Broken

      — Шармута*, — с нескрываемым презрением выплёвывает Мехмед. — Мужеложец.        — Брат… я…        Шахин сидит на полу, прижавшись спиной к стене и поджав ноги. Брат узнал… Брат узнал… Брат… ненавидит его?..        — Ещё хочешь, да, Шахин?! Так легко отдался ему!!        Мехмед пинает его ногой прямо в живот, и Шахин сгибается пополам, задыхаясь от удара.        — Тебе ведь это так понравилось!        Мехмед садится рядом на корточки и, схватив его за ворот кафтана, приподнимает над полом.        — Позор нашего рода, — шепчет Мехмед, с ненавистью глядя ему в лицо. — Лучше бы ты сдох.        — Мехмед, я… я не… — голос Шахина дрожит и срывается. Он пытается объяснить брату, что он не хотел этого, но язык не слушается его. Бессвязный поток слов прерывает сильный удар по щеке.        — Не желаю ничего слушать. Ты мне не брат. Возвращайся обратно к Дервишу.       Мехмед резко отпускает его и брезгливо вытирает руки. Шахин прижимает дрожащую ладонь к горящей щеке и с ужасом смотрит на него снизу вверх. На глаза против воли наворачиваются слёзы. За что брат его ненавидит?..        Откуда-то на пороге возникает Дервиш.        — Паша, от тебя сбежала наложница, — безжалостно добивает его Мехмед.        Шахин отчаянно мотает головой. Брат не может с ним так поступить! Только не родной Мехмед…        Дервиш хватает его и тащит из комнаты. Не в силах сопротивляться, Шахин бросает последний отчаянный взгляд на Мехмеда и тянет к нему руку, но на лице брата застыло лишь отвращение.        — Мехмед!!!       Шахина словно подбросило на кровати. Несколько мгновений он с ужасом озирался по сторонам, а затем опустился головой на подушку, тяжело дыша. Это был очередной сон.        Из окна бил солнечный свет. Пора вставать.       Шахин устало смежил веки. Но перед глазами всё стояло лицо брата из очередного кошмара. Преисполненное даже не ненавистью, а презрением и отвращением. Шахин несколько раз мотнул головой, пытаясь отогнать наваждение. Бесполезно. Страх был сильнее его.        После того, как Шахин покинул дом торговца Мустафы, он не знал, что ему предпринять. Поначалу он снимал комнату в одном бедном районе. Пока хозяин дома вскоре не выгнал его, сказав, что своим внешним видом он отпугивает других постояльцев. Шахин скитался по улице, надеясь встретить своих врагов. Кроме жажды мести у него больше ничего не было. И некуда было прибиться. Даже в мечеть не мог заставить себя пойти. Ночевал он в тюрбе, там же брал деньги. И снова выбирался в город, ведя такое бессмысленное существование.       Патрулирующие улицы янычары всегда косо поглядывали на него, однако ничего не предпринимали. Торговцы гнали его с рынка, едва только замечали, принимая за нищего из-за внешнего вида. Какое тут происхождение? Потомка Чингисхана смешали с грязью, растоптали, уничтожили.        Он случайно встретил брата во время одной из вылазок. Хотел убить, но не смог. А Мехмед повёл себя совершенно не так, как он ожидал. Мехмед сказал, что не мог поступить иначе, что он не хотел. Шахин поверил. Да и больше ему некому было верить. И некуда было идти. А брат привёл его в одну из купленных ими ранее усадеб. Накормил, отмыл. Шахин не хотел, чтобы брат видел его тело. Но Мехмед был столь настойчив, что он сдался. Мехмед пытался всё выяснить во время обеда. Понимает брат, что что-то не так, но никак не может догадаться. Мог ли Мехмед знать о том, что с ним произойдёт в Едикуле? Но будет ли брат таким же снисходительным, когда узнает правду?        