tattoo

Зоро удовлетворенно скалится и пригубляет сакэ прямо из горлышка бутылки. Обводит цепким взглядом собравшуюся толпу, впрочем, не задерживаясь ни на ком дольше секунды - все лица ему до боли знакомы и, если поднапрячься, то можно выудить из памяти имя, возраст и отличительные черты. Или пользу, которую он приносит для клана. Зоро знает и помнит каждого. По привычке, доведенной до автоматизма, смотрит сначала на боковую сторону шеи, где у каждого из его парней выгравирована татуировка - катана, правую половину лезвия которого занимала хищная морда тигра, раскрывшего свою пасть, и только после этого на лицо. Вспоминает имя, возраст и отличительные черты. Татуировка выгравирована у каждого. Как знак принадлежности, знак верности и обещания служить, несмотря ни на что. Такая же татуировка была и у него самого. Небольшая и, можно даже сказать, лаконичная. В мире, где татуировки являлись не просто элементом для запугивания и обозначения своего клана, а меткой, служащим связующим звеном со своим соулмейтом - любые лишние татуировки на теле были риском. Иметь родственную душу было приятно, но не считалось необходимостью. Многие считали это глупым пережитком прошлого и больше не считали чем-то особенным. Чем-то, за что стоило побороться. Бунтовали за свободу и право встречаться и трахаться с кем-угодно, а не хранить верность для своей пары, которая, может, и вообще никогда не найдется. Это было выбором каждого человека. Для некоторых татуировки родственных душ были гордостью и ценностью. Их не прятали, а, наоборот, старались выставлять напоказ - так и партнер быстрее найдется и лишние не будут цепляться. Хотя находились и такие, которые специально набивали тату, которая была у понравившегося человека, чтобы обманом быть с ним, если тот был сторонником родственных душ. Зоро хмурится и потирает ладонью ключицу. Пальцы почти интуитивно обводят контур броской татуировки. Той, которая связывала его еще с одним человеком и которого он не мог найти за все тридцать лет своей жизни. У него не было ни единой зацепки. Со всем его влиянием, всеми связями - он с пугающей легкостью мог достать нужного человека за пару часов с другого конца света, он мог найти любого, достать из-под земли или спустить с луны - но только не своего соулмейта. Ни одной ебанной зацепки! На всем белом свете будто бы не существовало человека, носящего такую же татуировку на своем теле. Он не нуждался в родственной душе. Ему не нужен был другой человек, чтобы жить. У него было достаточно влияния, чтобы затащить в постель любого. Но Зоро не любил проигрывать. И факт того, что он не может найти одного единственного человека, неимоверно раздражал и вызывал азарт одновременно. Кто это? Кем был этот человек? Какого он пола, сколько ему лет, как его имя? Зоро хотел знать все. Но все было безуспешно. Десять лет активных поисков не имели никакого результата. Он не скрывал и не прятал свою татуировку, и буквально каждый бродяга ее знал. Тогда почему его родственная душа не раскрывает себя? Боится? Зоро фыркает и проходит дальше, натыкаясь взглядом на мелькнувшее незнакомое лицо в комнате. Ладонь Джони, его правой руки, скользит по обтянутой черными брюками мужской заднице, пока они направляются в гостевые комнаты. Возможно, это его новый любовник. Ророноа относится к своей банде с уважением, требуя уважения и преданности в ответ. И если ее получает, то относится снисходительно, разрешая приводить свои пары или снимать местных проституток, чтобы расслабиться. Ему было плевать до тех пор, пока те не доставляли проблем и лишнего шума. Его ребятам вообще многое не запрещено, особенно после таких хороших заварушек, как сегодня. Сегодня его парни хорошо постарались - разобрались с назойливой бандой. Они не давали им покоя годами. Превосходили численностью. Были выше по рангу. Никто не верил, что они справятся. Никто никогда не делал на них ставок и не считал их клан чем-то серьезным. Юный, своевольный, до дурости амбициозный глава. Все говорили, что он погибнет в первой же битве. И что сейчас? Демон. Охотник за головами. Все прозвища, прицепившиеся к нему за годы жизни, невозможно перечесть. Его руки по локоть в крови, а на теле красуется не один шрам. Никто не верил в него раньше, а теперь - все боятся. И ему это нравится.

