которую нанесёт акума по приказу Хищной Моли, Габриэль не собирался рисковать семьёй. Мужчина встал, нервно сцепил руки за спиной и подошёл к окну. Конечно, можно изолировать сына, забрать у него кольцо без боя… а ЛедиБаг в одиночку может проиграть куда быстрее. Габриэль грустно улыбнулся краем губ: в таком случае проблема была только в одном — Адриан был не менее упрям, чем его отец.

***

 — Эй, куколка, как день прошёл? — Кот приземлился рядом с ЛедиБаг почти бесшумно и тут же прислонился к трубе с видом «ах, какая неожиданная встреча!» Девушка только закатила глаза: о какой неожиданности может идти речь, если это — одна из их любимых крыш и точек сбора? Скрестив руки на груди, она подошла к напарнику и уставилась в его шаловливые зелёные глаза, как обычно про себя удивляясь, насколько выше неё стал её Кот.  — Ты хотел сказать, «как прошла неделя»? Неплохо, в среду был отличный патруль в одиночку, в тишине, без твоих подкатов, — ЛедиБаг усмехнулась, вспомнив, как в последний патруль безапелляционно отправила напарника домой, оценив контрастирующий с костюмом цвет лица и заявив, что не заказывала в напарники привидение.  — Ой, да ладно, признавайся, ты по мне скучала? — Кот склонился, чтобы их лица оказались на одном уровне, и подмигнул. ЛедиБаг закатила глаза, но отворачиваться не спешила, только взлохматила и без того неряшливую блондинистую чёлку.  — Лучше скажи, как плечо, Котик?  — Уже в порядке, моя Леди, благодарю за беспокойство, — парень улыбнулся, перехватывая ладонь и едва уловимо её целуя.  — Прекращай паясничать, — ЛедиБаг перехватила его ладонь и потянула к краю крыши, — нам пора. Не нравится мне это затишье. Кот притормозил на самом краю и вместо прыжка к следующей крыше сел, свесив ноги с карниза. Поднял голову и вздохнул:  — Мне тоже, если честно. И я тебе кое-что не рассказал, куколка. Я прокололся с конспирацией после прошлой акумы, — Кот поморщился и отвёл взгляд. ЛедиБаг плюхнулась рядом и обеспокоенно глянула на напарника, коснувшись ладонью его плеча:  — Но… ведь… нигде, даже на ЛедиБлоге ни слова… в смысле, ну, ты понял, — она выдохнула, — то есть, тебя ведь раскрыл кто-то из близких? Кто тебя не выдал, верно? Кот кивнул:  — Да. Отец. Вообще, если честно, я удивлён, что он не запер меня для «моей же безопасности» после такого, эм, провала.  — Запер? — ЛедиБаг фыркнула: — Кот, тебе сколько? Почти восемнадцать? Неужели тебя можно запереть? Кот Нуар рассмеялся и пихнул напарницу в плечо:  — Ты плохо знаешь моего отца, куколка, — парень встал и подал ЛедиБаг руку, помогая подняться. — А с возрастом ты угадала. Восемнадцать через месяц, я ведь могу рассчитывать на подарок от моей Леди?  — Ну разумеется, Котик, — ЛедиБаг взяла в руки йо-йо и кивнула: — Идём?  — Леди вперёд, — с галантно-наигранным жестом ответил Кот Нуар, и девушка прыгнула. Воздух приятно холодил лицо, а ночной Париж с огнями и незатухающей жизнью воодушевлял. Конечно, она скучала по своему напарнику в прошлую среду, потому что понимание, что в паре кварталов так же бежит по крышам человек, которому она доверяет собственную жизнь, вселяло уверенность так же, как и красно-чёрная маска на лице. Мысли о Коте Нуаре предсказуемо напомнили: теперь кто-то знает настоящую личность напарника. Да, пусть это и его отец, который вряд ли испортит сыну жизнь… Но мир не перевернулся — ещё прыжок через улицу и выброшенное вперёд йо-йо — жизнь течёт своим чередом, и Кот Нуар всё ещё рядом с ней, бежит по Парижу, словно ничего и не случилось. Разве что Хищная Моль больше не показывался. ЛедиБаг нахмурилась перед очередным прыжком.