Теперь Шахин сомневался в этом. Если он ненавидит самого себя за произошедшее, то что ожидать от брата? Лучше уйти, пока не поздно. Пока Мехмед не начал его презирать.        Еле слышно скрипнула дверь. Шахин очнулся от размышлений и резко повернул голову, опасаясь увидеть Дервиша. Но это был Рейхан, несущий таз с водой и полотенца.        — Я не стал вас будить, ханзаде, — произнёс евнух, вваливаясь в комнату. Он принялся расставлять вещи. — Но вы пропустили время утренней молитвы, и сейчас…        — Я не буду сейчас молиться, — прервал его Шахин. — Не могу…       Голос его дрогнул, и ханзаде замолк. Он отвернулся, чтобы не видеть удивлённого взгляда аги.        За всё это время Шахин не совершил ни одного намаза. Он чувствовал себя настолько осквернённым, что ни одно омовение не очистит его от всей этой грязи. Аллах не примет молитвы мужеложца, пусть даже это произошло против его воли. Но Рейхану об этом знать не полагалось. Никто не должен узнать…        — Как пожелаете, ханзаде, — послышался голос аги.       Рейхан помог ему умыться. Шахин хмуро принял помощь. Покончив с этим, он хотел было выгнать агу, но тот подобрал склянку с мазью.        — Ханзаде, ваша спина… — осторожно произнёс евнух.       Шахин всё понял без дальнейших слов. Молча снял ночную рубашку и лёг на живот. Рейхан принялся наносить мазь на его раны.       Вчера этим занимался Мехмед. Только сейчас Шахин осознал, сколько раз за прошедший день брат наступал на горло своей гордости, уговаривая его принять помощь. Но только брат не знает, что произошло в тот злополучный день в Едикуле.        Шахин вздрогнул, когда евнух задел болезненный участок кожи.        — Хватит, Рейхан, — отрезал ханзаде.       Едва ага успел отодвинуться, Шахин резко поднялся. Он не дожидался, пока мазь впитается, — сразу надел принесённую рубашку. Переодевать шаровары не стал. Рейхан тем временем готовил стол к завтраку.        Шахину кусок не лез в горло. Вчера он ещё кое-как ел, но сейчас… Ханзаде не мог съесть даже хлеба. Просто давился, в то время пока его тело вновь вспоминало вкус пальцев Дервиша во рту. Шахина даже передёрнуло от нахлынувших воспоминаний и ощущений. Хорошо, что Рейхан оставил его одного и не может видеть таких страданий. Шахин заставил себя съесть несколько фруктов. Он поднялся с подушек и перебрался на диванчик.       — Рейхан! — громко позвал ханзаде. — Рейхан!       Ага не заставил себя долго ждать и быстро появился в комнате.       — Неси вино и кофе! — приказал Шахин.       — Простите, ханзаде, но…       — Рейхан, — Шахин поднялся на ноги. — Я же сказал: принеси.       — Вина здесь нету, господин, и кофе тоже, — твёрдо возразил Рейхан.       — Значит, сходи в чайхану и купи, — не унимался Шахин.       — Ваш брат не велел вас оставлять.       Шахин выгнал Рейхана из комнаты, а сам подошёл к окну и выглянул на улицу. Ему хотелось забыться. Во время скитаний он приучился пить даже к кофе, который раньше терпеть не мог. Этот напиток не давал ему спать некоторое время. Он даже несколько раз курил кальян в надежде, что это избавит его от ночных кошмаров. Но усталость всё равно брала своё, и страшные сны возвращались.       Перед глазами Шахина вновь промелькнуло презрительное лицо брата из сна, полное отвращения. Нужно убираться отсюда. Так будет лучше для всех.

