Тайный дневник фанатки/Secret Diary of a Fangirl

На следующее утро я просыпаюсь в постели Скотта, но самого его рядом нет. Так, спокойно, главное не делать поспешных выводов. Давайте-ка вспомним, чем закончился прошлый вечер. Совсем немного подробностей. Скотт всё-таки разрешил мне выбрать и послушать две любые песни с его альбома, но остальные пришлось оставить на-потом. И это было жестоко и несправедливо, правильно? Но пришлось подчиниться, так что мы устроили небольшую пижамную вечеринку: валялись в кровати и слушали музыку, а потом так и уснули в обнимку. Видите? Всё вполне невинно. Чего не скажешь про мои сны в эту ночь… Впрочем, неважно. Возвращаясь к сегодняшнему утру. Я решаю, что вполне могу ещё немного поспать, но мой чуткий нос улавливает восхитительный аромат еды. А это, пожалуй, единственное, что способно вытащить меня сейчас из теплой постели и заставить моё вялое тело двигаться. Я, словно зомби, медленно направляюсь к гостиной, но замираю перед огромной надписью на двери. Корявыми буквами там выведено: СТОЙ!!! НЕ ВЫХОДИ! ВЕРНИСЬ В ПОСТЕЛЬ! Пожалуйста))) Я ещё не до конца проснулся, и еда пахнет просто восхитительно, но как бы мне ни хотелось выглянуть из спальни и узнать, что же там затевает Скотт, лучше послушно вернуться в постель, иначе будет скандал. Поэтому я, пожав плечами, забираюсь обратно на кровать… и утыкаюсь лицом в подушку, которая пахнет Скоттом. А что? Всё равно заняться больше нечем, можно и помечтать. Представьте себе, каково это — каждый день просыпаться в его кровати, любоваться им, пока он спит, видеть его первую сонную улыбку, когда он просыпается… Эх, мечты, мечты. Я почти успеваю провалиться в дрёму, когда дверь в спальню распахивается и на пороге появляется Скотт. — Проснись и пой, старичок! Подняв бровь, я медленно усаживаюсь в постели. — Не смешно. И потом, ты старше меня, так что… Я лениво потягиваюсь и громко зеваю. И только потом замечаю в руках у Скотта поднос с завтраком, который он тут же с улыбкой кладёт мне на колени. Всё это настолько по-домашнему тепло и мило, что я готов прямо здесь и сейчас растечься сверкающей лужицей. Совсем как снеговик Олаф на пляже Малибу. И никакая злая ведьма не помешает мне сверкать и искриться от счастья. — Выглядит просто восхитительно, — я с трудом вспоминаю, что умею говорить. — Но ты же в курсе, что самому мне столько в жизни не съесть? — Конечно, в курсе. Поэтому и собираюсь к тебе присоединиться. Он исчезает в гостиной. А затем возвращается со своим бокалом, еще одним набором столовых приборов, и, забравшись на кровать, устраивается напротив меня. Прежде чем приступить к завтраку, Скотт включает телек — просто, чтобы не завтракать в тишине, — после чего мы наконец-то набрасываемся на еду. Набив животы, начинаем о чём-то болтать. Вернее, болтает в основном Скотт, я же делаю вид, что внимательно слушаю, а сам, как истинная фанатка, любуюсь его прекрасным лицом. За годы нашего общения я уже возвёл это в ранг искусства: смотреть на Скотта, кивать его словам, и, любуясь родными чертами, мечтать. Вот и сейчас я позволяю себе помечтать… Вы же понимаете, у меня осталось не так уж много времени. Так что я как ненасытная сучка, спешу насладиться тем, что есть. И начинаю представлять, что Скотт — мой парень… и это наша постель… и именно так мы обычно проводим воскресное утро: лениво нежимся в кровати и наслаждаемся друг другом. Даже в мечтах я не позволяю себе зайти дальше. Мне достаточно и этого. После завтрака Скотт велит мне одеваться… хотя я с куда большим удовольствием выполнил бы его приказ раздеться. Но приходится подчиниться. Сам Скотт, на удивление, одевается гораздо дольше моего, и, пока я жду в гостиной, успеваю поболтать по скайпу с родителями. Мы разговариваем о всяких пустяках, а потом вдруг мама начинает расспрашивать о моей новой работе. Причём делает это как раз в тот момент, когда в гостиной наконец-то появляется Скотт, и всё внимание сразу же переключается на него. Мои родители просто ОБОЖАЮТ Скотта. И считают его своим вторым сыном. А сам он на полном серьёзе называет их "мама Грасси" и "папа Грасси". Иногда я начинаю думать, что мои родители любят его даже больше меня. Что, в общем-то, неудивительно. Моё сердце пропускает удар, когда мама пытается убедить Скотта повлиять на меня, чтобы изменить моё решение сменить работу. Мол, я совершаю ужасную ошибку, и нужно меня спасать. Но уже в следующее мгновение сердце моё начинает лихорадочно биться, потому что Скотт неожиданно вступается за меня и не только поддерживает моё решение, но и ухитряется убедить мою маму, что оно верное. Всё время, пока они разговаривают, отец не произносит ни слова, только внимательно смотрит на меня. Я-то знаю, что он насквозь видит всё, что творится у меня на душе. Он всегда понимал меня как никто другой, поэтому, пока мама увлечена разговором со Скоттом, слабо улыбаюсь отцу и незаметно киваю. Этого достаточно, чтобы он понял: со мной всё в порядке, или, по крайней мере, будет в порядке. Отец понимающе кивает в ответ, и больше всего мне сейчас хочется, чтобы он оказался рядом и сказал, что всё и правда наладится. Но я взрослый мальчик. И как-нибудь справлюсь сам. Наверное. *вздыхает* Скотт прощается с моими родителями и куда-то выходит. Когда я наконец-то появляюсь из своей спальни, выглядит он немного удрученным. Но, заметив меня, тут же снова расплывается в улыбке… И, похоже, у него есть план, потому что Скотт хватает меня за руку и тянет куда-то за собой, прочь из номера. Мы проводим день в походах по магазинам, потом он тащит меня в Музей восковых фигур, после которого нас ждет массаж — весьма кстати, потому что к тому времени я уже не чую ног от усталости. Но всё это неважно, потому что под конец мы оказывается в приюте для животных, где меня окружают щенки, котята, собаки и кошки — и я оказываюсь в настоящем раю. Это самый удивительный подарок. В приюте мы задерживаемся на несколько часов: играем с животными, выгуливаем парочку собак… Нужно ли говорить, что всё это время я мечтаю о том, как было бы здорово, если б мы со Скоттом были настоящей парой и вот так же выходили на прогулку со своими питомцами… Господи, кто-нибудь, напишите об этом фик, умоляю! Перед самым уходом мы оказываемся в комнате, где нас сразу окружают около дюжины пушистых щенков. Теперь я точно готов умереть от счастья, потому что маленькие мохнатые комочки буквально лучатся любовью, которую щедро дарят окружающим. Я тут же решаю завести не менее десяти собак. А потом мы переходим в соседнее помещение, и к ним добавляется столько же котят. Правда, Скотт выдерживает там всего лишь минуту — у него аллергия на кошачью шерсть, а я еще минут двадцать изображаю дерево для котят, которые карабкаются по мне и забавно мурлычут. Когда нам всё-таки приходится покинуть приют, мне становится очень грустно оттого, что я не могу забрать с собой всю эту живность. Но всё равно… визит сюда — самое замечательное событие за этот день. Как только мы оказываемся на улице, желудок мой напоминает о себе громким урчанием. По счастью, Скотт заранее заказал нам столик в каком-то ресторане, так что умереть голодной смертью не суждено.