***

Адриан спал. Рядом спал на отдельной подушке и маленький чёрный комочек — квами. Всего-то. Забрать кольцо без боя. Хищная Моль склонился над спящим парнем, беспечно свесившим руку с кольцом. Даже его квами не проснулся от чужого присутствия, чтобы предупредить Кота Нуара. Что может быть легче? Явно не сделка с совестью. Мужчина, уже коснувшийся серебряного кольца кончиками пальцев, отдернул руку и быстрым шагом вышел из комнаты сына. Габриэль судорожно снял трансформацию и, не обращая внимания на укоризненный взгляд Нууру, вылетевшего из броши, пошёл прочь. Габриэль впервые за долгие годы видел во взгляде сына искреннюю благодарность. Они с Адрианом в последнюю неделю походили на семью куда больше, чем все прошедшие четыре года. И он не хотел это терять.

***

— Проснись и пой, Мурсцесса, — наполовину забравшийся в находящуюся над столом кровать Кот промурлыкал на ухо сонно моргающей Маринетт. Девушка зевнула и, обняв одеяло, пробормотала:  — Кот Нуар в моей комнате, приснится же такое, — Кот задумчиво оглядел вылезшую из-под одеяла ножку в короткой задравшейся пижаме и ухмыльнулся, раздумывая: если он рискнет прикоснуться, девушка только проснётся, или ещё и даст ему хорошего пинка под зад? Муки выбора прервала Маринетт, резко распахнувшая глаза и севшая на кровати: — Кот?! Какого чёрта?.. Парень спустился на пару ступеней вниз и махнул рукой:  — Прости, но есть важные новости, которые никак не могли подождать до патруля, — Кот неловко улыбнулся: по многим случайно и не очень оброненным фразам, по постоянным синякам и ссадинам, по отговоркам он был уверен, что его Леди — Маринетт. Маринетт, которая вечно смущается и стесняется его присутствия как Адриана. Маринетт, которая уже не так рьяно отвергала ухаживания Кота Нуара, когда на ней была маска. Но напрямую они об этом ни разу не говорили. Ни в одном обличье. А значит, от дальнейшей реакции девушки в коротенькой пижамке, сжавшей одеяло в ладонях, зависел ответ на вопрос: был ли он прав, считая её ЛедиБаг, или же он видел то, что хотел увидеть. Маринетт выдохнула и спустила ноги с кровати на первую ступеньку, посерьёзнев:  — Но это не акума? — уточнила она, покосившись на Тикки, незаметную в ворохе подушек. Квами зевнула и медленно открыла глаза. Кот покачал головой. — Тогда будь добр, отвернись и дай мне одеться. Нуар, сообразив, едва заметно покраснел и честно повернулся лицом к окну, стараясь не представлять происходящее по звукам: стук дверцы шкафа, шорох ткани, щелчок резинки о кожу, шуршание расчёски по волосам. Снова едва уловимый шелест ткани. Вздох.  — Так что за новости? — Маринетт присела на диван и жестом пригласила Кота сесть рядом. Парень, не удержавшись, оценил джинсовые шорты и майку с рубашкой поверх. Розовой, как и всё в комнате, что заставляло Адриана удивляться, не случится ли однажды у Маринетт передоз розового.  — Не возражаешь, если я сниму трансформацию? — Кот не торопился принять приглашение и, волнуясь, взъерошил волосы на затылке.  — А есть смысл притворяться и дальше, что мы ничего не замечаем? — Маринетт грустно улыбнулась, ловя подлетевшую Тикки в ладонь и протягивая ей печенье. Парень кивнул, и Маринетт с неподдельным любопытством наблюдала, как выглядит снятие трансформации со стороны. Вспышка света была непривычно зелёной, а вылетевший из кольца квами — чёрным, с узнаваемыми кошачьими ушками. Адриан торопливо сунул квами кусок камамбера в обёртке и пробормотал:  — Надеюсь, этого хватит, чтобы отдохнуть от твоих саркастичных комментариев хотя бы на полчаса? — он дождался довольного кивка и услышал тихий смешок, но не от Маринетт, а от алой квами на её колене. Агрест устало присел рядом с девушкой и выудил из кармана конверт из плотной бежевой бумаги. Промолчал пару мгновений.  — Адриан? — Дюпэн-Чэн коснулась ладонью его руки, с удивлением отмечая, что почти не смущается. Впрочем, как только она уложила в своей голове то, что только что переодевалась, находясь с Адрианом Агрестом в одной комнате, щёки предательски заалели.  — Вчера отец уехал в командировку в Италию. Почти на месяц, — Адриан снова замолчал, покрутил в руках конверт и наконец открыл его. — Оставил у меня в комнате вот это, — он вытряхнул из конверта на ладонь брошь-бабочку и осторожно вложил её в руки Маринетт, — и записку. Адриан достал из конверта записку — лист плотной бумаги с логотипом бренда Агрест на колонтитулах — и развернул, пока Маринетт с взволнованной Тикки склонились над брошью, внимательно разглядывая фиолетовый камень, сцепивший две шёлковых ленты. Маринетт поражённо посмотрела на Адриана, а тот только показал ей записку. «Вернусь двадцать восьмого. Прошу прощения за все разногласия между нами, если захочешь узнать о моих мотивах, поговорим по приезде. Пожалуйста, береги себя, Адриан». Девушка охнула и перевела взгляд на сосредоточенное лицо Агреста. Судя по обеспокоенному лицу Тикки, Маринетт не ошиблась в своём предположении: это действительно ещё один Камень Чудес. И владельцем его до недавнего времени, судя по всему, был Габриэль Агрест. Адриан грустно улыбнулся:  — И я не знаю, что теперь делать. Маринетт поддалась порыву и обняла Агреста, чувствуя острое желание поддержать, но не зная, как лучше выразить его словами. Она в тысячный раз прокляла свою извечную немоту в присутствии Адриана и в сотый раз напомнила себе, что он ещё и Кот Нуар, рядом с которым она за словом в карман не полезет. Лишь почувствовав, что Адриан осторожно обнял её в ответ, она сказала:  — Мы придумаем. Обещаю. Адриан кивнул, хотя на душе у него кошки скребли: да, Хищная Моль больше им не грозил, да, они с Маринетт наконец в открытую признали свои супергеройские личности друг перед другом, но почти незаметные шрамы на плече отчего-то горько ныли. То ли оттого, что нанёс и зашил их один и тот же человек, то ли от внезапного чувства неопределённости. Если суперзлодеев больше нет, так нужны ли теперь Парижу ЛедиБаг и Кот Нуар? Объятия Маринетт — неловкие, но тёплые и странно родные — подсказывали: всё разрешится. Девушка неловко высвободилась и, едва заметно покраснев, посмотрела Агресту в глаза. Тот кивнул и как можно увереннее ответил:  — Я тебе верю, моя Леди. Маринетт смущённо улыбнулась. Новость действительно была важной и перевернула её мир покруче, чем Кот Нуар у её кровати, и Дюпэн-Чэн ещё не определилась, к хорошим или плохим известиям её причислять. Но Камень Чудес в её руках говорил об одном: в их жизни уже не будет акум. А ещё… Дюпэн-Чэн неожиданно вскочила, как ошпаренная, и засияла, озарённая идеей:  — Кажется, я знаю, что надо сделать с брошью. Идём к Мастеру Фу? — Маринетт протянула руку, приглашая Адриана за собой. Утреннее солнце просочилось сквозь жалюзи, осветив стройную фигурку девушки и изукрасив её тёмные волосы холодными бликами. Парень недоуменно моргнул, соображая, и в следующее мгновение встал. Улыбнулся и кивнул, словно его Леди внезапно вернула ему уверенность, когда он крепко сжал её руку. А может, так оно и было.