Broken

      Немного времени прошло с тех пор, как Дервиш попытался накормить бедняков тем злополучным мясом. Кто-то ловко подстроил ему ловушку, опозорил пашу в глазах простого народа. Мало ему этого, так на базаре после того случая стали много чесать языками, порочить его честное имя всякими наветами. Но самое обидное было даже не то, что все виновные того дела с мясом оказались непойманными. Кто-то выкупил из хаммама любимого мальчика Дервиша (а ведь только Салем знал, как доставить ему удовольствие!), а сам молодой падишах отчего-то внезапно охладел к недавнему фавориту. Впрочем, самого Дервиша это мало волновало. Если султан Ахмед последнее время проводит ночи со своей наложницей Кёсем, а не с ним, значит, так тому и быть. Слишком много Дервиш позволял над собой властвовать. Сейчас у него свои заботы. Один из мелких молодых сановников вот уже который день упрашивает его на личный разговор уладить вопросы продвижения по службе. Но с этим сановником, имя которого Дервиш даже не потрудился запомнить, он «переговорит» позже. В столь поздний час совсем иное терзало его душу.       Завёрнутая в плащ худая фигура, горящие узкие глаза. Паша был уверен, что в том день видел Шахина Гирея. Но Шахин Гирей мёртв, как клялись ему всеми именами Всевышнего запытанные в подвале слуги. Дух убитого Гирея явился, чтобы отомстить? Что за шайтан спутал его мысли! Живой Гирей или мёртвый, он не сможет причинить ему вреда. Зато у Гирея есть младший брат, такой же прекрасный, как луна в ночном небе. Такой же гордый и непокорный. Но ему придётся подчиниться. А если откажется, придётся сломить силой.       Лихорадочные мысли появлялись в голове одна за другой. Дервиш больше не был волен над собой. Дервиш достал доску для письма, сел на подушку. Дрожащая рука словно сама по себе выписывала на бумаге строки калемом.       «О, душа моей души, свет очей моих, мой эфенди! Ты тот, кто заставляет моё сердце трепетать, подобно птице в клетке. Тот, чьи глаза подобны бездонным колодцам, способным напоить страждущего. Лишь всякий раз, когда ты проходишь мимо, моя душа сгорает в огне. О, молю тебя, не отворачивай свой взор от несчастного влюблённого, не лишай его своей милости. Позволь ему припасть к твоим ногам, ласкать твою бархатную кожу, подобную лепесткам роз, вкусить сладкий нектар твоих рубиновых губ. Сделаю тебя повелителем двух материков, если ты отдашь мне своё сердце».       Он вспоминал тот день, когда взял Шахина Гирея силой. Как тот кричал, как извивался в его руках. Дервиш чувствовал свою власть над человеком, которого ненавидел и возжелал одновременно. Рука Дервиша скользнула под шаровары и взялась за возбудившийся орган. Он отдал бы всё, лишь бы ещё раз пережить тот день, чтобы вновь подчинить непокорного Гирея своей воле. Но у Гирея всё ещё оставался младший брат. Дервиш сильнее задвигал рукой, представляя себе Мехмеда Гирея на своей кровати, его разметавшиеся по подушке волосы, томные взгляды раскосых глаз, его сладостные стоны. Да, Мехмед подчинится его воле, несомненно. Иначе не быть ему крымским ханом. Острая боль внизу живота вывела Дервиша из состояния блаженства. Дервиш зашипел и стал осторожно поглаживать свой вмиг сникший орган в надежде, что жжение пройдёт. Медленно-медленно зудящая боль отступала.       Уже утром, перед тем как открыть собрание Дивана, Дервиш подозвал своего верного слугу.       – Передай это Мехмеду Гирею, – приказал он, вручая Али письмо со стихами. – А после не спускай с него глаз. Стань его тенью, куда он – туда и ты. Да так, чтобы тебя ни в чём не заподозрили. Ну, ступай же.

***

      Боль всё не проходила и приносила страдания. Не проходило и дня, чтобы Дервиш не чувствовал боли в своём органе. Лекарь советовал какие-то отвары и примочки, да только они мало помогали. Из-за своих болей Дервиш старался провести собрания Дивана как можно скорее. Он уже не выслушивал лично просьбы простых людей, вместо него их принимал его каймакам*. Но томительнее всего было ожидание. Слуга так и не принёс ответа от Мехмеда Гирея, и Дервиш ждал.

