Верность

Маленькой медведице хватает одного взгляда на Дейенерис Таргариен, чтобы решить: это не её королева. О чём она и заявляет во всеуслышание, не страшась того, что на военном совете вокруг полно лордов, что её слышит Король Севера, что здесь присутствует сама Дейенерис. Для того ведь и созданы советы, чтобы каждый мог обозначить свою позицию, правда? Чтобы каждого услышали. И в этот раз Лианне как никогда важно быть услышанной. Воцарившееся поначалу молчание быстро сменяется робким одобрением северных лордов, нарастающий гул которого вселяет уверенность в Лианну, подсказывая: она всё сделала правильно. Северяне поддержат, им не нужна чужестранка, диктующая условия на их же землях. Лианна приподнимает подбородок, встречаясь взглядом с чужой королевой; та сохраняет бесстрастность на лице, не показывая, что столь громкий выпад её задел. Во взгляде мелькает что-то оценивающее, и Лианна понимает, что Дейенерис не прочь изучить её. Она отворачивается безразлично, уже готовая подхватить дальнейшую ветвь обсуждения, когда чужой голос бесцеремонно окликает её. — Не слишком ли дерзко звучит для такой маленькой леди? — это карлик, ранее представившийся десницей Дейенерис Таргариен, с усмешкой взирает на Лианну. Он обращается к ней без толики зла и грубости, но откровенно снисходительный тон выводит девочку из себя. Чужая королева не просто ступила на север, заявляя свои права, она притащила Ланнистера в Винтерфелл! — Вам можно простить неопытность в силу возраста, но впредь стоит быть осторожнее. Особенно когда говорите о королеве. Предостережение? Нет, лучше сказать — угроза. Лианне хочется спросить, в самом ли деле Тирион Ланнистер угрожает подданной Короля Севера в его присутствии. Она всё ещё не может поверить, что Джон преклонил колено, и неважно, что в ней играет чисто детское упрямство. Тут дело в большем. У веры и преданности возраста нет. — Давайте оставим препирательства с маленькими леди, лорд Тирион, — своим неожиданным встреванием Джорах Мормонт выбивает Лианну из колеи. — Есть куда более серьёзные вопросы, требующие решения. О ней забывают, ведь он действительно прав: предстоящая страшная война волнует людей больше всего, а войска Ланнистеров не спешат на подмогу. Джон уверен: они дождутся. Ведь Серсее, этой неприступной лжекоролеве, предоставили все возможные доказательства. Даже самый отъявленный подлец вынужден будет пойти на союз, когда речь заходит о жизни и смерти. Но все обоснованные предположения разбиваются о недоверие к Ланнистерам. Лианне хочется затаиться и тихо исчезнуть, пока чужая королева спорит со своим десницей о том, можно ли доверять Джейме Ланнистеру. Для Лианны всё куда проще: она верит своему королю и в него. И даже когда вера грозит порушиться, прикладывает все усилия, чтобы заделать трещины. Если понадобится, она будет склеивать его по кусочкам, больно раня себя осколками. Наверное, один из них и врезается в её сердце прямо сейчас от осознания, что её отстоял не Джон, а человек, когда-то лишённый титула её собственного дома и с позором сбежавший от казни. А затем примкнувший к стану чужеземной королевы. Лианна смотрит на Джона: он сидит совсем рядом с Дейенерис и даже леди Санса на этот раз выбрала место поодаль от него. Она тоже не в восторге от такого положения дел. А Джона, кажется, вовсе и не заботит мнение остальных северян. По глазам видно: он принял Дейенерис и ждёт от них того же. Слишком уж мягко он на неё глядит. И что же его заставило довериться и доверить весь север этой женщине? Что он видит в ней, другим недоступного? А что она видит в нём? Этого леди Мормонт знать не дано, но достаточно того, чего Дейенерис в Джоне не увидела. Достойнейшего правителя, коим его одной из первых провозгласила она. Лианна. Девочка поджимает губы в твёрдую, упрямую полоску. Этим днём их не коснётся улыбка. Как, может быть, и этой мгновенно посуровевшей зимой.

***

Джон находит её в богороще уже после собрания, так и не завершившегося ничем вразумительным. Лианна приходит сюда не молиться: ей просто нужно побыть одной. Невысказанные слова облекаются в тяжёлый груз мыслей, порой слишком отягощающий юную голову. И только тишина и покой способны были помочь от него избавиться. Обернувшись на хруст снега под чужими шагами, Лианна думает, что Джон сейчас непременно попробует её поучать за сказанное на совете. Он добр и не станет приказывать ей, но увещевания принять королеву едва ли обещают не раздражать. Протест взмывает внутри Лианны, словно дракон в небесную высь — даже странно, что такое сравнение видится ей подходящим. Она ждёт, что скажет ей Джон, и в самом деле крупно ошибается. — Хорошо, что вы здесь, леди Мормонт. Я как раз думал о том, чтобы... — он глядит на неё, будто пытаясь предугадать реакцию, но Лианна обращает себя в каменную стену, и Джон сдаётся, оставляя попытку подобрать официальные слова. — Вероятно, я должен попросить прощения. За то, что я вам больше не король. Как тонко, однако, разгаданы её чувства. Извинения предназначены смягчить сердце, но вместо этого туманят взгляд злыми слезами. Он понимает, как много значит для Лианны верность дому Старков, которую она однажды предоставила, когда прочие отвернулись. Как отрадно видеть новую надежду для отчаявшегося севера и как больно терять её. Ничто из этого не помешало Джону преклонить колено. Она мотает головой, судорожно хмурясь, чтобы не дать лицу исказиться от подступивших слёз. — Раз вы извиняетесь, милорд, нужно ли мне просить прощения за то, что я вижу правителем вас, а не чужую мне королеву? Сколь это глупо, ведь вы даже не лорд Винтерфелла теперь. Им должен быть ваш брат. Джон грустно усмехается. — Верно, я не лорд Винтерфелла. Я вообще не тот, кем считал себя всю жизнь. — Что это значит? — озадаченно сдвигает брови Лианна. — Что моя жизнь была ложью. Она смотрит на Джона слегка ошарашенно, так и не поняв, к чему он клонит, и не может сдержать в себе острый порыв утешить его, простить, забыть свою обиду. Слишком обречённо прозвучали его слова. Она, верно, не знает и половины того, что тяготит его. И, хуже всего, проклята быть в теле ребёнка, которого не пожелают обременять своими взрослыми переживаниями. Джон подходит к ней, наклоняется и легонько, почти невесомо касается лба губами. — Спасибо. За вашу верность. Лианна остаётся в богороще наедине с гулко бьющимся сердцем, непролитой слезой обиды и непорушенной верой в преклонившего колено короля.