Зависимости Франциска Бонфуа

      Керкленд сидел в чужой квартире, окруженный всевозможными комнатными цветами. Куда ни глянь, везде на глаза попадутся то орхидеи, то азалии, то хризантемы и прочие красивые цветы. От этого цветочного разнообразия в одной только комнате становилось несколько неуютно. Возможно, именно это было единственной причиной, почему Артур не хотел переезжать к Франциску.       Бонфуа не жалел ни денег, ни времени, ни усилий для своего домашнего сада. Он, купив еще одно очень прихотливое растение, мог пропасть на какое-то время, создавая для него все необходимые условия. А затем первым делом же звонил Артуру, с гордостью рассказывая, какой он замечательный садовод.       Увлечение Франциска переходило в фанатизм. Самые важные элементы его коллекции даже получали имена. Порой Артур начинал беспокоиться. Особенно в подобные моменты, когда он непонятно с какой целью звал его к себе домой с таким рвением, будто его жизнь зависит от того, придет Керкленд к нему или нет. — Артур, — Франциск вошел в комнату, довольно улыбаясь. У него явно есть что сообщить, по его мнению, хорошего. Артур не знал, что именно у него на уме, но на всякий случай приготовился к худшему. — Ты, наверное, догадался, что я купил новый цветок. — Догадался, — Керкленд осторожно кивнул. Действительно, о чем еще мог сообщить француз, если не о своих драгоценных растениях, черт бы их подрал! Артур бессмысленно, как он сам решил, надеялся, что Франциск скажет что-то наподобие: «Это был последний цветок, потому что мне надоело». Но он понимал, что это вряд ли возможно. Куда более вероятно, что он скажет: «После последнего цветка я понял, что хочу посвятить им свою жизнь. А ты будешь только мешать, поэтому мы расстаемся». Поэтому Артур напрягся еще сильнее. — Пока я пытался создать для него благоприятные условия, оно все время напоминало мне одного человека, — начал Бонфуа. — Такого же вредного и красивого — Даже не представляю, о ком ты говоришь, — англичанин закатил глаза. — Завел любовника? — Я назвал этот цветок Артуром, — Франциск притворился, что не услышал ложного обвинения в свой адрес.       Керкленд на мгновение оторопел, не зная, как к этому отнестись. С одной стороны он всегда не особо положительно относился к этой его манере давать цветам имена. Но с другой это было невероятно приятно. Керкленд расстроганно улыбнулся, но быстро взял себя в руки. — Теперь когда мы поссоримся тебе будет с кем переспать. — Ты невыносим, — Бонфуа прикрыл лицо рукой.       Артур хмыкнул и поцеловал своего возлюбленного. Хоть как-то нужно было показать свою благосклонность.