Couple of Twins

Комната заполнена слабым светом вечернего солнца, уходящего уже за горизонт, через прозрачные занавески, создавая на полу тень в виде узора на тех занавесках. Две девушки сидят на одной кровати напротив друг друга. Голос Нормани рассекает тишину словами о кадрах, которые понравились девушке больше всего, из только что просмотренного фильма. Она плавно переходит с темы на тему касательно этого фильма. Она говорит буквально обо всем, разбирая это кино от начала до конца. Дайна максимально старается слушать Нормани, но ничего не может поделать с тем, что иногда отвлекается на что-то кроме ее рассуждений. Взгляд Дайны блуждает по каждой маленькой частице, касающейся Нормани, замечая все особенности ее поведения. В очередной раз Дайна смотрела на движения губ Нормани, когда она произносит какие-то слова; на жестикуляцию руками во время оживленного разговора; на мимику Нормани (Дайне казалось, что та не контролирует свои эмоции: они появляются так быстро, наглядно показывая каждое чувство девушки). Вслушиваясь в голос Нормани, Дайна находила его пленительным и слишком мелодичным для ушей. Она была так рада, что Нормани имела так много мыслей о просмотренных фильмах, что могла говорить без остановки, не прерываясь ни на секунду. Улавливая своими ушами каждое изменение тональности голоса Нормани, Дайна думала, что ее голос так же, как и мимика, напрямую зависим от ее чувств и эмоций. Заглядывая в карие глаза Нормани, Дайна пыталась отследить их направление, но каждый раз оно менялось, хаотично бегая по всей площади комнаты: ее взгляд редко оставался на одном месте. Когда все же глаза Нормани переставали беспорядочно бегать отовсюду, они замирали, смотря прямо в глаза Дайне. Зрительный контакт сильно связывал их, передавая эмоции одной девушки другой. Это продолжалось уже на протяжении нескольких недель. Кордей и Хенсен собирались в чьей-то комнате (это иногда зависело от их соседок) за просмотром какого-то фильма. Дальше они обсуждали его, делясь мыслями, плавающими в голове, как стая рыб в океане: одна за другой, обгоняя друг друга или, наоборот. Нормани любила то, каким отличным слушателем была Дайна. Говоря очередное предложение, Нормани каждый раз была уверена, что ее слова дойдут до ее собеседника в полной мере, оставаясь в памяти; что ее никто не будет перебивать, уважительно выслушивая; и она получит ответ сразу же, как договорит свое. Дайне было чрезвычайно интересно слушать Нормани, как человека, разбирающегося в кино, когда она сама воспринимала фильмы как приятный отдых, а не как искусство и что-то возвышенное (как это делала Нормани). Улыбка Дайна или ее милый смех во время очередной шутки завораживал Нормани до трепета в душе, но Дайна никогда не замечала взгляд Нормани на себе из-за прикрытых глаз во время смеха. Дайна никогда не контролировала это, но определенно пожалела бы об этом, зная, что Нормани смотрит на нее. Им обеим нравились их посиделки, но ни одна напрямую не говорила об этом. Они просто находили новые фильмы, предлагая друг другу посмотреть их. У них не было определенного расписания. Их времяпрепровождение было спонтанным: когда захочется, когда будет свободное время, когда найдут интересное кино для просмотра. Были моменты, когда вся их компания в семь человек собиралась в чьей-то комнате за просмотром чего-то, но то, что делали Нормани и Дайна отдельно от компании напрочь отличалось. Для них это было значительнее, хоть ни одна не думала об этом. Они просто делали это, не задавая лишних вопросов себе и друг другу. Это прибавило бы им обеим больше мороки, в чем они не нуждались, даже не обговаривая это. Их частое общение не оставалось незамеченным для Камилы. Иногда Дайна отказывала ей, когда Камила звала ее погулять, потому что Дайна уже имела планы на вечер, включающие в себя просмотр фильма с Нормани. Камила относилась к этому с пониманием, но ее интерес к отношениям Хенсен и Кордей только возрастал. Камила хотела поговорить с Дайной о Нормани в начале учебного года, но каждый раз откладывала на потом, зная, что Дайна сама могла еще не разобраться в том, что происходит. Решая пока не вмешиваться в их отношения, Камила думала, что со временем все станет понятно.

***

В очередной раз, собравшись у дерева на территории кампуса после всех пар, семеро девушек спорили о том, кто лучше: коты или собаки. Такой незамысловатый спор был обыденным делом для них. После всех лекций и работ, никто не хотел напрягать свою голову тяжелыми мыслями. В момент, когда Карла приводила очередной аргумент в пользу кошек, к девушкам подошел Трой, тот самый парень с вечеринки, которого Элли находила милым. Они замечали друг друга в коридорах, обмениваясь милыми смущенными улыбками. Но ничего большего пока что не было. Оба слишком сильно стеснялись, чтобы сделать первый шаг навстречу, хотя бы, дружбе. Улыбки в коридорах и секундные взгляды, переписки в фэйсбуке с вопросами о прошедшем дне — все, что у них было на первых неделях учебы. Трой в решительном настрое подходил к девушкам. Первой его заметила Дайна, надеясь, что он идет за тем, о чем она думает. Решительный настрой Троя сменялся легкой тревогой в зависимости от расстояния, разделявшем его и Элли: чем меньше расстояние, тем больше тревоги. — Привет. — Он начал разговор с яркой улыбкой. — Элли, эм… — нервничая, парень замялся, забывая слова, которые хотел связать в одно предложение. — Не хочешь ли ты сходить со мной куда-нибудь? — Слово «свидание» было слишком громким для него. Сначала он хотел просто провести время вместе с ней. — Да, я хочу. — Девушка улыбнулась, полностью очаровывая Троя. — Отлично. — Он стал меньше нервничать после ее положительного ответа. — Завтра в пять свободна? — Следующий день был выходным, и у Элли не было никаких планов на него. Она кивнула головой. — Здорово, тогда я зайду за тобой в это время. — Хорошо. Буду ждать. — Отлично. До встречи. — Улыбка не слезала с его лица во время этого короткого разговора. С ней же он начал постепенно пятиться, а после, окрыленный согласием Элли, развернулся и ушел. Элли была очень рада, что он набрался смелости предложить ей что-то. Она хотела провести с ним время, чтобы узнать его получше. По перепискам он казался ей приятным и любезным. Она надеялась, что в жизни, при реальном общении, он не хуже. — Наконец-то. — Дайна была рада, что он сделал то, на что она надеялась. — Боже, да. — Нормани поддерживала Дайну в этом. То, как Трой был увлечен Элли, было заметно для всех, кроме самой Элли. Он бесспорно нравился ей. Под гнетом вопросов о Трое, Элли не стала отрицать, что у нее есть симпатия к нему. Если бы она попыталась, никто бы ей не поверил, потому что всем было все прекрасно понятно. Взгляды Элли и Троя друг на друга давали понять все без лишних слов.

***

[dandelion hands – lonely]

