— Художница.

      Маринетт заходит в раздевалку и снимает свою лёгкую курточку. На дворе уже весна, и девушка в полном праве носить простую джинсовку. Она улыбнулась, вспомнив свои детские страхи, из-за которых она не ходила. Потому что она боялась наколоться глазом на крючок вешалки. Да, глупо, но это давно было. Взяв свою сумку, девушка выходит из раздевалки, но она так спешила, что столкнула с ног какого-то парня. А этот парень… Этот парень авторитет школы, модель и сын известного дизайнера. Ну, а ещё тайная любовь Маринетт. Весна-время любви, а она и не взаимная. Голубоглазая неистово краснеет и притягивает к лицу учебники, чтобы скрыть свои щёки. Адриан как-то странно посмотрел на девушку и просто проходит мимо, толкнув плечом. Маринетт пожимает плечами, мол, настроение плохое, но внутренне переживает о нем. «Будто пустое место»-подумала Маринетт и посмотрела на расписание. Уже четвертая четверть, а девушка до сих пор путалась, какой урок. Бросив взгляд на листок с черным курсивом строчек, она пошла на второй этаж. — Господи Боже, когда же кончится эта вся муть с учёбой? Сейчас алгебра. Отлично.

***

— Ну наконец-то…. Последний урок и можно идти домой с чистой совестью, — Маринетт шла, слушая музыку в наушниках. — Маринетт, не спеши, как боинг. У тебя 10 пятёрок по этому уроку за четверть, можно и не ходить, -заметила Аля. — Вообще-то, не 10, а 13, — ещё бы! Так принизить гордость голубоглазой. Алья хмыкнула и зашла в класс, бросая сумку рядом с партой. Маринетт же положила портфель на парту и начала вынимать школьные принадлежности. Но через пару минут семнадцатилетнюю старушку схватил инфаркт. Её любимого скетчбука не оказалось на месте! Брюнетка вынула всё содержимое сумки, но скетчбук будто испарился. — Что с тобой, Маринетт? -девушка не ответила, проигнорировав вопрос, -Совсем уже шарики за ролики, утка за петуха? — А-аль, -голос дрогнул, — я, кажется, скетчбук свой потеряла… — Ну, подруга, соболезную. Может найдёшь ещё? -успокаивала шатенка. — Не найду. Но там такой Адриан на последней странице классный получился! -при упоминании имени блондина сердце забилось в сладостной истоме. — О, да. Я не сомневаюсь. Любовь-видеть совершенное в несовершенном. — Он там такой и серьёзный, и милый одновременно. А его зелёные глаза! Я над ними трудилась особенно…-начала перечислять Маринетт, не замечая нотки сарказма в голосе дорогой подруги. — Ну, понеслась родная по гастролёрке…

***

      Весь урок Маринетт занималась не весть чем. От горя, естественно. Аля, милостиво одолжившая ей альбом, сейчас рисовала любимую телеведущую. Правда, выходило кривовато, но это ей знать необязательно. Подняв альбом, голубоглазая посмотрела на «мрачную» картину. На рисунке был изображён подобие кентавра и единорога, которого убивает древо-человек. М-да… Ей нельзя смотреть фантастику. Сдав рисунок, Маринетт попросила учительницу ключи от кабинета, чтобы поискать скетчбук. Учительница, естественно, была не против, ведь считала брюнетку одной из лучших учеников. После урока Маринетт осталась в классе и принялась смотреть под каждой партой и заглядывая в каждый шкаф. Маринетт в который раз ударилась об столешницу, когда услышала саркастические хлопки за собой. Резко обернувшись, она встретила насмешливый взгляд малахитовых глаз. — А-адриан… Что ты здесь делаешь? Но парень будто не заметил вопроса и показал девушке её скетчбук: — Не это ли ищешь? — Ой, да. Спасибо. Где ты его нашёл? — А я и не искал, — с улыбкой ответил он. — К-как? — Что я, дурак что ли, делать мне больше нечего как твои рисуночки искать? Я его стащил, — на этом слове у Маринетт закружилась голова от переизбытка мыслей. — Ладно-о-о. Может отдашь? -с надеждой спросила брюнетка. — Отдам. Но не сейчас, только если нарисуешь меня. Я же знаю, что у тебя я лучше получаюсь. — Вот же наивная пиписька, — вырвалось у брюнетки, но та вскоре прикрыла рот ладонью. Блондин рассмеялся и начал двигаться по направлению к девушке. Но та начала пятиться назад, а он на её. И вот препятствие в виде стены, на которое наткнулась Маринетт. У блондина, в глазах которого плясали румбу чёртики, произнёс: — А если я так спрошу? -и начал целовать шею, втягивая кожу в себя. «Ой, блин, точно засос останется. Придётся свитеры носить в мае.»-думала брюнетка Чувства ударили обухом по голове, закопали её тело, которое ровно секунду назад перестало подавать признаки жизни кроме вздоха, и посыпали сверху блёсточками. Блондин оторвался от бедной девушки и, тяжело дыша, сказал: — Так что, нарисуешь? — а потом добавил: — Художница… — Нарисую, -сказала Маринетт и притянула блондина, поцеловав в губы. Пройдясь по ряду зубов и языком по нёбу, Маринетт оторвалась от губ шокированного парня, — Каждому своё. Но ты точно моё.