Тайный дневник фанатки/Secret Diary of a Fangirl

Сказка, в которой я жил последние несколько дней, подходит к концу. И мне бесконечно жаль с ней расставаться. Завтра утром мы вылетаем домой. Как бы мне хотелось отмотать время назад и заново пережить тот прекрасный день, когда мы только приехали сюда. Хотя, если честно… Мне хочется отмотать время вспять, чтобы понять, почему последние три дня Скотт ведет себя так странно. Не знаю, что именно произошло, но его словно подменили: он стал совершенно иначе ко мне относиться, и это ужасно. Кажется, будто кто-то повернул невидимый переключатель, и всё разом стало плохо. Скотт постоянно не в духе, ничего не объясняет, и все мои надежды на то, что я признаюсь в своих чувствах и мы будем вместе, канули в лету. Но обо всём по порядку. Помните, я говорил, что мы собираемся поехать посмотреть местные достопримечательности? Так вот, поездка получилась просто замечательная. Мы прекрасно провели время. Я сделал несколько потрясающих снимков и видел самые потрясающие пейзажи, которые только можно себе представить. Мы были только вдвоём: болтали, смеялись, пели. И на несколько часов забыли о том, что он — суперзвезда, а я — его неуклюжий помощник… Мы были просто Скоттом и Митчем. Я был по-настоящему счастлив, а Скотт буквально прилип ко мне и не отходил ни на шаг… И я решил, что самое время всё ему рассказать. Довольно, больше никаких отмазок, пора наконец-то ему признаться. Я собирался сделать это вечером. Когда мы вернулись из поездки, всё по-прежнему шло замечательно. Мы болтали, вспоминая места, где побывали, потом Скотт отправился в душ, а я решил загрузить часть снимков в свой ноут. Потом Скотт вышел из ванной и с привычной улыбкой пошутил, что теперь моя очередь занимать душ. Не знаю, что именно произошло, пока меня не было в комнате, но… Когда я вернулся, Скотта словно подменили. Причём изменилось буквально всё. Он вдруг сказал, что неважно себя чувствует, извинился, что не сможет сходить со мной поужинать. И тут же добавил, что я волен идти один, если хочу. Конечно, ужинать самому с собой мне не очень-то хотелось. Я спросил, не принести ли ему какие-нибудь лекарства, но Скотт отказался. Тогда пришлось сходить всё-таки в ресторанчик, чтобы принести нам ужин в номер, но когда я вернулся, Скотта там уже не было. Он оставил записку, что ему нужно подышать свежим воздухом, поэтому он отправился на прогулку. Наверное, я уже тогда мог бы сообразить: что-то не так. Скотт обычно даже из комнаты не выходит, не предупредив меня сначала, особенно когда мы в поездках и отелях. В общем, я сидел и ужинал в одиночестве, гадая, что происходит со Скоттом. Вернулся он только поздней ночью и сразу отправился спать, даже парой слов со мной не обменявшись. Я пытался расспросить его, что не так, но он отмахнулся, пробормотав что-то про внезапно разыгравшуюся мигрень. Но он забыл, что я слишком хорошо его изучил, и прекрасно знаю, как он ведёт себя, когда его мучает мигрень. Дело было не в мигрени. На следующий день он снова сослался на головную боль, поэтому на прогулку я отправился один. Всё равно мне нужно было спокойно подумать и привести мысли в порядок. В кафешке я познакомился с весёлыми ребятами, потом побродил по местному музею, но… Без Скотта всё было не то. Так что вернулся я довольно рано и на какое-то время мне показалось, что всё снова стало на свои места. Скотт шутил и улыбался мне, мы даже отправились на морскую прогулку, посмотреть на китов. Казалось, напряжение между нами отступило, и я успокоился. Скотт даже обнял меня на обратном пути, когда я замёрз на катере, и мы говорили об океане, таком холодном и пугающем. Я почти собрался духом и уже хотел признаться прямо там, но мы были не одни, и Скотт по прежнему казался мне немного отстранённым. В любом случае, я понимал, что момент не самый подходящий. А когда мы вернулись в номер, он снова стал странно себя вести, и моё сердце упало. Я пытался разговорить его, узнать причину, но Скотт начал злиться, что само по себе уже было необычно. Когда же я попробовал совсем чуть-чуть надавить, он и вовсе наорал на меня. Именно в тот момент до меня наконец-то дошло, что дело серьёзно. И я оставил его в покое. Большую часть вечера Скотт просидел в гостиной, чем он там занимался — понятия не имею. Я же ночью глаз не сомкнул: в голове моей лихорадочно проносились мысли одна страшнее другой, а сердце не находило себе места. Меня так и подмывало написать Аве, но я знал, что она с головой ушла в учёбу. К тому же оставалась вероятность, что я просто-напросто накрутил себя на пустом месте. Поэтому я в качестве