Поздно вечером, уже ближе к ночи, когда пустующие улицы освящаются фонарными столбами, тишина бродит в воздухе, Мишель возвращалась в кампус. Она была в городе, ходя за продуктами, так как их с Лорен холодильник опустел, и сигаретами. По возвращению в комнату, Мишель увидела Лорен, уснувшую на кровати с книгой по искусству в руках. Тихо прикрыв дверь, Мишель прошла на кухню, где оставила пакет с продуктами. Аккуратно забрав книгу с груди Лорен, Мишель положила в нее закладку и оставила на столе. Ночь обещала быть прохладной. Взяв со своей кровати одеяло, которое Мишель не использует, она укрыла им Лорен. Стараясь вести себя как можно тише, Мишель разобрала пакеты с продуктами, которые поместила на предназначенные для них места. Смотря на спящую Лорен, Мишель вспоминала моменты, когда она укладывала ее в кровать или укрывала одеялом, после того, как убрала с нее книгу. Это было неотъемлемой частью их жизни. Мишель делала это просто потому, что делала. У нее не было никаких таинственных причин на это. Вряд ли они ей вообще нужны были. Это была забота, проявляющаяся в таких маленьких вещах. Все совместные восемнадцать лет Мишель делала что-то подобное для Лорен, не задаваясь никакими вопросами. Она знала, что это еще будет продолжаться какое-то время. Хурэги всегда были вместе и никогда не думали, что они будут порознь. Именно в этот момент Мишель в полной мере уяснила, что они уже в университете. Это начало их новой жизни, подготовка к взрослому миру, полному самых разных вещей, о которых пока что она только предполагает или строит догадки, потому что всецело она не знает об этом ничего. Она никогда не могла представить себе жизнь без Лорен; без этих маленький вещей, которые она делает почти каждую ночь перед сном; без заботы о ком-то близком и таком родном, кто был всегда, стоит лишь посмотреть на соседнюю парту в школе, или спуститься на кухню, чтобы увидеть этого человека, или просто, сидя в одной комнате, повернуть голову вправо, чтобы убедиться, что этот человек рядом. Сейчас Мишель осознала, что это прекратится. Через несколько лет она уже не сможет заваривать с утра зеленый чай для Лорен, которая спит дольше Мишель; не сможет наблюдать за Лорен, увлеченно изучающей новые текста книг, архитектурные строения или проекты; не сможет просто повернуть голову на девяносто градусов, чтобы узнать мнение сестры насчет какой-то вещи; не сможет быть на расстоянии в несколько метров от Лорен на протяжении следующих лет жизни. Мысли о неизбежном будущем бушевали в голове Мишель, разнося в душе тоскливую грусть, смешанную со страхом о грядущем, в котором не будет присутствовать Лорен на постоянной основе. Впереди было пять неполных лет учебы. Мишель знала, что по окончании университета, она будет думать о мимолетно прошедших годах, вспоминая первые дни университетской жизни. Ей невероятно сильно хотелось иметь возможность заставить время идти медленнее, оттянуть время, отдаляясь от неизбежного, но невозможность этого желания была Мишель предельно ясна. Под тусклым светом луны Мишель сидела в курилке, слыша шелест листьев, раскачиваемых слабым ветром. Делая очередную затяжку, Мишель прикрыла глаза. Она даже не могла нормально выдохнуть. Сигаретный дым сам медленно выползал через приоткрытые розовые губы. На несколько секунд она полностью ушла в свой мир, оставив во внешнем, реальном, только свое тело. — Блять. Мишель уловила это слово своими ушами. Она резко открыла глаза и увидела девушку с темно-русыми распущенными волосами, тщетно пытающуюся выдавить огонек из зажигалки. Еще несколько секунд пронаблюдав за девушкой, Мишель достала из кармана куртки зажигалку, большим пальцем провела по кремню зажигалки, которая извлекла огонь, привлекая внимание девушки без слов, и протянула огниво ей. Девушка взяла зажигалку из рук Мишель и прикурила сигарету. — Спасибо, эм… — Она хотела обратиться к Хурэги по имени, но поняла, что не знает его. — Мишель. — Устало произнесла брюнетка, убирая зажигалку в карман кожанки. — Кеана. — Девушка протянула руку, и Мишель ответила на рукопожатие. Мишель казалось, что она слышала об этой девушке на просторах университета. В чьем-то разговоре, который она случайно услышала в коридоре или кабинете, точно упоминалось это имя. Она не могла вспомнить, в каком именно ключе оно упоминалось. Прошерстив уголки своей памяти, Мишель обнаружила, что слышала от компании первокурсников об этой девушке. Они говорили что-то, что с ней опасно связываться, что она «крутая и горячая». Их разговор был похож на сплетни детей из младших классов, и она не воспринимала его всерьез. Кинув на Кеану взгляд, осматривая ее с ног до головы, Мишель поняла, что насчет одного они были точно правы: она горячая. Но насчет остального она не знала ничего. В конце концов, она такая же первокурсница, и не знает об этом университете и студентах старших курсов многого. Мишель вспомнила, что уже встречалась с этой девушкой в курилке, но они ни разу не разговаривали друг с другом. Сейчас, когда Мишель увидела, как выглядит та самая Кеана, ей было интересно, почему же с ней опасно связываться, и что такого она может сделать, ведь ее внешний вид не выглядит грозно или устрашающе. Мишель думала, что Кеана не выглядит так, как человек, способный запугать первокурсников (или кого угодно), хотя понимала, что внешность бывает обманчива. Заинтересованность Мишель в этой девушке не выходила за рамки «интересно, а почему же?», и она снова ушла от внешнего мира, закрывая глаза.