***

      Кажется, он измучил Рейхана своими просьбами. Он приказал Рейхану раздобыть ковры, серебряные кубки и золотые тарелки — негоже ханзаде обедать как бедняку, — а сам, уличив момент, надел верхний кафтан, нашёл свой старый плащ, обернул вокруг головы чей-то тюрбан и осторожно вышел на улицу. Он не искал ни акче, ни оружия, решив, что всё это он заберёт из своей казны. А потом уйдёт. Куда — он и сам не знал. Лишь бы подальше от жалостливого взгляда Рейхана, и брата, который обязательно его возненавидит. Возможно попробует найти отряды джеляли и присоединиться к ним. Больше ему некуда было идти.        Он проходил мимо одной мейханы, которая расположилась в соседнем квартале. Когда-то он любил праздно проводить там время, но те дни давно канули в прошлое. А во время недолгих скитаний Шахин предпочитал другие злачные места.       Возле заведения стоял какой-то полноватый человек, в котором Шахин смутно припомнил хозяина мейханы, и два амбала-янычара. Мужчина активно жестикулировал и что-то кричал. Шахин попятился — он не хотел ни во что встревать. Но уйти он не успел.       — Вот он! — закричал хозяин мейханы, указывая на него пальцем. — Это он сбежал, не заплатив ни единого акче!..       Два амбала широким шагом подошли к непонимающему ничего Шахину и, схватив под руки, подвели его.       — Побойся Аллаха, негодяй! Ты меня, верно, с кем-то путаешь, — упирался Шахин.       Ему стало страшно. В чём обвиняют и чего от него хотят? В голове у Шахина мелькали самые жуткие мысли.       — Я требую возмещения! — уже тише говорил хозяин мейханы. — Чтобы вернул мне всё, что пропил!       Янычары принялись шариться по его одежде.       — У него ничего нет, — наконец произнёс один.       — Ты лжёшь! — Шахин уже не пытался вырваться: он понимал, что в таком состоянии ничего не сможет поделать с силой этих двух амбалов. А объясняться перед этими рабами не позволяли остатки разбитой гордости.       Сердце бешено колотилось, Шахин не мог припомнить ни единого случая, когда тело так подводило его. Он только и мог, что заставлять себя говорить, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. Янычары переглянулись.       — У меня есть свидетели, — угрожающе зашипел мужчина, щуря свои и без того маленькие глаза. — Если не хочешь закончить свои дни где-нибудь в подземелье, Бехрам-челеби. Заводите его; нет денег, значит, будет отрабатывать!!       — Я не… — Шахин запнулся, пытаясь припомнить выдуманное имя, но янычары уже втолкнули его в помещение.        В мейхане звучала музыка, сидели какие-то редкие посетители и наблюдали за разворачивающимся зрелищем. Янычары провели Шахина куда-то вглубь и швырнули на пол. Ханзаде больно ударился коленями. Кто-то бросил ему тряпку, рядом появился таз с водой. Шахина затрясло от негодования и унижения. Он же не какой-то раб...       — Принимайся за дело и не упрямься — целее будешь, — напутствовал ему хозяин мейханы.       Шахин предпринял ещё одну попытку запротестовать и попытался подняться на ноги, но получил пинок в бок носком сапога и замер. Хозяин мейханы куда-то исчез, а Шахин остался сидеть на полу с тазом и тряпкой под присмотром двух недружелюбно настроенных янычар. Делать было нечего. Шахин уже пожалел, что не взял с собой акче и выбрал именно этот путь. Он брезгливо поднял тряпку двумя пальцами и кинул её в воду.       