***

Вскоре мы заходим в зал одного из лучших ресторанов, и… — СЮРПРИЗ! …я подпрыгиваю от неожиданности. Здесь целая толпа народу: наша промо-группа в полном составе, кое-кто из старой тур-группы… даже ребята из Sony Music Group, с которыми я когда-то начинал стажерство… ух ты, здесь даже мои школьные друзья… и… АВА!!! О боже, неужели у меня и правда столько знакомых? В общем, я немного растерян… Ладно, я в таком шоке, что надолго застываю на месте и просто не знаю, что сказать. Но Скотт мягко похлопывает меня по спине и заставляет пройти дальше в зал. И только когда ко мне бросается Ава с объятиями, я вдруг осознаю, что всё это время зажимаю рот ладонями. — Но как?!. — единственное, что я в состоянии выдавить. Ава только закатывает глаза, отстраняясь, чтобы получше взглянуть на меня. — А ты как думаешь? Она выразительно показывает глазами на Скотта, который подмигивает мне с довольной ухмылкой. Сам он о чём-то разговаривает с Алексом и Кирсти, но то и дело поглядывает в мою сторону. Ну конечно же, это всё организовал Скотт. Кто ещё способен ради меня на такое? Так, надо взять себя в руки. Только не плакать. ТОЛЬКО НЕ ПЛАКАТЬ. По счастью, Ава видит мое состояние и начинает что-то меня расспрашивать, успевая разговорить меня до того, как я самым позорным образом разревусь перед своими друзьями. Она тащит меня от одной группки людей к другой, но я то и дело ловлю на себе взгляд Скотта, наблюдающего за мной с легкой улыбкой. И это немного странно, учитывая, что когда все занимают места за большим банкетным столом, он явно нарочно усаживается как можно дальше от меня, на противоположном конце. Но даже так, Аве приходится несколько раз пинать меня под столом, чтобы я не пялился так откровенно на предмет своего обожания. Впрочем, мне уже всё равно: остальные слишком заняты едой и выпивкой, чтобы заметить наши переглядки. В общем, вечер проходит довольно весело, пока ко мне не подходит Кирсти, протягивая большую черную коробку. Открыв её, я смотрю на лежащую сверху футболку с надписью, и ту же понимаю, что без слёз сегодня не обойдется. В начале каждого тура каждый член команды получает такую, вместе с пропуском и удостоверением, и первые несколько недель все гордо носят их, красуясь, словно павлины. Я достаю футболку и чувствую, как горло сжимает сожаление. Господи, что я натворил? О чем думал? Как я вообще мог решиться бросить своих ребят? Да что со мной такое… Подняв взгляд, я вижу, что у Кирсти тоже глаза на мокром месте. — Мне плевать, где ты теперь будешь… И с кем поедешь в турне, — говорит она твёрдо. — Ты всегда будешь одним из нас. — Всегда, — вторит ей Эстер, а я просто не знаю, что им ответить, и как вообще найти в себе силы хоть что-то сказать. Я пытаюсь проглотить противный ком в горле, но… — Там ещё кое-что для тебя, — говорит Кирсти, кивая на коробку. Я заглядываю внутрь и вижу, что она заполнена самыми дорогими моему сердцу воспоминаниями: там наши програмки с различных туров, и когда я открываю верхнюю, то вижу, что каждый из наших ребят оставил там подписи и забавные ремарки для меня. Потом я натыкаюсь на целую стопку наших со Скоттом фотографий, и сразу понимаю: он сложил их так, что теперь они будто иллюстрируют нашу с ним историю. Но досмотреть её до конца не могу: мне просто не хватает духа сделать это здесь и сейчас. Я прикрываю глаза в безуспешной попытке удержать слёзы, и Кирсти бросается ко мне, забирает из моих дрожащих рук коробку, а потом крепко стискивает меня в объятиях. К ней тут же присоединяются Эстер и Кэндис. — Мне будет так тебя нехватать, — бормочет Кирсти мне в плечо, и я только судорожно вздыхаю. А потом начинаю искать взглядом Скотта, и вижу, как он покидает зал. А сразу же за ним выходит и Алекс. Я даже расстроиться из-за этого не успеваю, так как тут же отвлекаюсь: ко мне постоянно подходят ребята, чтобы поздравить и вручить подарки. Конечно, это не столько праздничная вечеринка, сколько прощальная, поэтому всё пропитано терпкой горечью, улыбками и слезами, и даже смех кажется грустным… Меня обуревают настолько противоречивые эмоции, что это окончательно сбивает с толку, но я никогда ещё не чувствовал себя настолько нужным и любимым окружающими. Алекс вскоре возвращается, и только потом появляется Скотт: он заносит восхитительный торт со свечами, и все начинают петь… Последующие несколько часов вечеринка идёт своим ходом: гости кушают, распивают напитки, а потом… потом всё заканчивается, и мы со Скоттом возвращаемся в отель.

