Stigma

POV Jungkook С момента моего последнего разговора с Тэхёном прошло 11 дней. За всё это время он ни разу не дал о себе знать. Я спрашивал у Чимина, но тот только разводил руками, мол, не знает и сам. Тэхён просто взял и исчез, будто его и не было вовсе. С парнями я практически перестал общаться. Наши зависания в гараже сошли на нет. Я хотел вернуться туда, когда буду твёрдо знать, что со мной вернётся и Тэхён. А пока я лишь терзаюсь в догадках. Телефонный звонок был настолько важен для него, что он бросил меня, когда мы только-только начали сближаться, а теперь его нет. Я просто в замешательстве. Что такого могло случиться? Помнит ли Тэхён о своём обещании? А если помнит, то почему так его и не выполнил? Я пытался сохранить спокойствие, но тревога не отступала. Словно я был заведённой игрушкой, что ещё не закончила вертеться на месте. Во мне бушевал страх быть покинутым. Тэхён наговорил мне столько всего, заставил действовать, а потом испарился. С ним испарилась и вся моя решительность. Нужно было решать вопрос с помолвкой, а я целыми днями думал о парне, который даже не соизволил дать о себе знать. Эти мысли не давали мне покоя. В школе пришлось обратить всевозможное внимание к учёбе, чтобы отвлечься, забить голову чем-то другим, но ничего не получилось. В голове стоял низкий голос этого грёбанного бармена, которому так просто было изливать душу. Теперь я даже пить не могу. До того он встрял в мой мозг. Весь выжатый, я поплёлся к машине, что должна отвезти меня домой. — Всё в порядке? — этот вопрос стал чем-то вроде приветствия между мной и Джином. — Лучше не бывает. Я не хотел разговаривать. Уж больно доставучие вопросы у моей няньки. Хм, «няньки». Давненько я не использовал это слово. Всё бы понеслось по очередному кругу воспоминаний, если бы Джин не вывел меня из этой прострации: — Садись, погода портится. Мне оставалось лишь повиноваться. Не то сейчас настроение, чтобы бунтовать и отказываться от машины. Я хотел очутиться дома и привести мысли в порядок. Хотя, последнее кажется маловероятным. Джин всю дорогу смотрел на меня, будто хотел что-то спросить, но не решался. Это начинало надоедать, поэтому я не сдержался: — Что ты хочешь сказать? Только давай без огромных вступительных речей. Он собирался с минуту, смотрел на меня, пытаясь уловить моё настроение, а потом произнёс: — Почему ты больше не ходишь к Чимину? — Что? — Ты при первой же возможности всегда сбегал к нему, а теперь перестал. Что-то случилось, ведь так? Я был сбит с толку. Он знает даже то, что я пытался тщательно скрывать. Всё это время я действовал не по своему усмотрению, а по разрешению Джина, который спускал мне всё с рук? Моё самодовольство стаптывалось на глазах. — Почему ты не раскрыл меня раньше? Зачем играть в неведение? Думаешь, что это забавно? — я был оскорблён. Хотелось сбежать из машины. Но вот только всё равно меня найдут. Отобрали последнее место, где я мог остаться в покое. — Так было лучше. Твой друг помогал тебе. Когда ты там, я спокоен за тебя. — Какое тебе дело до моих друзей? Думаю, что смогу справиться без твоей заботы. Я говорил и не смотрел на Джина. Так легче на него злиться, когда не видишь. Иначе я мог бы смягчиться. — В том то и дело, что не сможешь. Чонгук, никто не может справиться в одиночку. Жаль, что ты не видишь этого. Тобою управляют эмоции, а ты смиренно это принимаешь. Только направив себя в нужное русло, ты сможешь поступать правильно. Я знаю тебя так долго, что это невозможно упустить из виду. Я не знаю, что произошло с тобой сейчас, но ты потерял контроль. Снова. Верни человека, который укажет, что делать. Не хочу, чтобы ты натворил глупостей. Я хотел злиться. Было бы лучше, если бы я злился. Вот только это невозможно. Мне снова указали на правду. Пора бы уже менее остро на это реагировать, но в горле всё стало комом. Я бы хотел вернуть его, этого человека, но он не хочет возвращаться. — Не натворю. Спасибо. — Для этого я и нужен, — он явно был удивлён моей реакцией. Думаю, что впервые сказал искреннее «спасибо» Джину. — Разворачивайся. Отвези меня к брату. Я должен кое-что сделать. Никогда не был на работе у Хосока. После его отъезда я забыл, что у меня есть брат. Грубо звучит. Только вот так и есть. Весь погряз в отцовском мире и не хотел его покидать. Я испытывал облегчение, что мне не помешают добиваться цели, поэтому долго отчаиваться, что брат уехал, мне не приходилось. Я низкий человек. Думаю, Хосок заметил это во мне, но всё равно был рад нашей встрече после долгого отсутствия, а я повёл себя как кретин. Сегодняшний день должен был прояснить всё между нами. Я сам со всем