Broken

      Тёмное помещение внезапно освещает свет факела. Шахин с трудом разлепляет веки, медленно приходя в себя. Холодно. Он пытается сфокусировать взгляд, и наконец различает перед собой фигуру человека.       — Очнулся, — слышит он скрипучий голос.       Сознание медленно возвращается, и Шахин постепенно начинает осознавать происходящее. Он полусидит, прислонившись к какой-то поверхности. На полу красный ковёр с мягким ворсом. Его руки заведены за спину и крепко привязаны к телу. Шахин дёргается, но никак не может освободиться от стягивающих запястья верёвок. На коже появляются мурашки. Кто-то постарался и снял с него всю одежду. Шахин прижимает колени к груди и оглядывается.       Лёгкое прикосновение к волосам. Шахин дёргается в сторону и заваливается на бок, не в силах подняться вновь. Над ним нависает ненавистное лицо Дервиша.       — Тише, — Дервиш проводит рукой по его волосам, и Шахин вжимается в пол, мечтая в нём раствориться. — Теперь ты в моей власти.       Животный страх сжимает внутренности, не оставляя возможностей не только для сопротивления. Горло словно сдавило, Шахин не может вымолвить даже слова. Он может лишь глядеть затравленным взглядом и внутреннее молиться, чтобы в этот раз пытка длилась недолго.        Дервиш уже скинул с себя верхний кафтан и начинает разрабатывать свой орган.       — Сегодня я хочу видеть твоё лицо.       Лопатками Шахин упирается в пол. Мягкий ворс ковра и верёвки больно впиваются в спину. Связанные руки придавлены телом. Шахин не может сменить позу. Он рвано вздыхает, ощущая беспомощность своего положения. Пытается сжать ноги, но Дервиш с лёгкостью их разводит в стороны, одновременно приподнимая его тело. И в следующее мгновение без всякой подготовки с силой насаживает его прямо на себя.       Шахин изгибается всем телом. Адская боль пронзает его насквозь. Он кричит что есть силы и в тот же миг чувствует, как проваливается куда-то во тьму.       Шахин распахнул глаза и вскочил с кровати. Собственный крик всё ещё стоял в ушах. Он оглянулся и устало опустился на подушку. Снова эти сны, в которых он вновь и вновь переживал тот кошмар. Как он ни старался выкинуть из головы всё произошедшее, сны упорно не давали ему об этом забыть.       Прошло всего лишь несколько дней с того момента, который разбил остатки всей его жизни. Всё это время Шахин жил в доме того торговца, который приютил его, приняв за жертву разбойников. Шахин так и не стал его в этом разубеждать, только назвался вымышленным именем. Мустафа-эфенди хорошо к нему относился, да и слуги всегда были приветливы к гостю, но ханзаде всё равно ощущал себя лишним нахлебником. Да и что бы они все подумали, узнай всю правду?.. Шахин понимал, что обречён на одинокую жизнь. Где ему быть? Ему не было нигде места. В этом доме он чужой. При всём уважении его не будут долго терпеть. Для проклятой Османской империи он уже умер. В родном улусе его никто не ждёт, и никого из родных и близких. Он остался один против всего мира. Шахину некуда было идти.       Раньше у него был Мехмед. Шахин с горечью вспоминал своего брата. Когда-то он был готов склонить голову перед султаном ради Мехмеда, а теперь родной брат продал его османам ради крымского трона. Надо было дать той казни свершиться… Тогда Шахин не полез бы в пекло ради спасения Мехмеда, не свалился бы в бездну султанской немилости, не был бы унижен Дервишем.       Быть может, у него никого и ничего не осталось. Но раз он остался жив, то теперь не успокоится, пока не отомстит тем, кто обрёк его на такую жалкую участь. В те моменты, когда его не терзали кошмарные сновидения и воспоминания, Шахин размышлял о том, как он может расправиться со своими недругами.       