терапии от хандры почитал парочку фиков с любимым пейрингом, обновил фото на своих страничках. А потом всё-таки поговорил о том, что меня мучает, с Дэвидом. Вернее, говорили мы, конечно же, о «Лэнсе» и его «соседе по квартире». В любом случае, Дэвид настаивал, чтобы я всё-таки признался. Он считал, что я могу неправильно оценивать происходящее и зря накручиваю себя. В этот самый момент в комнату зашёл Скотт: он хотел взять что-то из своего чемодана. Увидев, что я сижу с ноутом, он вдруг спросил, с кем я общаюсь. Это показалось странным: Скотт никогда не был назойливым, не лез в мои переписки. В общем, я ответил, что болтаю с Дэвидом. Скотт как-то странно посмотрел на меня, кивнул и вышел обратно в гостиную. И вид у него был такой, что я понял: вряд ли он будет рад услышать от меня признание в любви. Когда мне наконец-то удалось уснуть, Скотт всё ещё торчал в гостиной. С тех самых пор он держится со мной достаточно холодно, и я даже догадываюсь, почему. Когда мы на публике, он делает вид, что всё в порядке. И ведёт себя как милый добряк, обожающий весёлые шутки и обнимашки. Но как только мы остаёмся наедине, он выстраивает между нами стену и старается держаться от меня подальше. Думаю, он наконец-то сообразил, что я неравнодушен к нему. И теперь, когда догадывается о моих чувствах, пытается не сближаться со мной так, как без всякой задней мысли делал это раньше. Наверняка ему самому неловко, поэтому он злится. Мне это тоже не нравится, но что тут поделаешь. Скотт даёт понять, что между нами не может быть ничего, кроме дружбы. Я знаю, как он ценит эту самую нашу дружбу. Он сделает всё, чтобы сохранить её. Теперь я это понял. Поэтому… В общем, я поговорил с менеджером Скотта, Джонатаном. Спросил, нет ли возможности уйти с должности ассистента Скотта, но остаться работать в «Sony». Разговор у нас был неофициальный, и Джонатан пообещал, что, как только мы вернёмся в Лос-Анджелес, он даст мне знать о намечающихся вакансиях. Наверное он успел переговорить с кем-то в компании, потому что сегодня утром я получил письмо о том, что есть возможность перевестись на должность ассистента к другому исполнителю. Очередная восходящая звезда, пока ещё малоизвестная, но очень многообещающая. Они только-только подписали контракт и ждут от парня стремительного взлёта. Конечно, никто не даёт гарантии, что альбом его «выстрелит», да и оклад будет гораздо более скромный, но пока это самый приемлемый вариант. К тому же мне сразу предложили совместить должность ассистента с обязанностями тур-менеджера. Я достаточно времени провёл в турне и часто помогал Эстер, так что знаю все подводные камни организации жизнедеятельности тур-группы. Это будет неплохая возможность проявить себя, хотя сейчас и кажется, что я делаю шаг назад… Но на самом деле это откроет мне новые перспективы карьерного роста. И это хоть немного утешает. В общем, меня раздирают сомнения, и я пока не дал ответа, но… Наверное, надо всё-таки поговорить об этом со Скоттом. Если он вообще захочет со мной разговаривать. Он отправился куда-то за ужином для нас, и с минуты на минуту должен вернуться. Что ж, пришло время посмотреть в лицо реальности. Пора засунуть все фанатские глупости вместе с чувствами на дальнюю полку и вести себя как взрослый, серьёзный человек. Пожелайте мне удачи. *** — Я взял тебе не то? — спрашивает Скотт, наблюдая, как я вяло ковыряю свой ужин. Сам Скотт уже почти управился со своим бургером, я же разглядываю еду на тарелке так, словно жду, что она подскажет ответы на мучающие меня вопросы. — Да нет. Нет, всё в порядке. — Я заставляю себя запихнуть в рот ещё один кусочек пищи, вкуса которой совершенно не чувствую. — Всё очень вкусно. Напряжение между нами почти осязаемо, и я чувствую, что ещё немного — и начну задыхаться. Поэтому собрав имеющиеся крохи смелости, начинаю говорить. Голос мой еле слышен, и, наверное, больше похож на шепот, но я всё равно горжусь, что мне хватило духа спросить. — Ты скажешь наконец, из-за чего сердишься на меня? Конечно же, я уже знаю ответ. Он на самом деле вовсе не сердится, но легкости в наших отношениях уже не вернуть. — Что? Я вовсе не сержусь, — отвечает Скотт, но лицо его остаётся непроницаемым. Я не могу понять, о чём он думает, но вижу, что Скотт старается не смотреть на меня. Что ж, нужно идти до конца, пока моя смелость не закончилась. — У меня есть к тебе разговор, — выдавливаю я. Мне хочется отвести взгляд, я боюсь, что Скотт перебьёт меня, боюсь услышать его ответ. Но, похоже, Скотт чувствует не меньшее смятение, чем я сам, и это придаёт мне смелости. — Слушаю. — Он откладывает