***

— Давай пропустим эту, — Скотт тыкает в плеер, перескакивая на следующую песню, и мне хочется придушить его. — Что? Но почему? Нет… Скотт кажется странно смущённым, но я слишком пьян, чтобы задумываться сейчас об этом. — Потому, что эта песня слишком медленная. А у нас праздник. — Он улыбается мне и плюхается рядом на кровать. Я, конечно, дуюсь, потому что… Короче, я просто дуюсь, но сразу же отвлекаюсь на мелодию, которая начинает звучать. Скотт наконец-то позволил мне послушать весь альбом (кроме этой самой медленной песни), так что я просто счастлив, и влюблен в каждую из услышанных композиций. Конечно, некоторые из них я слышал в акустической версии, но многие Скотт изменил, да и несколько новых песен добавил. Я лениво думаю о том, что Ава будет в полном восторге, услышав их. А Дэвид и вовсе с ума сойдёт от восторгов. Жаль, что я не могу поделиться с ними впечатлениями прямо сейчас, но до пятницы осталось не так уж много… От этой мысли я мгновенно мрачнею, а когда поднимаю взгляд на Скотта, вижу, что он прекрасно понял, что со мной творится: его улыбка тоже тускнеет. Конечно, до полного расставания у нас есть ещё несколько дней, но с завтрашнего дня он снова с головой уйдёт во все эти мероприятия по раскрутке. И вряд ли нам ещё представится возможность вот так посидеть. Так, довольно. Я не собираюсь тратить последние мгновения со Скоттом на глупости и упиваться грустью. Нужно провести оставшееся время так, чтобы о нём остались самые прекрасные воспоминания. Поэтому я улыбаюсь Скотту, и он тут же расплывается в улыбке в ответ. — Давай потанцуем. То есть, я потопчусь на месте, а ты потанцуешь. Скотт со смехом вытаскивает меня на середину комнаты. Вскоре к нам заглядывают Кирсти и Эстер, и присоединяются к импровизированной танцевальной вечеринке. Алекс тоже появляется, но только чтобы попрощаться перед вылетом. Правда, он успевает недолго переговорить о чём-то со Скоттом в его спальне, но я слишком увлечён танцами, чтобы расстраиваться и ревновать. Мы с девчонками пьём шампанское и веселимся, но потом и они уходят, оставив нас со Скоттом наедине. Мы болтаем ни о чём, словно нам и не предстоит расставание… настоящее расставание, впервые за четыре года. Незадолго до полуночи мы выходим на небольшую террасу, примыкающую к номеру, чтобы полюбоваться на звёзды и городские огни. Прохладный воздух приятно холодит наши разгоряченные от алкоголя тела. Мы дурачимся, задаём друг другу глупые вопросы, хихикаем, но как бы мне ни хотелось остановить время… Вот-вот наступит новый день, я нам давно уже пора спать. — Я так и не подарил тебе подарок, — говорит вдруг Скотт. Я удивленно поворачиваюсь к нему — настолько неожиданно звучат его слова посреди нашей несерьёзной болтовни. — Неправда. Ты подарил мне поездку в Исландию. Но он только со смехом качает головой. — Подожди, я сейчас. Пока Скотт исчезает в номере, я успеваю проверить телефон, и вижу сообщение от Авы. Ава: Скотт обновил инстаграм, и теперь весь фандом дышит в пакетик! :)))) Позвони мне завтра, я хочу подробностей! Она не поленилась прикрепить скрин странички Скотта в инстаграме, и я вижу фотку, на которой я счастливо улыбаюсь в окружении котят, а ниже — надпись: «Счастливого дня рождения