***

      В один из дней султан решил выбраться с ним на базар и послушать, что о нём говорят люди. Они проходили мимо прилавков, делая вид, что им интересен товар.       – …а потом он принёс опороченное мясо животного, точно вам говорю, – рассказывал один из посетителей рынка другому.       – Да врёшь, Дервиш-паша бы не осмелился, – неуверенно возразил другой.       – Аллахом клянусь, сам был в той толпе, – убеждённо продолжал первый. – А ещё я слышал, что Дервиш-паша похищает и берёт силой свободных мусульман.       На этих словах султан Ахмед как-то странно взглянул на Дервиша.       – Как смеешь ты говорить такие вещи о великом визире? Свидетелем тому был? – с гневом встрял Дервиш.       – Что ты, ага, – сразу стушевался мужчина. – Сам не видел, но люди говорят.       – Не приведи Аллах, паша узнает, что вы говорите, – вкрадчиво заговорил Дервиш.       – Да кто ж ему скажет.       – Повелитель, это всё грязные наветы, – говорил Дервиш, когда они с султаном Ахмедом отошли от рынка. – Я вырву языки всем лживым нечестивцам.       – Молись, Дервиш, чтобы это не оказалось правдой, – молвил Ахмед.       Казалось, о нём говорит весь Истанбул. Кто-то весьма умело распространял слухи. Слуги докладывали о происходящем, а Дервиш никак не мог найти их источник. Словно этого было мало, он опозорился перед султаном. Кёсем султан, пришедшая вместе с султаном Ахмедом, обнаружила в его покоях обнажённую фигуру греческого Аполлона, обнажённого идола. Дервиш не знал, откуда это у него взялось. Определённо среди его слуг завёлся предатель. Но с этим Дервиш разберётся позднее. К нему пришёл тот самый сановник, просящий высокий пост. Молодого человека, как выяснилось, звали Орхан. Дервиш пригласил его в свои личные покои.       – Ублажишь меня этой ночью – станешь беем, – шепнул он. Пока боли ушли, он готов вкусить молодой плод сполна.       Орхан на мгновение задумался, а после с готовностью снял с себя кафтан и, призывно глядя паше в глаза, утянул его на кровать. Он оказался хорошим любовником, да только в какой-то момент, явно забывшись, кусал Дервиша в плечо. Разгорячённый Дервиш присел на кровати, поглаживая места укусов. Наверняка на какое-то время останутся следы.       – Назначаю тебя беем Багдада, – произнёс Дервиш, мстительно отправляя молодого сановника в дальнюю даль.       – Благодарю вас, паша.       Новоявленный бей наклонился, надеясь украсть поцелуй, но Дервиш отмахнулся от него и встал с кровати. В дверь постучали. Дервиш надел кафтан на голове тело и приоткрыл дверь, встречая верного слугу.       – Паша-хазрелери, по вашему приказу я проследил за Мехмедом Гиреем, – быстро заговорил стоящий в дверях слуга. – Он так и не ответил на ваше письмо, но он не один раз ходил в какой-то дом. Мне не удалось подобраться ближе, но я уверен, что он ходил к любовнице.       – Мерзавец. Он пожалеет, что отверг меня, – прошипел Дервиш. – Продолжай наблюдения. Постарайся разузнать, что за хатун, к которой ходит калгай.

***

      Боли, казалось, только усилились. Дервиш больше не мог самоудовлетворяться. Хорошо хоть султан не звал его, Дервиш бы не выдержал быть опозоренным в постели Ахмеда. Он сменил нескольких лекарей, но всё безрезультатно. Очередной совет Дивана прошёл в полных мучениях. Не в силах больше терпеть боль, Дервиш завершил собрание намного раньше, чем собирался изначально. Он хотел было уехать к себе, но его окликнул один слуга.       – Дервиш-паша, вас ожидает Куйджу-паша, хочет поговрить.       – Что этому жуку надо…– проворчал Дервиш, злясь на пашу и незаметно потирая зудящий орган. Но делать нечего, пришлось идти.       – Проводите время в усладах и наслаждениях, Дервиш-паша? – начал Куйджу, глаза его были презрительно сощурены. – Я знаю, что вы сделали с Шахином Гиреем. Позор, Дервиш. Позор. Вы понимаете, что натворили? Это не ваш личный мальчик для утех, а член династии Гиреев!       – Не знаю, о чём вы говорите, паша, – раздражённо произнёс Дервиш. – Шахин Гирей мёртв. Он был убит при попытке побега из Едикуле.       – У меня есть два свидетеля, – настаивал Куйджу. – Два бывших стражника Едикуле, которые волею одного паши оказались на улице. Они пока ещё живы и готовы поведать самому Гази Гирею о том, что видели и слышали.       Лицо Дервиша перекосилось от бессильной ярости. Как этот старик всё пронюхал?       – Чего ты хочешь, Куйджу-паша?       – Ты пойдёшь к Повелителю и уговоришь его снять с поста великого везиря, иначе те двое заговорят.       – Ты ничего не докажешь, – вкрадчиво прошептал Дервиш, наклоняясь к лицу Куйджу. Но лицо паши даже не дрогнуло.       – Хочешь это проверить?       Дервиш отрывисто кивнул, стиснув зубы, в том числе и от болей, и рванул прочь.       – Это Мехмед Гирей! – прорычал он, обращаясь к двум своим слугам. – Вы должны проследить за калгаем, взять его и привести ко мне. Он ещё пожалеет о том, что встал против меня! * Каймакам – заместитель великого везиря, когда тот отбывал в армию. Я решила, что он мог и просто в случае чего заменять ВВ.