Солнышко Маркус и снежинка Фил

***

Большие, белые, пушистые хлопья снега устало покрывали узкие дорожки, деревья, старенькие автомобили и случайных утренних прохожих. Фил, привыкнув к столь яркому свету, открыл глаза. Ему было тогда всего четыре года. Мир для мальчишки казался безгранично-большим и совершенным. Это была его первая осознанная зима, которая навсегда оставила о себе след. В прямом смысле этих слов. Когда малыша Фила известили о том, что его будут везти на санках по этому белому и пушистому снегу прямо до садика, он чувствовал и радость, и грусть одновременно. Он дико не хотел в отапливаемое помещение, ограничивающие свободу тела и взгляда, место, где он ничего интересного не делал, а родителей рядом не было. Одетый в сорок маечек и курточек, словно капуста, неуклюжий пушистый комочек Фил, был выведен на улицу и усажен на санки. Его везли так быстро, что комки снега вылетали блинчиками из-под лыж саней. Это, как ни странно, запомнилось ему больше всего. Фил пытался поймать эти самые блинчики ручками в связанных бабушкой рукавичками, но вот они все соскальзывали и соскальзывали. Потом в памяти был ужасный и скучный садик, где все с соплями на ладонях трогали друг друга, дети в подгузниках и колготках устраивали сражения за игрушки, а после счастливое избавление от антисанитарных условий — родители забрали Фила домой. Вечером он гулял во дворе. Тонкие кристаллики легонько щипали лицо. Филу нравилось смотреть, как снежинки падали на рукавицы и медленно таяли. А позже он наблюдал за игрой в снежки, в которую его не принимали из-за возраста, и, отбросив идею играть с противными ребятами, Фил решил пытаться лепить шарики снега самому. А потом подошел мальчишка. — Я Маркус, — хриплым голосом сказал он. — Те зазнайки меня тоже играть не берут. Но ничего страшного. Маркус протянул Филу руку, широко улыбаясь. — Сейчас снег липкий, поэтому мы можем слепить снеговика, — сказав это, Маркус потянул Фила за собой. Они вышли на небольшой, еще не тронутый людьми, участок. Маленькому Филу казалось, что безграничная масса белого моря захлестнет его с головой, утащит куда-то на дно, где все белое и чистое. Как в том самом фильме про пиратов, который он совсем недавно смотрел с мамой. Это веселило его сильнее, чем наблюдение за играми других детей, он бегал туда-сюда, с большим трудом вытаскивая маленькие ножки из глубоких сугробов. После одного из шагов валенок Фила остался в снегу. Испугавшись, что мама узнает от потере предмета одежды, он сделал шаг назад и попал точно в валенок. Внутрь засыпался снег. Фил невольно вскрикнул от холода, что пронзил правую ногу. Развернувшись, Маркус оглядел покрасневшее от мороза лицо Фила. Он усмехнулся и помог другу покинуть снежную тюрьму. После чего они устроили «привал». Освобождая валенок от снега, Фил бубнил что-то невнятное. Только вот легкое жжение в ноге отказывалось проходить. Он легким движением руки снял носочек в полоску и увидел на ноге незамысловатое изображение солнца. — В-а-а-у, — крикнул Фил. — Смотри, у меня появилась метка! — Ничего себе, так рано! — Маркус принялся упорно рассматривать маленькую ножку. — Круто! — Мама! — начал кричать Фил. — Мама! У меня метка, мама! Тот зимний вечер Фил запомнил на всю жизнь. И уже в свои восемнадцать, когда в кроссовок попадает немного снега, который тает от тепла его тела, он вспоминает свои четыре года, глубокие сугробы и кристаллики снега, которые отказываются таять на длинных светлых ресницах Маркуса.

***

Следующая встреча Маркуса с Филом произошла только через пять месяцев. В июне. Гуляя по летнему лугу, Маркус наслаждался тем, как пахнет трава, как наливаются яблоки в саду старика-соседа. Проходя все дальше, он преодолел рощу, перешел небольшую речку по булыжникам, даже не намочив брюки. Вскоре он и не заметил как оказался в небольшой лесной чаще. Но и там он наслаждался летом. Мягкий зеленый ковер, которым была покрыта вся земля, простирался от дерева до дерева. Птичьи трели поднимали настроение. Проходя еще глубже, Маркус вышел на знакомую полянку, посреди которой стоял огромный дуб. Блондин недолго думая, решил присесть отдохнуть в тени могучего жителя леса. Но, из-за невнимательности, Маркус не заметил, как наступил на что-то живое. — Ай, — вскрикнул мальчик. — Смотри, куда наступаешь! Ты мне чуть ногу не сломал! Маркус одарил ногу «чего-то живого» взглядом. Тут же он узрел метку, такую простую, но такую знакомую. Фил поймал заинтересованный взгляд ребенка и пробубнил: — Я потерялся. Больше никогда в лес не пойду. Это была очень-очень плохая идея, — бубнил мальчик. Итак, взяв за руку Фила, Маркус повел его домой. Шли они дольше, чем планировал Маркус. Они не прошли и половины, как солнце уже стояло в зените, а тень от деревьев уже не могла спасти от жары. Ускорить темп они не могли из-за усталости. Таким образом, Маркус завалился на пушистый зеленый ковер, притягивая Фила за собой. Природа уже изнывала от жары, как и двое ребят, засыпающих под клёном. Они не отдыхали и десяти минут, как поднялся сильный ветер. Он был горячим, что вовсе не радовало детей. И вот, пять минут спустя небеса уже прорывались на землю грозой. Дождь нес природе силу, необходимую ей для роста. Радовалась земля, все цветы и кусты вокруг ожили, расцвели с новой могущественной силой, а увядшие стебли поднялись к небу, раскрывая свои листья словно объятия. Так, преодолевая рощу, речку и луг, бежали Маркус и Фил, держась за руки, пытались бежать все быстрее и быстрее. Нет, они не боялись промокнуть — наоборот — хотели. Сам процесс беззаботного бега, что сопровождал звонкий смех, веселил их. Вот в этот самый день Маркус получил свою метку. Снежинка на кисти руки. Такими запомнились Маркусу прекрасные летние дни, теплые и невинные, словно их детские мечты, он переживал, что когда-нибудь ему придется расстаться, что ему придется прощаться с подобными воспоминаниями. Но, к великому счастью, это был необоснованный страх. Ведь Фил оказался его соулмейтом. Они никогда не расставались, чтобы такие дни никогда не заканчивались — чтобы они плавно перешли в вечность на двоих. Такова была самая замечательная история. Отрывистая и яркая, совсем не похожая на другие. История, в которой две половинки отыскали для себя что-то, за что полюбили лето. Лето, такое жаркое, но в котором всегда было место свежести. Зиму, такую холодную, но в которой всегда было место уюту.