А я и так...

***

От лица Аято.

***

… Удары сыпятся на меня дождем — Будо Масуто не дает ни мне, ни себе ни малейшей одышки. Как же здорово, что я успел очень многому научиться у него, пока надеялся на светлое будущее с Таро-сенпаем и могу защититься.

… каждая смерть и каждое убийство были напрасны.

— Идиот, — сквозь зубы шипит Будо-сенпай, отскочив от меня на метр-два. Я лишь ухмыляюсь печальной улыбкой, соглашаясь.

… Моя первая любовь. Человек, научивший меня чувствовать. Предал мою любовь. И я хотел последовать в мир иной, как все те девушки, что были близки к Таро-сенпаю. Будо-сенпай не позволил мне этого сделать.

— … Я же тебя, придурок, — продолжает он, схватив меня за волосы и ударив лицом о стол медсестры. Хорошо, что та уже ушла домой и я догадался закрыть двери на ключ, который лежал у нее на столе. Глупая, глупая женщина. Даже та, которая была до этого, была умнее, хоть и очень неуклюжей.

… Я признался любимому в своих чувствах, спустя долгие десять недель борьбы с соперницами, но он… грубо отверг меня. Да еще и сказал, что я противен ему… Все было зря. Он не такой, каким я его видел… Или это мои поступки его изменили?

— … люблю! — застываю в движении, не успев нанести сенпаю ответный удар.

Что за…? Будо Масуто? Любит… меня?

Кажется, в моей голове будто словно щелкнуло, так как я сразу понял значение некоторых брошенных им когда-то фраз и поступков. В груди внезапно стало тяжело, будто на сердце повесили груз, который тянет его к самым пяткам, а сердце отчаянно бьется из *железных* тисков и рвется на свое место. Да и я сам будто как-то поменялся… Я даже не заметил, как атмосфера в кабинете изменилась. Казалось бы: только что воздух был накален до предела, сотрясаясь с каждым звуком ударов. Теперь же в воздухе царили запах пота, крови и… возбуждения.

***

От третьего лица.

***

Кажется, Аято и сам не понял, как удары превратились в страстные поцелуи, а редкие оскорбления в стоны и ласки. Он не заметил. А вот Будо… Как ни странно, но Будо еще до этой встречи понимал, что Аято может не сдержать желаний, которые не выплескивал из-за любви к тому придурку. Хорошо, не буду врать — он на это надеялся. Ведь секс с тем, к кому испытываешь жгучее, давнее влечение — лучше, нежели продолжение драки с ним же. Именно поэтому он позволил уложить себя на подобие кровати, расстегнуть пиджак с рубашкой и оставить кучу засосов, укусов на шее, груди и руках, несмотря на то, что из-за синяков это было больно. — Аято! — простонал Будо, слегка выгнувшись в спине, когда парень, продолжая расцеловывать тело мастера Единоборств, стал рукой гладить образовавшийся между ног Масуто бугорок. Через пару мгновений Аято уже стягивал школьные брюки, а затем и боксеры сенпая, дабы увидеть его возбужденный член в полном размере. Проведя пару раз языком вдоль ствола, Аято, с удовольствием отметив, что вкус члена Будо ему нравится, провел несколько раз вокруг головки, слизывая кисловатые капельки. Будо тут же простонал, что хочет больше. Аято не заставил себя ждать — тут же взял член в рот наполовину. Расслабив горло и опустившись до конца, яндере сглотнул, чем вызвал восхищенный стон у Масуто. Подняв глаза на своего сенпая, Аиши начал медленно двигать головой вверх-вниз, периодически проводя языком вокруг ствола. Лицо сенпая было очень милым и, одновременно, возбуждающим. А в его глазах, кажется, океаном плескалась любовь. Да, звучит слишком розово и сопливо. Но это так.