самому дорогому человеку<3 <3» Я только качаю головой и улыбаюсь: всё-таки Скотт необыкновенный друг, и мне повезло, что он появился в моей жизни. Он столько всего делает ради меня… Гадая, где же запропастился Скотт, я успеваю заглянуть и на тумблер. ОХРЕНЕТЬ! Кто-то из фанатов сфоткал нас, когда мы выгуливали собак! ОБОЖЕ, это так мило… Я тут же скачиваю себе эту фотку, и как раз собираюсь прокрутить ленту дальше, но слышу за спиной шаги и поворачиваюсь. Скотт останавливается в нескольких футах от меня. В руках его небольшой подарочный пакетик. Скотт заметно нервничает, вот только я не понимаю, почему. — Ты в порядке? — Да… Просто… Он опускает взгляд на пакетик, так что мне даже становится не по себе от того, что же может оказаться там внутри. Когда и через минуту Скотт не решается сдвинуться с места, я сам подхожу и осторожно касаюсь ладонью его руки. — Точно всё в порядке? Он улыбается мне, и от этой мягкой, теплой и какой-то даже счастливой улыбки у меня путаются мысли в голове. Безумно хочется обнять его, но прежде чем я успеваю что-то сделать, он вручает мне подарок. — Открой, — говорит Скотт, и я замечаю, что улыбка его становится немного напряженной. Мне ничего не остаётся как послушаться. Я достаю из пакетика небольшую коробочку, и сразу же понимаю, что не заслужил такого подарка. Потому что на красной бархатной коробочке красуется золотая надпись «Cartier». — Скотт… — Просто открой, — прерывает он любые мои возражения. Кажется, у меня трясутся руки, но я всё равно открываю коробочку непослушными пальцами. Внутри оказывается браслет. Самый прекрасный из всех возможных, знаменитый Cartier «Love». Я всегда мечтал о таком, но всё как-то не решался купить, считая пустым расточительством. Сейчас же я глупо пялюсь на браслет своей мечты, гадая, что же это всё-таки значит. Ведь не может же быть, чтобы… — Он просто прекрасен… Даже не знаю, что сказать… Да что там сказать, я теперь даже не знаю, что думать! Похоже, Скотт тоже немного теряется. — Знаю, ты давно такой хотел, так что… Просто увидел его и решил… Я стою, затаив дыхание, и жду продолжения… Боюсь не то что пошевелиться, мне даже моргнуть страшно, чтобы не спугнуть… позволить Скотту договорить… Но он медлит, глядя мне в глаза, и напряжение затягивается. Возможно, виной всему алкоголь в моей крови, но я нахожу в себе смелость и немного поддаюсь к Скотту, совсем немного тянусь к нему… — Ты мой лучший друг, — выдавливает он наконец. Этих слов достаточно, чтобы у меня из головы разом вылетели все те глупости, которые я секунду назад собирался сделать. Скотт отводит взгляд, а я пытаюсь справиться с эмоциями и скрыть разочарование. Конечно, глупо было вообще на что-то надеяться, но как я уже говорил, во всём виноват алкоголь. — Ты мой лучший друг, — повторяет Скотт. — И я люблю тебя. Поэтому хочу, чтобы этот браслет был с тобой. Я подумал, что… возможно, иногда ты будешь смотреть на него и вспоминать… и помнить, что у тебя есть я. Навсегда. Я заставляю себя улыбнуться, хотя на сердце становится горько. Но подарок и правда замечательный, и пусть Скотт не отвечает мне взаимностью, всё равно я люблю его. Поэтому я молча обнимаю Скотта, и в миллионный раз за этот вечер стараюсь думать о