разберусь. Нужно решить много проблем. Тогда, в баре, мне сказали не подчиняться. Жизнь шла своим чередом, и я мирился с этим, а сам никогда ничего не хотел предпринимать для её улучшения. Теперь во мне проснулось неистовое желание действовать по-своему. Мне не хватало решительности всё это время, цеплялся за людей в надежде, что они помогут всё прояснить, но разве это не под силу мне самому? Поэтому я и направился к Хосоку. Нужно выложить ему всё: почему не звонил, не скучал, не ответил взаимностью после приезда, почему не хотел сближаться. Эти вещи меня волновали больше, чем когда-либо. Войдя в тренировочный зал, я сразу заметил ярко-оранжевое худи среди уймы чёрных толстовок. Даже на тренировках, весь изнеможённый, уставший, брат оставался ярким и тёплым. Ходячее настроение. Моё открытие заложило хороший старт для нашего разговора. Я немного нервничал, как шёл сюда, а теперь мне удалось взять себя в руки и расслабиться. — Чонгук? Рад тебя здесь видеть. Ты никогда ко мне не заходил. Что-то стряслось? — тёплая улыбка, располагающий и готовый всё выслушать взгляд. Таким был Хосок. — Я просто хотел увидеться и поговорить. Есть много вещей, которые я бы хотел сказать. — Раз так, то подожди 15 минут. Мы уже заканчиваем. Я принялся ждать, усевшись в угол студии и не отрывая взгляда от танцующих. Танцы преображают людей. Из серой массы они превращаются в единый механизм движений. У каждого своя роль, но они сплочены. При смешении всех движений разыгрывается целая история. Никогда не понимал, как можно поменять президентское кресло на прозябание в танцевальной студии. Теперь я осознал всё великолепие, что творится в её стенах. Тренировка окончена, а значит, я спокойно могу объясниться с Хосоком. Я виноват перед ним. Может это и не бросается в глаза, но прекрасно чувствуется. За последнее время я что-то подразмяк. Всё-таки общение с Тэхёном сказалось на мне сильнее, чем следовало бы. — Ты хотел со мной поговорить, — вывел обстановку из молчания брат. — Да, хотел. — Пойдём ко мне в кабинет. Там есть напиток богов. — Виски? — Кофе, Чонгук, кофе. Ты слишком часто думаешь об алкоголе, — он не упрекал, но в тоне прослеживалась нотка сожаления. — Алкоголь спасает. Но с недавних пор я к нему не прибегаю. Одобрительный кивок со стороны брата заставил меня немного одушевиться. — Я хотел сказать, что был эгоистом по отношению к тебе. Как только ты уехал, я сразу же занял место наследника и был рад этому. Наше общение прекратилось потому, что я был слишком доволен собой и полученным местом. Лишний раз не мог позвонить, так как думал, что так мы можем отдалиться друг от друга. Но моё бездействие и поспособствовало этому. Я вцепился в президентское кресло, как за шанс на выживание, и упустил более важные вещи. Когда мне нужна была поддержка, рядом не было близкого человека. И этому виной был я сам. Теперь, когда ты рядом, я испугался, что ты будешь бороться за должность. Это первое, что пришло мне в голову. Я даже встретить тебя по-человечески не смог. Мне стыдно, брат. Я не хочу, чтобы так было и дальше. Прости меня. Я не хочу больше терять близких людей. Хосок слушал и что-то обдумывал. В тот момент моё сердце отбивало ритмы с повышенной частотой. Я полностью открылся, выложил всё, что думал, что меня мучило. Я словно предстал перед палачом: в его руках было моё помилование и моя казнь. — Ты повзрослел, Чонгук. Уезжая, я оставлял 16-летнего мальчишку, который так хотел обойти других, что решил поставить на кон всё. А теперь я вижу взрослого парня, в голове у которого есть кое-что путное. Я не держал на тебя зла. Были моменты, когда твои действия меня расстраивали, но злиться я не мог. Ты мой брат. Тебе я могу простить всё, что угодно. Я не мог ничего ответить, лишь накинулся на Хосока с объятьями, рискуя его задушить. Я бросил глухое «спасибо» ему в шею, на что получил похлопывание по спине. Это было второе искреннее «спасибо» за день. Всего одно слово смогло наладить отношения. Если бы я только использовал его раньше, то мог бы избежать множества проблем. — Теперь мне нужно прояснить с отцом вопрос женитьбы. Пожелай мне удачи. Это будет не просто, зная его строптивый характер. — Ты всё-таки решился не подчиняться? — Да, на это подтолкнул меня один хороший человек. Я решил его послушать. — Этот человек важен для тебя, ведь так? — Думаю, да, — сказал я, а после, немного подумав, выпалил: — Да, он чертовски важен. Полный решимости я вышел из здания и направился к машине. — По твоему лицу видно, что всё прошло как нельзя лучше. — Это уж точно. — Куда теперь? — К господину Чону, — предвкушая скандал, сквозь улыбку произнёс я.