Битый час Шахин сидел на полу, глядя в одну точку, и возил мокрой тряпкой. Он отключился от всего, неосознанно делал какие-то движения, стараясь не думать ни о чём. Он был готов растерзать всех, но в то же время понимал, что бессилен что-либо сделать. Он и не заметил, когда вновь появился хозяин мейханы. Поскользнувшись на образовавшейся луже и едва не упав, этот толстяк громко выругался и приказал амбалам выставить его на улицу мыть порог. Шахин даже не сопротивлялся. Куда уж больше унижать? Осталось только в гарем султана продать…       Шахин облокотился на ступеньки, не обращая внимание на недовольные возгласы янычар, и безучастно возил тряпкой. На улице вечерело. За бесплодным занятием прошёл целый день. Редкие люди иногда проходили мимо него.       — Брат?!       Шахин поднял голову. И столкнулся с недоуменным взглядом Мехмеда. Шахин сам не понимал, как брат здесь оказался. Его глаза расширились, и он резко отвернулся, чтобы не видеть лица брата. Мехмед что-то говорил, а затем стремительным шагом влетел в помещение вслед за одним из янычар. Шахин напряжённо смотрел вниз, стиснув кулаки. Брат нашёл его? Шахин не очень хотел, чтобы Мехмед видел его за столь унизительным занятием…       С громким стуком распахнулась дверь заведения, что Шахин вздрогнул. Он поднял голову. Янычар, который ранее за ним следил, теперь держал за шиворот хозяина мейханы, который заламывал руки и лепетал что-то бессвязное. Казалось, даже жиденькие усики поникли вместе с ним. Мехмед, сурово взиравший на него, подошёл к Шахину и помог ему подняться.       — Проси прощение, — с ненавистью выплюнул он, обращаясь к хозяину мейханы, которого кинули Шахину в ноги.       — Простите, — всхлипывал эфенди, заискивающе глядя снизу вверх и словно словно ломая себе руки. — Я обознался, не понял, перепутал… Умоляю, не жалуетесь на меня кади!       От вида этого теперь уже вымаливающего у него прощения толстяка Шахину стало противно.       — Отрезать бы твой лживый язык и прибить к этим дверям, — зло прорычал он.       — Смилуйтесь! Виноват, я прошу прощения!        Шахин скривился и, не сказав больше ни слова, пошёл прочь. Мехмед, что-то сказав янычарам, бросился следом за ним. Шахин быстрым шагом скрылся за кварталом, и только тогда Мехмед догнал его.       — Брат… — Мехмед осторожно остановил его, обхватив за плечи, и с переживанием заглядывал в глаза. — Пойдём домой…       Шахин горько кивнул, прикрыв глаза, и позволил вести себя в обратном направлении к усадьбе.       — Брат, почему ты сбежал?.. — всё спрашивал Мехмед по дороге. Шахин не отвечал.       — Не ругай Рейхана, — только попросил Шахин. — Он ни в чём не виноват.       Встретивший их на пороге Рейхан был явно рад его возвращению. Шахин коротко кивнул и, не раздеваясь, прошёл в комнату. Он сел на кровать, скрестив ноги, и хмуро уставился в пол. У него немилосердно болела спина. Рейхан занёс чистую одежду. Мехмед приказал ему принести таз с водой. Евнух удалился, а брат остался.       — Этот негодяй ещё поплатится за то, что сделал, — злобно говорил брат, вышагивая по комнате. — Обознался он! И куда эти идиоты-янычары смотрят? — Мехмед остановился и подошёл к Шахину. Шахин усиленно изучал пол. — Брат, но что ты там делал? Зачем ты сунулся в эту проклятую мейхану?       — Мой путь проходил мимо, — угрюмо отозвался Шахин. — И хватит об этом!       — Прости…       Шахин даже оторвался от созерцания пола. Он уже было подумал, что брат устроит ему допрос. Но Мехмед просто сел рядом с ним.       — Я волновался за тебя, Шахин, — тихо произнёс Мехмед, глядя ему в глаза. — Прихожу — тебя нет, Рейхан не знает, что делать. Едва не разругался с ним! Я уже возвращался, полгорода обошёл, прежде чем случайно на тебя наткнулся!        Шахин напряжённо молчал. Ему нечего было ответить. Мехмед вздохнул.       — Тебе надо переодеться, брат. Шахин скинул тюрбан на пол, явив свои растрёпанные полуостриженные волосы. Он сам себе обкоронал волосы кинжалом, постоянно вспоминая, как Дервиш трепал его по голове.        Мехмед бережно снял с него плащ, а затем принялся стягивать сапоги. Шахин закусил губу и тяжело дышал. Ему нелегко было принять такую заботу, но сколько ещё он будет бояться прикосновений, памятуя о Дервише?        Рейхан принёс таз с водой. Мехмед взял склянку с мазью.       — Шахин, — мягко произнёс он.       Шахин несколько раз молча покивал головой. Он снял верхний кафтан и нижнюю рубашку. Неловко поведя голыми плечами, ханзаде лёг на живот, сложив руки вдоль тела. Он чувствовал, как тёплые руки брата аккуратно касаются его спины, нанося прохладную мазь на его раны. Шахин прикрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Тупая боль медленно отступала. Все переживания и тревоги отходили. Шахин словно растворялся в тепле, которое ему дарили заботливые руки брата, принявшиеся массировать ему спину. Совсем не похоже на грубые прикосновения Дервиша. Шахин старался не думать о том, что будет дальше. Будет ли Мехмед жалеть о проявленной заботе, если всё узнает? Он верил брату и не хотел его терять.       Всплеск воды — это Мехмед сполоснул руки. А затем он, немного неловко и неумело, но всё с такой же заботой принялся разминать Шахину уставшие ноги.        Когда Мехмед закончил, Шахин осторожно сел, свесив ноги с кровати. Ему стало немного лучше. Он молчал, не желая ничего говорить. Когда мазь впиталась в кожу, он надел свою чистую рубашку. И тогда Мехмед подошёл к нему и сел рядом.       — Рейхан-ага сказал, что ты пропускаешь намазы, — с тревогой произнёс он. — В чём причина, брат?        Шахин сжал кулаки. Ему не хотелось об этом говорить. Он хотел было подняться, но брат не дал ему этого сделать, придержав за локоть.       — Шахин, — внимательный взгляд полный тревоги и переживания. — Что этот мерзавец Дервиш с тобой сотворил?       Шахин вздрогнул и отчаянно замотал головой. Почему брат об этом заговорил?.. Почему именно в этот момент…       — Шахин, — Мехмед мягко обхватил его ладонь и взглянул в глаза, — я приму любую правду, какой бы она ни была.       Шахин исподлобья взглянул на брата. От ответа никуда не деться, он понял это. Но у него не было ни сил, ни желания лгать. Будь что будет. Шахин судорожно вздохнул собираясь с мыслями.       — Да что говорить… — избегая смотреть брату в глаза, наконец негромко пробормотал он. — Поимел меня… как женщину…        Повисло молчание. Глаза Мехмеда расширились, а затем он неожиданно отпустил его и вскочил на ноги, сделав несколько шагов вперёд.       «Вот и всё…» — с горечью подумал Шахин. Он зажмурил глаза и весь сжался в ожидании удара. Он понимал, что теперь для него всё кончено. Брат ненавидит его. Или презирает. В любом случае, это конец. Но Мехмед вновь оказался рядом с ним.       — Шахин… — вдруг поражённо заговорил он. — Ты думаешь, я теперь откажусь от тебя?.. Поэтому ты сбежал, да?       Шахин поднял настороженный взгляд. Неужели брат не ненавидит его? На него смотрел Мехмед. Такой же заботливый и переживающий за него. В глазах брата не было ненависти.       — Брат…       Мехмед прижал его к себе. Шахин уткнулся ему лицом в плечо. Его руки скользнули по спине Мехмеда и крепко сжали ткань кафтана.       — Я уничтожу его, — прорычал Мехмед. Отрежу ему детородный орган и заставлю сожрать! Он расплатится за всё, что совершил.       Шахин лишь сильнее прижался к брату, не желая его отпускать. Мехмед гладил его по коротким волосам.       — Шахин. Всё прошло. Я с тобой. Я не оставлю тебя.