***

Санджи приподнимает бровь, когда из его пальцев забирают тлеющую сигарету и чуть удивленно охает, когда мужчина напротив делает затяжку, выдыхая дым прямо в его рот в поцелуе. Сегодня удача явно была на его стороне. Пусть утро было, откровенно говоря, дерьмовым - он получил нагоняй от старикана из-за того, что ебанный Патти снова облажался с не менее ебанными поставками. А потом его понизили до доставщика еды! Не до официанта, как это бывает по несколько раз на дню, стоит только Зеффу быть не в настроении, а до доставщика. Гребанного. Доставщика. Еды! Список адресов был на самом деле не большим. Они не загружали одного доставщика больше, чем на два заказа, иначе еда остынет, и это сильно скажется на и без того хромающей репутации их ресторана. Первый заказ находился в квартире бизнес-класса, жители которого были постоянными клиентами и интереса не вызывали. Но вот второй заказ нужно было доставить по адресу, на месте которого ничего не базировалось. Карты выдавали, что это пустырь или строение, вроде огромного гаража. Но заказ был оплачен и люди, вероятно, были голодны и ждали его, где бы они не находились. И его обязанность как повара и доставщика еды в одном лице - привезти все в лучшем виде и накормить. Санджи глушит мотор и ставит байк на подставку. Из здания сомнительного вида, больше напоминающее сарай или хлев для свиней, раздавались басы громкой музыки. Значит, люди там все таки были. Но стоило ему открыть дверь, как он попал в рай. Иных слов у Санджи не было, ведь такая концентрация полуголых мужчин с мускулами была, по его скромному мнению, исключительно в раю. В скольких бы гей-барах он ни был, всегда было тяжело найти кого-то адекватного, так еще и подходящего его запросам. Он любил мужчин. Ненамного старше его самого и чтобы обязательно были накачанные. Он и сам был не неженка, рост под метр восемьдесят, не хрупкое телосложение - тренировки и изнуряющая работа на кухне давали о себе знать. Поэтому, если в его ситуации найти парня меньшей комплекции, он, как правило, захочет быть снизу. А если и забираются на него, то это выглядит максимально нелепо и отталкивающе. Санджи не нравится трахать. Он любит, когда трахают его. Грубо. Сильно. С душой. И именно поэтому ему не подходили всякие мальчики-зайчики, которые липли к нему, словно пчелы на мед! А все прошедшие визуальный отбор, которых удалось закадрить и затащить в постель, сбегали, едва прикоснувшись к нему. И вот, после долго дня, мягкие, почти невесомые прикосновения по его телу переросли в жаркие поцелуи, опьяняя. Горячие руки блуждали по трепещущей груди, сжимая между пальцев затвердевшие соски, вырывая у обладателя прекрасного тела еле слышные, хриплые стоны. - Перевернись... - приятный мужской голос раздался около заалевшего уха, почти касаясь губами. Санджи покорно переворачивается, нетерпеливо оттопыривая задницу и призывно разводя стройные ноги в стороны. Он, словно во сне, больше не мог себя контролировать. Бегая затуманенным от возбуждения взглядом по комнате, чувствуя влажные поцелуи на своей спине, подушечки пальцев, дразняще проводящие по анусу. От мыслей, что у него, наконец-то, будет самый настоящий секс - бросало в дрожь и хотелось позорно расплакаться от счастья и облегчения. Пусть этот мужчина и был излишне нежен, но он хотя бы был. Санджи в предвкушении закусывает губу, когда из его дырки легко выскальзывают чужие пальцы, а в воздухе раздается звук расстегиваемой пряжки ремня. Вжикает молния на чужих штанах и от этого многообещающего звука поджимаются пальцы на ногах, а по влажной от пота спине бегут мурашки. Когда кровать больше не проминается под чужим весом, а никакого продолжения не следует, Санжи недовольно оборачивается. - Какого черта? - рявкает, наблюдая за побледневшим мужчиной, поспешно прячущего член обратно в штаны. - Не, парень, ты, конечно, пиздец какой сексуальный и горячий, так и выебал бы, но мне проблем не надо! В пизду это... - Блять! - раздраженно бросил парень, одновременно с хлопком двери ударяя кулаком по кровати. За что ему все это?... Уткнувшись лицом в подушку, Санджи медленно