остатки бургера, вытирает руки салфеткой и с явным усилием поднимает на меня глаза. На какое-то мгновение наши взгляды встречаются, и Скотт тут же отводит свой: он явно чувствует неловкость и старается смотреть куда угодно, только не на моё лицо. В конце концов он останавливается взглядом на моих руках, лежащих на столе и сцепленных с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Что ж, сейчас или никогда. — Скотт… — Я набираю полную грудь воздуха и, в очередной раз напомнив себе, что это ради его же блага, медленно произношу: — Меня… переводят к другому артисту. Знаю, это только малая часть правды, но что я, по-вашему, должен был сказать? «Я безумно люблю тебя, но ты не отвечаешь мне взаимностью, поэтому я решил удрать подальше, чтобы не сломать себе жизнь и найти своё счастье»? Скотт, похоже, меньше всего ожидал такой новости. Он несколько раз удивленно моргает, потом качает головой. — Нет. Нет. Я не позволю им это сделать. Они не могут. Он тут же достаёт телефон, явно собираясь куда-то звонить, но я протягиваю руку и останавливаю его за запястье. — Скотт… — Ты же ответил им «нет», правда? Они же не могут заставить тебя… Кажется, он в лёгкой панике, а вот я как раз сохраняю спокойствие. Уж не знаю, как мне удаётся сейчас так хорошо скрывать свои эмоции, но я крепко держу их в узде. — Я ответил, что подумаю. Скотт отдергивает свою руку от моей и смотрит обиженно — так, словно я только что нанес ему смертельное оскорбление. Но в то же мгновение обида в его глазах сменяется грустью. — Ты что… хочешь уйти от меня? Господи, да я хочу разрыдаться, кричать от отчаяния, вцепиться в тебя и никогда больше отпускать! Я готов клясться тебе в вечной любви… Но в голове моей сейчас звучит голос Авы: ты достоин любви, Митчи, ты достоин счастья и будущего рядом с тем, кто будет тебя любить. Ава права, пора мне выбираться из уютного кокона рядом со Скоттом и искать своё счастье где-то в другом месте. Теперь я точно знаю, Скотт не любит меня так, как люблю его я. Наша с ним дружба всегда будет для меня превыше всего, но своё счастье я буду искать на стороне. И мне никогда это самое счастье не найти, если всё своё время я по-прежнему буду убивать на безответную любовь к Скотту. Пришло время принять то, что я не в силах изменить. — Не хочу. Ты же знаешь, что я не хочу этого, но… — Но что? Или это из-за того, что я наорал на тебя вчера? Прости за это. Просто я… Меня очень беспокоило кое-что, я места себе не находил, и только поэтому… — Дело вовсе не в этом, и ты тут ни при чём. Честно. Просто я хочу поступить так, как будет лучше для нас обоих. — Это вовсе не «лучше»! — Послушай, я… — Нет. Я не отпущу тебя. Он упрямо скрестил руки на груди, как капризный ребенок, и откинулся в кресле. Знаю, Скотт хочет как лучше, но этим самым делает только хуже. Я и так готов уже разрыдаться, и только чудом сдерживаюсь. Не хочу еще больше причинять ему боль, но… я просто не знаю, как быть. — Для меня это очень хорошая возможность приобрести полезный опыт. Я буду ещё и тур-менеджером, так что… — Ты что, и правда думаешь согласиться?! И бросишь меня прямо накануне раскрутки нового альбома? Скотт смотрит так, словно я причинил ему нестерпимые страдания. В любое другое время я бы дал задний ход и клятвенно пообещал, что буду рядом до конца наших дней. Но сейчас мне достаточно вспомнить последние пару дней, и моё решение остаётся непоколебимым. — Я ещё не принял окончательное решение. Он ничего не отвечает, только отворачивается, закусив губу. И только спустя несколько минут, наполненных гнетущим молчанием, поднимается с места. — Мне нужно выйти подышать. Я вижу, что он сильно расстроен, и даже не пытаюсь его остановить. Скотт на ходу хватает куртку и шапку и выходит из номера. Только когда за ним закрывается дверь, я наконец даю волю слезам. Дамбу прорывает, и я рыдаю в голос. Если это правильное решение, то почему от этого так больно? *** Митч я это сделал Ава что сделал? Митч рассказал ему Ава рассказал, что любишь его или рассказал, что уходишь от него? Митч что думаю уйти от него Митч и он встал и ушёл Ава он что-нибудь сказал? Митч он много чего сказал… Митч не знаю, чем это все закончится Митч он пригрозил, что не отпустит меня Митч но я ответил, что это мой выбор Ава он не может помешать тебе уйти Ава Я очень горжусь, что ты наконец-то постоял за себя. Знаю, как тебе тяжело. Ава А Скотт скорее всего просто ушел, чтобы успокоиться и все обдумать. Не переживай, все образумится Митч Угу. А я пока пойду заливать слезами подушку. Давай, позже поговорим. Ава Я люблю тебя, солнце. Звони, если захочешь поговорить.