Поэма из синих роз

***

Мой телефон звонит, как всегда, в четыре. Утром разбудит возглас знакомых нот. В этой забытой, тёмной, пустой квартире Имя твоё, как солнце, сулит восход. Имя твоё, — иль ветер в глубинах поля? Веет куда-то ввысь, где царит восток. Очень тебе подходит. По странной воле Только сорвав, начнёшь ты ценить цветок. Наши с тобой беседы вдруг стали схожи С письмами, что предали навек огню. Будем молчать: мы так на слова похожи. Те, что забрало пламя. Я их храню. Имя, строка в экране, — опять искрится. Сколько тебя не видел? Наверно, год. Даже когда мне ночью опять не спится, Утром разбудит возглас знакомых нот. Правда ещё не сдался? Пока не хватит? Я для тебя, запомни, навек пропал. Знаешь, меня искать, — только время тратить. Я же ушёл, покинул, и так устал. Снова с рассветом слышно, как трели, звуки. Сбросив звонок настырный, живу я день. Сердцем мечтаю — небо в глазах и руки. Помню тебя, хоть скрылся куда-то в тень. Скоро я выйду. Мало, и впрямь, осталось, Мне, затаившись, часа сего прождать. Только вот связь больная давно впиталась: Так, что не вырвать. Так, что не отобрать. Стало быть, ты под утро вернулся с пекла, Или опять топил тишину в вине. Пусть всё пропало, враз обернувшись пеплом, Ровно в четыре вспомнишь ты обо мне. Где злодеянья станутся без ответа, Борешься ты теперь в одиночку, сам. Я ведь уже почти что коснулся света. Ты же остался в страхе, вдали, не там. Что мне мешает бросить, стереть, забыться? Я почему-то жду всех твоих звонков. Я могу клясться, врать. Я могу проститься, Но не избавлюсь, нет, от любви оков. Думаешь, пал я в битве жестокой где-то? Или ушёл в печали своих тревог? Знаю, что ты тоскуешь зимой и летом Ради того, кто предал, оставить смог. Мой телефон звонит, как всегда, в четыре. Мне же придётся только себя винить В том, что боюсь сильнее всего я в мире, Как перестанешь, правду узнав, звонить.