Вранье.

***

      Слава многоликий человек. В нем уживается множество личностей, которые между собой не связаны-то особо. Они даже не знают о существовании других в этом худощавом высоком парне.       Слава скрывает свою настоящую личность от всех, думая, что это правильное решение.       С Геной парень становится Соней Мармеладовой, которая первому вроде как нравится даже, ведь эта юная леди рассказывает ему о Питере все, помогает с историей и философией, если сам Фарафонов не понимает ту или иную тему.       Гена не любит Гнойного, ибо последний сквернословит, постоянно на кого-то наезжает и вообще почти всегда пьян и невменяем. Не то, что Сонечка.       Гена любит обнимать Сонечку, говорить с ней о Питере и философский изъясняться на тему любви, даже если это не то, чего они хотят. А чего хочет Мармеладова? Любви и еще пива в свой одноразовый стакан.       Гена уводит парня из парка и всей этой движухи совершенно пьяного. У Сонечки ноги подкашиваются, она опирает на Фарафонова, буквально висит на нем и последний не против.       Сонечка просыпается уже не Мармеладовой, а Славиком. Зашуганным пареньком с похмелья и, кажется, это даже не Слава КПСС, коммунист от мозга до костей, а именно Славик Карелин, скромный и робкий парень.       Он через слова извиняется за поведения Сони, которая ластилась и обнимала Гену, забив на публику. За то, что Мармеладова не имеет границ в ласках и наверняка приставала к Гене.       — Ничего страшного, я же ее люблю, — с улыбкой в очередной раз отвечает Фарафонов, пока руками протирает насухо плоскость тарелки и смотрит на Славу с умилительной улыбкой. Последний же жмется и покрывается румянцем, если говорит что-то "неподобающее". Гена умиляется Карелину. Соня не была в таком смысле милой, но она была привычным злом, а вот как обращаться к Славе Гена не знал.       — Как ее можно любить? Это же одна из моих личностей, а тело-то одно, — рассуждает Карелин вслух, — Ну, может Соня…милая? Ген, за что ты ее любишь?       — Да, она милая и по-своему добрая. С ней можно поговорить о Питере и грамме. Она хороша в истории и экономики, не раз меня выручила, — загибая пальцы, задумчиво произнес Гена, смотря на то, как Слава рассматривает содержимое холодильника по его одобрению.       — Историю и экономику я и без нее хорошо знаю, — монотонно отвечает Славик и, видно, это уже Гнойный, ведь он тянет руку за нетронутой баночкой пива, даже не спросив хозяина квартиры, — но без этой шлюхи жизнь не та, понимаешь? Если в теле развиваются новые личности или исчезают старые, то это не очень хорошо, друг мой, — усаживаясь и устраивая свои ноги на другом стуле проговоривает парень четко, чем привлекает внимание Фарафонова, который сначала шугается присутствия Гнойного.       Личности у Славы меняются редко, но очень неожиданно, как заметил Гена. Вот только-только "пришел" настоящий Карелин, как его сменил Гнойный. Это будто защитный механизм от чужих. Но надо дослушать парня, решает Гена, пока тот говорит по делу.       — Так вот, о чем это я? — мешается парень, пытаясь открыть банку, но в итоге помогает ему хозяин квартиры, — Ах да, о этой шлюхе Мармеладовой...Знаешь как она вообще появилась?       Гена отрицательно мотает головой, ведь Соня не рассказывала об этом. Она явно не знала, что не единственная в этом теле.       — Слава КПСС, коммуняка наш любимый, ехал с какой-то вечеринки домой и, увидев юную особу на дороге, решил остановится, — маленькая пауза и рэпер делает глоток из банки, — что и делает, но не расчетов что-то вьебался в эту телку, а потом перевернулся с обочины из-за шока. И из-за этого болезненного шока появилась личность Сони - шлюха от мозга до костей, ласковая сука.       Гена узнает теперь Валентина Дядьку. Гене кажется, что он еще плохо их различает. Он соглашается с ним, стоит парню отставить баночку на стол.       — А как появился Слава КПСС? — интересуется Гена, взяв эту же баночку и отпив из нее совсем немного. Гена не пьет, это он для своей Сонечки оставил.       — Он и был с самого начала. Это защитный механизм, так же как Гнойный. Он выдумал себе такой образ и это можно назвать его истиной личностью, — чуть улыбнувшись, как дедушка какой-то, ответил Валентин и вздохнул, сразу становясь серьезнее, и в глазах уже нет того огонька, как у Мармеладовой или Гнойного, — Ты полюбил Соню?       Гена кивает не задумываясь. Иначе не объяснить их такое отношение друг с другом. Их разговоры по телефону, которые длятся по часу и в которых нет никакого смысла.       — Зря. Она тебя погубит, — и только хотел договорить, как отключился, ударившись головой об поверхность стола. А Гена испугался, сразу подскочил к нему и аккуратно так поднял, высматривая все синяки на лице парня, которых крайне мало.       Дальше все по начерченному сценарию: Фарафонов перетащил эту тушку на свою кровать на своем горбу, уложил на нее, обработал синяк на лбу специальным кремом, купленным для этого парня, убрал недопитое пиво в холодильник и, поставив табуретку, сел рядом со Славой ждать, пока тот проснется.       Очнулся парень вечером, когда сам Фарафонов уже клевал носом. Открыв свои нежные с ноткой ребячества глаза и улыбнувшись так насмешливо-добро, Сонечка потянула руку и погладила хозяина квартиры по волосам, помогая тем самым встрепенуться и прийти в себя.       — С тобой все хорошо? — учтиво интересуется Гена, подавая таблетку и воду. Соня кивает и глотает таблетку, лишь потом запивая ее водой.       — Я, наверное, пойду, Ген, — вставая предложила Мармеладова, на что Фарафонов недовольно нахмурился и она поняла, что сегодня никуда не пойдет без слов. Ибо стоило Соне обратно лечь, Гена улыбнулся, разводя брови.       — Сонечка, оставайся, спи, — ласково так произносит хозяин квартиры и встает, пересаживается на край кровати, поглаживая от живота и до колена. Опасения гостя подтвердились и пришлось обратно укутаться в одеяло, что Гена вдруг не решил, что Соня уйдет.       Фарафонов переодевается. До этого парень и не замечал, что его друг одет в темные джинсы и красную футболку. А теперь синие шорты и приятного вида лазурная футболка. Соня откровенно пялиться, рассматривает, пока Гена не подходит и не ложится рядом, забирая часть одеяла и обнимая Мармеладову.       — Суки поголовно врут, — улыбается Гена, пока парень поворачивается, чтобы обнять в ответ, и удивленно смотрит, ожидая продолжения, — Но ты не такая, да? Милая моя...       Фарафонов целует Соню на последних двух словах, поднимаясь немного выше на подушке. А Соня в ответ лишь немного морщится от боли в голове, - сказывается пьяна и похмелье -, и Гена позволяет себя издать пару тихих сдавленных смешков, вместо того, чтобы заржать в голос.       — Не хочу спать, — бурчит Соня, переводя руки на бедра Гены, — …хочу сделать что-нибудь поинтереснее…       — Не сегодня, не сейчас, — отказывается Фарафонов и возвращает руки Мармеладовой обратно на свою спину, — Я устал, Сонь…       — Но, Ге-е-еночка,— протягивает гласные парень.       — Нет, Соня, нет.       — Ладно, — он фыркает и закрывает глаза. Гена коротко целует Соню, одним едва ощутимым касанием губ.

***

      <i>На утро Гена просыпается один в обнимку с подушкой, которую, скорее всего, Слава подсунул ему, чтобы не проснулся.       На столе обнаружилась записка. Аккуратно Соня выводит буквы, оставляя подпись «С. М.». Гена встает, сдавленно хрипит маты и берет в руки этот жалкий клочок бумаги, вырванный из его, Гены, тетрадки для текстов. Но Соне простительно.       Гена улыбается, читая эти незамысловатые слова, написанные карандашом. Мармеладова не нашла ручки, которые хранятся во втором ящике стола. Гена почти смеется в голос, но сдерживается. Эти слова настолько язвительны, что Гена не сдерживает смех.       «Прости, но я та еще сучка. А суки поголовно врут, да? С. М. Люблю, Геночка.♡»