выдохнул, успокаиваясь. В этом же не было ничего необычного, многие оставались девственниками и до более поздних лет и прекрасно себе жили, верно? Щелкнув зажигалкой, парень обхватил губами сигарету, затягиваясь. Перевернулся на спину, растягиваясь в постели звездочкой. Все хорошо. Хорошо, он привык... Да нихуя, собственно, не хорошо! В свой двадцать два года он так и не смог нормально потрахаться! По молодости из-за своих принципов о том, что он обязательно найдет свою прекрасную нежную родственную душу, с которой нарожает кучу детишек и будет жить припеваючи, а сейчас из-за какой-то ебанной татуировки. Санджи всегда любил перед сном мечтать и представлять свою будущую жизнь. Двое или трое детей, красавица жена с пышной грудью и счастливый он. Представлял, как встретится со своей парой словно в лучших романтических фильмах. Как вскоре сделает предложение, как она будет мило краснеть, плакать от счастья и протягивать хрупкую ручку. Потом, впрочем, женские пышные груди и сочащиеся киски вытеснили крепкие мужские члены. Однако и тут все его мечты и надежды разбились вдребезги в один обычный вечер! Он подрабатывал в ресторане у своего отца, Зеффа, когда к ним вломились какие-то бандиты. Это было, к сожалению, делом частым и не вызывало никакого удивления. Некоторые их постоянные посетители даже привыкли к регулярным налетам и не обращали никакого внимания на кровавые разборки, продолжая наслаждаться своей едой. Но большую часть посетителей именно эти налеты и отпугивали от их заведения, даруя плохую репутацию и всякие слухи. А ведь все из-за криминального райончика, в котором чертов старикан решил обосноваться. Все посетители ресторана мгновенно затихли, стоило дверям ресторана распахнуться с невиданной силой. Санджи лениво перекатил незажженную сигарету в правый уголок губ, постукивая мыском ботинка о начищенный паркет, готовый мгновенно ответить на любой агрессивный выпад с их стороны. Нагрянул мужчина. Нестандартное сочетание офисного на вид костюма, шрама на левом глазу, тройного пирсинга в ушах и до ужаса нелепых зеленых волос привлекли внимание Санджи. Тело мужчины выглядело таким сильным и натренированным, что ему на момент показалось, что чертов костюм может вот-вот лопнуть по швам - так плотно тот обхватывал фигуру незнакомца. Высокий. Мускулистый. Властный. Лет тридцати. Этот хмурый тип был полностью в его вкусе, и Санджи обольстительно улыбнулся, бедром выталкивая Усоппа - мальчишку, что подрабатывал у них после пар в университете - со стойки приема заказов. - Ты вообще понял, кто это был? - полушепотом спрашивает Усопп, когда Санджи разочарованно возвращается на кухню спустя несколько минут. У длинноносого глаза огромные, как блюдца, и, кажется, он весь дрожит. - Мой оживший мокрый сон, очевидно, - пожимает плечами парень и вздыхает, возвращаясь к шинкованию овощей, - вместо всех возможных напитков попросил водки и даже не оставил номера телефона. - Ага, а татуировки видел его? - Нет, он же был в костюме. Все, на что я мог смотреть, так это на ту дрянную пуговицу, что каким-то магическим образом удерживала его рубашку на месте. Уверен, что у него... - Там видно, на шее… - Огромные сиськи. - Татуировка. Одновременно произносят парни и смотрят друг на друга немигающим взглядом. Первым не выдерживает Усопп. Отводит взгляд, чувствуя, как от откровенных слов друга кровь приливает к щекам. - К чему ты клонишь, Усопп? - Санджи прищуривает взгляд и тычет в парня морковкой. - Он якудза, я тебе говорю. Самый натуральный. А амбалов видел у его тачки? - Усопп делает страшные глаза, поднимая руки в сдающемся жесте. - Ага, якудза, конечно, - хмыкает повар, - прекращай выдумывать, мало я твоих историй наслушался за столько лет! Иди работай лучше! - Как всегда, вот никогда не слушаешь... - бубнит Усопп, качая темноволосой головой, и уходит обратно в зал. Санджи с сожалением забывает об инциденте, ведь, скорее всего, он этого посетителя никогда в жизни больше и не увидит. Очень мало мужчин, заходящих в их заведение, были геями и верно распознавали его сигналы. А этот и подавно. Просто сочетание классического