В первую очередь он жаждал убить Дервиша. Разорвать на кусочки этого похотливого боснийского червя. Чтобы он в муках молил о смерти.       Потом Мехмед. Братец хотел трон, так он его получит. Железное кресло с острыми шипами, разрывающими кожу. Специально для него Шахин постарается раздобыть это приспособление, которым гяуры, по слухам, пытали друг друга.       Рейхан тоже заслуживает смерти. Некогда верный ага тоже предал своего господина, перейдя на сторону Мехмеда, которому трон оказался важнее брата. Шахин не станет сильно марать об него руки. Окунёт головой в котёл с кипящим маслом, с простого слуги достаточно.       Шахин не мог больше ждать. В этот день торговец Мустафа, как обычно, ушёл на рынок. И Шахин, давно выжидавший подходящего момента, наконец-то, решил приступить к действиям.       На нём был потёртый кафтан тёмного цвета, чуть большой ему в плечах. Вокруг головы он обернул кусок длинной ткани. Шахин не хотел грабить человека, который спас тогда его жизнь. Он покинул этот дом, не взяв ни единого акче.       Когда-то он тайно построил на свои деньги тюрбе. Там он спрятал значительную часть своих сокровищ и все бумаги по перепискам, чтобы в случае чего османы не смогли добраться до них. Теперь Шахин благодарил свою находчивость. В тайной сокровищнице найдутся и деньги, и оружие. Этого ему хватит. А если не сумеет найти кров — придётся и ночевать там.       Шахин вышел на улицу, на мгновение замер, оглядываясь по сторонам, и, не заметив опасности, надвинул капюшон изрядно потрёпанного плаща себе на глаза и быстрым шагом двинулся вперёд по кварталу. Путь его шёл через людный базар. Какой-то страх окутал Шахина, он опасался идти в толпу. Всюду ему чудилась опасность. Но делать нечего. Ханзаде сжал руки в кулаки под плащом и рванул вперёд, стараясь не вглядываться в лица прохожих. Какой-то человек неожиданно налетел на него, и Шахин резко отскочил назад, в то же время готовясь защитить себя. Его глаза расширились словно в каком-то ужасе.       — Всё в порядке, иншалла? — незнакомец с тревогой посмотрел на него.       Шахин отрывочно кивнул и быстрым шагом поспешил пойти дальше, даже не произнеся слов приветствия. «Здесь не может быть врагов, они мне ничего не сделают», — всё пытался убедить он себя. Но получалось плохо. Шахин стиснул зубы. Не хватало ещё, чтобы его приняли за сумасшедшего.       Дорога заняла немало времени, прежде чем он добрался до кладбища. Он проходил меж надгробий, думая о том, что предпочёл бы лежать в сырой земле после того что с ним сделал Дервиш. Стены восьмиугольной постройки мавзолея мрачно возвышались вдали возле высокой каменной стены. Ханзаде обошёл тюрбе вокруг, заходя через единственный вход.       Внутри было прохладно. Дневной свет освещал помещение, проходя сквозь открытый дверной проём. Шахин обхватил себя за плечи. Каменные стены смутно напомнили ему о камерах Едикуле. За спиной явственно чувствовалось прерывистое дыхание Дервиша. Шахин невольно содрогнулся от страшных воспоминаний. Он постарался отогнать неприятные мысли и взглянул на единственный саркофаг, стоявший посреди мавзолея. Ханзаде вскрыл гроб. Под крышкой длинного и широкого табута лежали мешки, обёрнутые в белый саван. Так их замаскировали под тело.       Шахин осторожно вытащил из изголовья человеческий череп и отставил в сторону. Затем, не особо церемонясь, содрал саван и скинул на пол вместе с мешками. После чего забрался в табут. По сути, это был и не гроб вовсе. Внешние стенки скрывали хорошо замаскированные каменные плиты. Шахин нажал ногой на одну из них — плита приподнялась. Тяжёлая, но в одиночку перетащить в сторону можно.       Под плитой открылся проход со ступенями, ведущими вниз. Упавшие туда лучи солнца немного ответили низ подвала. Шахин удовлетворённо кивнул. Из тайной казны ничего не украдено.       Он не пропадёт.