***

Когда челюсти яндере стали болеть, он прекратил движения, отчего Будо простонал что-то неразборчиво-обиженное. Вопреки собственной убежденности в том, что поцелуи после минета — это отвратительно, Аято не стал сопротивляться, когда Масуто притянул его к себе в требовательном поцелуе. Кроме Масуто яндере сейчас не мог думать ни о чем. Будто тот сумел заставить Аято забыть и о Таро, и о прошлом, и даже о том, что сам Будо — противник. Был им, во всяком случае. Сейчас же Будо — его любовник: нужный и желанный. — Аято, я… Я хочу… — начал было Масуто, расстегивая брюки кохая, как его перебили. — Позволь мне, сенпай, — названый невольно впал в ступор: Аято выглядел очень возбуждающе. Нет, Будо и до этого случая считал его сексуальным, но… Просто представьте: раскраснелся, тяжело дышит, глаза возбужденно сияют, нервно облизывает сухие губы, трясущимися руками пытается стянуть с потного себя брюки, тихо матерящегося из-за вышесказанного. Вот вроде смешно, а вроде хочется и колется от этого еще больше. Поэтому Будо стал помогать. Трясущимися, точно так же как и у Аято, руками. И вот так вот, вдвоем, они таки стащили с Аято мешающие брюки, чтобы затем снова слиться в поцелуе. — Сенпай, — хрипло позвал Аято, — Нужно найти что-нибудь вроде смазки… — У меня в брюках есть, — тут же ответил тот. Ну, а что? Он же предполагал такой вариант развития событий и как следует подготовился. Да, именно так, как многие могли бы подумать. Нет, Будо действительно хотел быть активом. Но он же умница — прекрасно понял, что не выйдет. По крайней мере — пока Аиши не утолит свой «голод». Ну не зря же Будо сегодня встал пораньше и подготовился, глядя на фотографии Аято, которые он сам же и сделал за два года учебы. Да, у Масуто в комнате целая коллекция фотографий этого парня: на крыше, во время обеда, в школьном душе, в крови после убийства, в школьном бассейне, смеется, злится, переодевается в школьную форму, подглядывает за кем-то во дворе… А, так вот: уж после того, как Аято успокоится, Будо возьмет свое! — Такое впечатление, что ты знал, — бормочет удивленно Аято, когда вместе со смазкой находит и упаковку презервативов. Будо лишь усмехнулся. Представьте реакцию Аято Аиши, когда вместо узкого отверстия его ожидало вполне себе… разработанное, — Ты что, действительно все спланировал? Или уже…? — он не стал договаривать, так как Будо больно сжал ногами его талию, будто бы намекая, что если Аято договорит, то сильно пострадает. — Чтоб ты знал: обычно я актив, — сообщил Будо, перевернувшись вместе с Аято так, что оказался сидящим на последнем. На миг в глазах Аиши промелькнули страх и недоверие, но тут же исчезли, когда сенпай раскатал по его члену презерватив и щедро полил, словно сиропом, смазкой.

***

Через несколько дней/недель/месяцев.

***

— … Ято… Аято… — сквозь стон прошептал мастер Единоборств, — Не могу… Я больше не могу… — Сам виноват, — в тон ему ответил Аято, продолжая резко вбиваться в тело под собой, — Ты снова флиртовал, — теперь уже прошипел он. — Да я же… Ах!.. Я просто похвалил ее. У-ум, — оправдывался перед ревнивым парнем Масуто. С тех пор, как они стали парой, Аято много раз показывал Будо свой характер: ревнивый, упрямый, мстительный. Ни один человек больше не пострадал, однако Будо еще пару дней не мог нормально сидеть. И надо ли упоминать, что Будо еще ни разу не брал того самого «своего»? А дело в том, что Аято тогда не мог успокоиться довольно долго. Когда Будо, после очередного раза, начинал вспоминать что хотел сделать, над ним уже нависал Аято с предложением продолжить. В итоге мастер Единоборств был полностью опустошен к концу ритуала (иначе не назовешь). — Ну пожалуйста! Аято, — просил Будо, глядя мутными глазами на руку кохая, что сжимала его член, — … дай мне кончить! — Аято обиженно глянул на него, но все же убрал руку. Пара резких толчков и Аято жадно смотрит в лицо кончающего Масуто, чтобы кончить следом.

***

Так хорошо, когда после хорошего секса лежишь в обнимку с любимым и гладишь его по голове, слушая его дыхание. Сразу такая нежность просыпается в тебе: расцеловать его хочется, обнять. Умиротворение. Но оно бывает хрупким…  — Ва-ай! Ты чего творишь? — воскликнул внезапно Будо. Еще бы: Аято укусил его! Укусил его сосок! Еще и рычит, словно дикий пес. — Будешь знать, — зализывает укус, — Мой, — и ту же делает засос на шее. Высоко, чтобы не спрятать было за воротником пиджака. — Ты такой милый, — целует его куда-то в макушку Будо, с улыбкой на красных от поцелуев губах. — Еще раз увижу, что ты флиртуешь с кем-либо… — договаривать не пришлось, Будо и сам понимает. — Я не флиртую. Просто ты ревнивый у меня, — Будо ласково улыбается, снова целуя Аято в макушку, — А я и так только твой.