костюма и настолько нестандартной внешности привлекло его внимание и взбудоражило воображение, вот и все. - Баклажан! Моллюски сами себя на почистят! - Да иду я, чертов старикан! Хватит орать! В самом деле. На улице прекрасный летний вечер, и в их ресторане на окраине города якудза точно уж нечего делать, разве что те ценят стейк Вагю. Дверь беспардонно стукается о стену, оповещая о новом посетителе, и, когда по залу проходят шепотки, Санджи воровато выглядывает из окошка кухни. Видит, как тот самый высокий мужчина с пирсингом, шрамом и зелеными волосами, которого он видел на днях и которого Усопп назвал боссом якудза, заходит в ресторан. Сегодня на нем черные брюки и белая рубашка, но нет пиджака и галстука. - Добрый день, - вежливо здоровается Санджи, подходя к стойке и подключая все свое обаяние. Усопп толкает его локтем и всячески показывает, что сваливает. Скрывается в подсобке, оставляя повара один на один с посетителем. Ну да, за воротником виднеется темное пятно татуировки, но у кого ее сейчас нет? Татуировки - не обязательно показатель того, что тот принадлежит к якудза. Санджи уверен, Усопп просто драматизирует. - Добрый, - посетитель хмыкает и изучает часть меню на подвесных панелях позади, и парень ждет, пока тот сделает заказ. Или посмотрит на него, например. Он мог бы предложить себя как главное блюдо или, хотя бы, десерт. - Может, помочь Вам выбрать? - решается подать голос Санджи, внимательным взглядом бегая по телу и лицу молчаливого мужчины. Его рубашка не такая белая, как показалась на первый взгляд, а припыленная в некоторых местах. Зелёные волосы слегка влажные, а на скуле размазано небольшое красное пятно. - У Вас тут капелька крови, - так и не дождавшись никакого ответа, негромко говорит Санджи. Ведомый желанием прикоснуться к чужой коже, обходит стойку, протягивая руку, чтобы стереть пятнышко с чужого лица. Быстрее, чем парень успевает заметить, мужчина перед ним вскидывает голову, а в его глазах плещется необузданная ярость. Его мышцы напрягаются под рубашкой и спустя мгновение повар стукается подбородком об злосчастную стойку, больно прикусывая язык, когда его правую руку, ту самую, которой он тянулся к мужчине, заламывают за спину, а его самого нагибают на девяносто градусов. Санджи ошарашенно хлопает глазами. От ноющей боли в суставе, от сильной хватки на своей шее, и реализации одного из сотен сексуальных сценариев его сознание на пару мгновений уплывает за точку невозврата. Парню пришлось себя отдернуть и вернуть утерянное самообладание. Перекатиться на бок, как только хватка чужих рук слабеет, поджать левую ногу к себе и нанести точный удар в живот, отталкивая мужчину от себя. Тот от неожиданности отлетает, врезаясь спиной в один из многочисленных столиков их ресторана. С глухим треском ломает его напополам, окидывая повара слегка удивленным и довольным взглядом. - Ты, ублюдок... - рычит парень, стискивая зубы, когда спустя мгновение к его шее предупреждающе приставляют острое и холодное лезвие катаны. Мужчина поднимается с пола и молча делает взмах рукой, отдавая приказ своим парням отступить и расслабиться. Небрежно подцепляет строптивого блондина за подбородок, критически осматривая. - Я тебе не мясо на витрине, чтобы так пялиться. - У тебя странная бровь, знаешь, - говорит мужчина, пропуская слова парня мимо ушей. - Много себе позволяешь для того, у кого блядская лужайка вместо волос - взрывается Санджи, хватая незнакомца за ворот рубашки, сжимая и оттягивая. Мечет глазами молнии, когда тот продолжает расслабленно стоять прямо перед ним, явно наслаждаясь зрелищем. И он подумал, что этот хмырь приятный мужчина? Да, может, у него и было тело как у блядского Апполона, но его дрянной характер и манеры портят весь сложившийся образ! Взгляд непроизвольно скользит с ухмыляющегося лица к черному пятну за оттянутым воротником. Рисунок чуть ниже выпирающей ключицы кажется смутно знакомым и Санджи чуть хмурит брови. Да, он точно где-то видел эту татуировку. Она была такая же нелепая как и... Погодите-ка! Точно такая же каракуля красовалась у него на заднице! Черт возьми!