Heart of Thunder

Иногда она застает себя за тем, что плачет без видимой причины. Или ей просто хочется так думать, а на самом деле она прекрасно знает причину слез, но хоронит подобные мысли глубоко в душе, стараясь все отрицать. Почти забыв, когда впервые стала принадлежать ему. Она ненавидела себя за это, за то, что поверила его словам, несмотря на то, что у нее не было выбора. Однажды она просто поняла, что влюблена в него, что пути назад нет, и она принадлежит ему безраздельно, желая только сделать счастливым. Сначала с ним было легко, он подавлял свою темную сторону, лишь бы нравиться ей. Но время шло, и вскоре стало ясно, что зло, затаенное внутри него рано или поздно овладеет им, а платить будет она. Независимо от того, как сильно он пытался защитить ее от собственной ярости, чудовище внутри нельзя было ни приручить, ни сдержать. Он причинял ей боль, хотя, конечно, не хотел. Синяки исчезали со временем, а его губы на ее облегчали болезненное чувство отвращения к самой себе, да и к нему она постепенно привыкла. И они никогда не вспоминали о случившемся. Никогда. Они оба все отрицали, отрицали то, что может произойти всякий раз, когда она отталкивала его. Он был совершенно безумен, а она окончательно сводила его с ума. И в ответ он топил ее во тьме окружавшей его. Кровь капала со стен их дома, и она закрывала глаза, стараясь прогнать образы безжизненных тел из головы. Каждый раз, отнимая жизнь, чувствуя, как усиливается жажда крови, в конце концов, становясь невыносимой. Спустя какое-то время, она уже не боролась, заходясь в наслаждении, когда сладкая кровь ее жертв наполняла горло. Она сожалела о совершенных убийствах. Всегда. Отчаянно цепляясь за малейшие отголоски человечности, что еще держали ее над бездной. Когда он извращенно брал ее тело, девушку накрывало почти забытое ощущение полета. Изумление разжигалось болью внизу живота, и она могла поклясться, что горит, занимаясь с ним любовью. Он увлекал ее, он любил ее так эгоистично, но она не позволяла чувствам овладевать собой, зная, что это молнией испепелит сердце. Он перевернул ее мир, превратив жизнь в позорное подчинение, и раз за разом, она просила большего. Она не просто желала его, нет, она нуждалась в нем, чтобы выжить. Он довел это чувство до чистого совершенства, стоило ему оказаться рядом, как она сияла от счастья. Ее дни начинались и заканчивались только им. Как в такой короткий срок, он сумел стать ее вселенной? (-) Дни тянулись медленно и размеренно, раздражая каждой деталью. Самым худшим было смотреть в ее полные ужаса глаза. Всякий раз, вглядываясь в них, он видел, что они уже не сияют как прежде. Там намек на боль и грусть, и мужчина знал, что это все из-за него, что он отобрал весь ее свет, превратив лишь в призрак былой себя. В жесткой ненависти к себе, он срывает с нее платье и заставляет опереться руками о деревянный стол. Она конечно подчиняется, она никогда ему ни в чем не отказывала. Потому, когда он грубо в нее проникает, она говорит себе, что это от того, что он ее любит, и она в это верит. Она приоткрывает губы в тихом стоне, но из груди вырывается крик, и стены эхом повторяют отголоски ее удовольствия. Еще один вопрос самой себе, стонет она от боли или от наслаждения… Никлаус вплотную притягивает ее к своему телу, спиной прижимая к груди, ее светлые, вьющиеся волосы рассыпаются по плечам, когда он жесткими, резкими толчками проникает вовнутрь. Он нежно касается губами ее шеи, когтями оборотня впиваясь в бедра, вспарывая тонкую кожу, и Кэролайн шипит от острой боли. Но, не обращая на это внимания, он продолжает двигать в ней и через какое-то время боль становится терпимой. Он наматывает на кулак ее волосы, скользя внутрь и наружу, глубоко и резко впиваясь клыками ей в плечо, и она неразборчиво выкрикивает какие-то ругательства. Сознание ускользает, а глаза наполняются слезами. И она снова клянется себе, он груб, потому что это его природа, а вовсе не потому, что желает причинить ей боль. Каким-то образом они оказываются на кровати, крепко прижимаясь друг к другу, она держится за него из-за всех сил, впиваясь ногтями в спину. Кэролайн выгибается ему навстречу, будто в бреду, полностью поглощенная собственными эмоциями, сжигающими ее изнутри. Она любит его, Боже, как она его любит. И она произносит это вслух, просто, чтобы услышать яснее. - Я люблю тебя, я люблю тебя, - плачет она ему в ухо. Слезы стекают по щекам, размазывая дорогую тушь по фарфоровой коже. Как она красива, когда сломлена, как совершенна. Он тихо стонет от ее слов, и она знает, даже если он никогда не говорил, он любит ее, показывая это самыми жесточайшими способами. Она прижимается к нему крепче, затрепетав под его прикосновениями. Как же она его любит. Он нежно ласкает ее лицо, стирая слезы, целуя губы, пока она не начинает задыхаться от наслаждения. Они, наконец, достигают апогея, вместе, ловя воздух ртом и прижимаясь друг к другу, после обессилено падая на постельное белье, глубоко дыша. Бедра Кэролайн уже исцелены. И она ложится рядом с ним потому, что он позволяет ей, повторяет эти слова снова, потому, что он отчаянно нуждается в том, чтобы их услышать. - Я люблю тебя, - выдыхает она. И это как гром в его сердце.