чём-нибудь весёлом, чтобы не расплакаться. Но Скотт быстро отстраняется, забирает коробочку и уводит меня обратно к креслам. — Давай-ка наденем эту красоту. Мы довольно долго возимся и хихикаем, пока Скотт неловкими пальцами пытается справиться с застёжкой браслета. Но вскоре ему это удается, и прекрасная вещица красуется на моём запястье. — Скотт. — Хм? — Это мой лучший день рождения. Он расплывается в совершенно волшебной улыбке, и я застываю, впитывая эту картину и стараясь запомнить его именно таким. — Я рад. Правда. — Спасибо… за все… Вообще за всё. Ты столько для меня сделал, и я сотни, тысячи раз благодарил тебя, но вряд ли ты на самом деле понимаешь, как много всё это значило и значит для меня. Скотт наклоняется вперёд, пододвигается ко мне и тянется рукой к моему лицу, чтобы убрать упавшую мне на глаза чёлку. Я чувствую, как после этого его ладонь скользит вниз по моей щеке, и на какую-то долю секунды в сердце снова разгорается глупая надежда, что сейчас он меня поцелует. Но Скотт тут же убирает руку и отстраняется. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего… и даже больше, — отвечает он наконец и отводит взгляд. Огни ночного города настолько яркие, что звезд почти не видно, но луна сегодня достаточно большая, и её холодный свет делает лицо Скотта ещё прекраснее. Я любуюсь им, даже не пытаясь этого скрыть. Чёрт, как же мне будет нехватать этого всего. Больше я не смогу ежедневно любоваться им. Быть с ним. Я ещё не уехал, а уже жалею о своём выборе. — Ещё вина? — спрашивает Скотт. — Спасибо, но мне на сегодня хватит. Часы на телефоне показывают четыре минуты первого. Мой день рождения официально закончился. Теперь начинается самое тяжелое, и я уже не уверен, что готов к этому. — Завтра рано вставать, — говорю я Скотту, со вздохом поднимаясь с кресла. — Пойдём, тебе нужно выспаться. Я ожидаю, что он начнёт капризничать и противиться, но Скотт только кивает. И остаётся сидеть, так что мне приходится подойти и взять его за руку. Браслет поблескивает на моём запястье, когда я отвожу Скотта обратно в комнату. Потов возвращаюсь, чтобы собрать подушки, ноутбук, и, замешкавшись, останавливаюсь посреди гостиной… И тут же чувствую, как меня обнимают со спины и крепко стискивают. Я роняю подушки, кидаю ноут на диванчик и, развернувшись к Скотту, в свою очередь стискиваю его в объятиях. Так мы и замираем посреди гостиной. Я закрываю глаза, наслаждаясь каждым мгновением этой близости и стараясь запомнить малейшие ощущения. Наверное, любое объятие, которое длится более тридцати секунды, перерастает в неловкость, но мы стоим так несколько минут, и Скотт всё не выпускает меня. — С днем рождения, Митчи, — бормочет он куда-то мне в макушку. Мне кажется, голос Скотта срывается, словно горло его перехватывает. Неужели он собирается заплакать? Но прежде чем я успеваю поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза, Скотт выпускает меня из объятий и уходит. Всё, что мне остаётся — это провожать взглядом его спину, пока он не скрывается в своей спальне. Я долго ещё смотрю на закрывшуюся за ним дверь. Гораздо дольше, чем следовало бы. И только потом, сглотнув слёзы, произношу вслух слова, которые так и не решился сказать ему. — Я люблю тебя.