Now or never

      Я была слишком резка с ним. Надеюсь, это будет ему уроком, но я не подумала о себе. Куда я пойду? Где я буду жить все это время? Как бы я не притворялась парнем, все равно логика женская.       Думая об этом, проигрывая снова и снова инцидент в баре, я забрела глубоко в лес. Очистив упавший ствол от снега, села на него. Тяжело вздохнув, я посмотрела на небо. Оно, как всегда, хмурое, затянутое темно-серыми облаками, а ночь, придавала ему большей тоски. Хотя это всего лишь магия, ведь мы под землей. Так хочется увидеть настоящее небо, а еще больше солнце. Интересно, это когда-нибудь случится? Гастер говорил, что можно как-то без убийства детей это сделать. — Как жалко, что его больше нет, — проговорила я и легла на ствол. Смотря на это хмурое небо, я уснула.       Проснулась я утром из-за того, что чуть было не упала со своей «кровати». — Это была плохая идея, спать на стволе, — я потерла спину, после потянулась и встала ровно. Надо бы сходить в Сноудин, посмотреть, как там дела идут. Но главное, чтобы меня не увидели, а то сразу доложат Папайрусу и домой приведут. Надо сначала приобрести свою обычную форму, а после использовать магию невидимости. Так потребление энергии будет меньше. Проделав данные манипуляции, я направилась в свой городок.       Я вышла как раз к нашему дому. Мне стало любопытно, что происходит внутри, поэтому посмотрела в окно. Я увидела Папируса, лежащего на диване и прикрывающего одной рукой лицо. Пола касалась бутылка из-под алкоголя, которую парень держал второй рукой. Мне кажется, или он правда волновался?       В дом вошла Андайн. Она подошла к брату, и, пнув его ногой, сказала: — Поднимайся, алкоголик, — брат начал двигаться и медленно поднялся. — Ты что ли всю ночь пил? — он молчал. — Папайрус, ты волнуешься за брата? — Нет, — строго сказал он. — Я удивлен, что эта шавка проявила смелость и начала перечить мне, показывать самовольное поведение. — Ты вообще собираешься его искать? — спросила Андайн. — Нет. Он наверняка уже на посту, ведь он слишком слаб, чтобы мне противостоять. — Я проходила пост и не видела его. Там была баночка горчицы, которая, скорее всего, осталась с прошлого дня, так как вся была в снегу. — Ах, он маленький… — проговорил он.       Мне явно здесь делать больше нечего. Конечно, обидно, что он даже не беспокоится, но я сама виновата, что таким вырастила. Я ему слишком потакала. Отца он, к сожалению, не знал. Он не чувствовал во мне авторитета, поэтому Папайрус сам нашел его в Андайн. Я помню, как брат пришел ко мне после тренировки с ней побитый, но счастливый. Папирус мне все уши прожужжал о том, какая она сильная и крутая. После он мало находился дома, из-за чего у нас случались первые ссоры. Далее у него начался переходный возраст, после чего ссоры усугубились. Мы спорили даже по малейшему поводу: то носок валяется, то я не уберу горчицу в холодильник, то плохо помыла посуду. Вот так он и стал большим избалованным ребенком.       Я еще немного прошлась по Сноудину. В городке все шло своим чередом: вышибалы в «Grillby’s» выкинули новую «партию» «несчастливых людей», мнимые скидки в магазине крольчихи, монстрик снова пугает кролика дочери продавщицы.       Выйдя из Сноудина, я направилась в лес, соединяющий город и руины. — Кто-то двигался? — я и забыла про пост с Догго. — Или это мое воображение? — он хоть и слепой, но любые двигающиеся вещи, даже невидимые, он может заметить. — Это я, Санс, Скелет Санс, — немного испуганно проговорила я. — А, это ты, — Догго успокоился. — Почему ты не на посту? Тебя Папайрус искал. — Наверняка, он был очень злой… — По движениям он больше походил на обеспокоенного, а не на злого монстра, — сказал Догго. Он хорошо разбирается в движениях, так как кроме них он ничего и не видит. — Почему ты двигаешься, обычно ты появляешься без всяких движений. — А, это долгая история. — Пока ты не исчез, я хочу кое-что тебе сказать, — подозвал меня поближе. — Мне, честно говоря, все равно на Королевскую гвардию, но мне не хочется лишаться работы. Дело в том, что я, когда гонял белок в лесу во время обеда, услышал странный разговор:       «Как же я ненавижу нынешнего Главу Королевской стражи». — «Ага, наш лидер был бы лучше». — «Папайрус достал со своими выговорами». — «А это правило «убей или убит будешь» — абсурд». — «Ничего, его власть продлится недолго». — А после они засмеялись и ушли, я так понимаю, на службу. Что они подразумевали под «продлится недолго» и «наш лидер был бы лучше», я уже сказать не смогу, — он помолчал немного и добавил: — Знаешь, ты подозрительный тип, но единственный монстр, которому я могу довериться. У тебя 1 УР, так что, как мне кажется, не представляешь никакой опасности. — Спасибо, что доверяешь мне. И благодарю за информацию. — Я здесь еще со времени первой, и такое случается впервые. — Я понимаю… — после чего я телепортировалась к своему посту. Он был полностью разрушен. Бутылки горчицы были разорваны, а сама горчица растеклась по снегу. Подойдя ближе, я поняла: это явно работа брата. Сожжённая часть поста гастер-бластером, а остальная рассыпалась на доски, в которых были дырки от костей.       Остается одно место, где меня, возможно, примут — руины. В них живет очень приятная, но, по-видимому, несчастливая женщина. Разговор с ней — мое единственное развлечение. Мы любим шутить друг с другом, а в перерывах между шутками она рассказывает про свою жизнь, которая сложилась у нее несладко.       Проблема состояла в том, что в лесу Сноудина очень много камер, но самой важной камерой для меня является камера в кусте возле руин, так как остальные я уже прошла невидимой. Но как мне пройти эту камеру, мне же нельзя показываться и показывать эту приятную женщину? Альфис часто жаловалась, что именно эту камеру постоянно заметает снегом, и ей приходится посылать кого-нибудь очищать ее. Взяв немного снега, я прилепила его на объектив. После, подойдя к двери, я осторожно постучалась в нее и сказала: — Тук-тук… — Кто там? — радостно ответила она. Сейчас слишком рано для встречи, так что я не ожидала, что кто-то ответит. — Помоги… — Помоги кому? — уже обеспокоенно спросила она. — Помоги мне…       Дверь руин открылась и оттуда вышла… — Ториель? — Александра…