Иттаку. Судьба сладкого мальчика.

Сай прикоснулся ко мне своими губами, излучающими ту самую улыбку, способной растопить любой лед в душе. Да что говорить, он всем своим существом показывал мне свою искренность, благодаря которой, вероятно, и сломались все мои замки стереотипов, и логика тут же уступила желанию. Желанию, зародившемуся при первом же взгляде на эти красивые черты лица, силуэт тела: руки покрытые мышцами, широкие плечи, накаченный торс, видневшийся из под прозрачно-тонкой белой рубашки, скулы, выразительные губы, глаза, тонкие острые брови, прямые разлетающиеся в стороны волосы. Все в нем зарождало во мне желание, которое до поступка Исугавы куна я бы не смог объяснить. Теперь же я ясно понимаю: - Я хочу тебя, Исугава кун. Не дожидаясь ответа, пальцы уже впиваются в его волосы, медленно я тяну его к себе. Его глаза, такие смущенные, до последнего отводят от меня взгляд, налитые кровью щеки и горячее дыхание – все это так близко, всего в сантиметре от меня, разжигает во мне все противоречивое – и страх, и страсть, и адреналин, и похоть, и доверие, и искренность. Может это и есть то, чем называют запретным плодом? Тела перестают слушаться. Не выдерживая такой близости, Исугава берет инициативу на себя: одну руку запускает мне в волосы, другой придерживает за шею и с нее же начинает обдавать жаром своего дыхания. Я сглотнул накопившуюся слюну, никогда я не испытывал подобного возбуждения, соки так и сочатся из моего тела, трудно терпеть. Кончиком своего влажного языка Сай дразнится, водя по моим сухим горячим губам. И только я успеваю тихо промычать, как его язык уже сплетается с моим во влажном глубоком поцелуе. Тела перестали слушаться окончательно. Я перехватил инициативу, руки уверенно скользнули под его футболку, исследуя каждый миллиметр этих желанных рельефов. Поднимаясь выше, руки прочувствовали две маленькие затвердевшие бусинки, слегка сжал их – из глотки Сая проследовал тихий сухой стон. Не дожидаясь избавления от предмета одежды, я нырнул под его свободную футболку и начал лизать эти маленькие бусинки, от возбуждения они все сильнее и сильнее твердели. Отчетливо слышится тяжелое дыхание Исугавы. Несмотря на то, что ему стало тяжелее терпеть и сдерживаться, мне все еще хотелось помучить его возбужденное донельзя тело. От сосков я все еще не спускался вниз, напротив – я поднимался все выше к шее, водя острым кончиком языка по напряженным мышцам, и, резко остановившись у самого уха, выдохнув горячим паром: - Твоя очередь, –довольно и по-ребячески ухмыльнулся. Продолжение следует…