Трансляция.

Коул встал довольно-таки рано. Точнее, до рассвета. Он любил завораживающие вещи. Вдохновлялся красотой и могуществом природы. Фотографировал. — Коул? Женские руки нежно легли на его плечи. — Ох, Лили, ты уже встала… гм. — Ты хотел устроить мне фотосессию. Забыл, дурачок? Ее мягкий и одновременно звонкий смех был одной из причин, ради чего каждый день Спроус просыпался. Он без памяти влюбился в этот лучик света и ходячий позитив. Она всегда была такой доброй и ласковой. Особенно с ним. — Нет, Лилз, не забыл. Он кладет на ее руку свою.

***

С чем у Коула ассоциировалась Лили? Бархатная кожа, нежность и сирень. Ее гель для душа пах сиренью. Каждый раз, в самый разгар сбора ветвей сирени, она тащит парня за собой. Они собирают огромный пучок и вставят в вазочку, на кухне. Парочка фото паппарацци попадает в сеть, от чего фанаты пары очень долго визжат и доказывают хейтерам в социальных сетях то, что блондинка и человек-с-самой-лучшей-шевелюрой-на-свете встречаются. Оба улыбаются, натыкаясь на таких людей.

***

Выложит ли Коул фотоснимки в инстаграм? Он не особо ревнив, но ему не нравится, когда кто-то смотрит на полуголую Рейнхарт. Это может лишь он.

***

Лили стояла у зеркала, медленно затягивая молнию на своем платье. Оно было шелковым, нежно-розового цвета, с глубоким декольте. Ей всегда нравились облегающие легонькие вещи, которые можно было легко стянуть. Ее завораживало то, насколько образ становится одновременно милым и эротичным. Она водила пальцами от локтей до плеч, от плеч до шеи, смотрела в зеркало и утверждала себя в том, что это просто повторение действий Бетти. На самом деле, глубоко в душе, она знала, что «слегка» озабочена. Она никогда не была против постельных/романтических сцен с Коулом. Вертясь на шесте перед змеями, блондинка представляла, как ее коллега возбужденно наблюдает за ее движениями, пытаясь сдерживать эмоции и смотря на объемы Рейнхарт хищным взглядом.

«Черт возьми, хватит извращений. Коул никогда не ответит мне взаимностью!»

— Лилз, ты готова? — слышится откуда-то за закрытой дверью. — Да, уже иду. Она прикусывает губу, заправляя волос за ухо. Что-то внутри подсказывает, словно сегодня произойдет что-то безумно важное и ошеломляющее.

***

Они ехали молча. Вокруг были сплошные джунгли, отчего дорога становилась невыносимой. Благо, солнце не так пекло. Кому пришла в голову дурацкая идея о поездке в джунгли? Конечно же Коулу. Он хотел сфотографировать Лили так, как бы ее не сфотографировали никогда.

***

— Солнце в глаза светит, черт. Лили отворачивается от объектива камеры, закрывая лицо руками. Когда она была в подростковом возрасте, вычитала в каком-то журнале статью о том, что большие глаза воспринимают любое прямое попадание света бурно. Почему-то это укрепилось у нее в голове, и каждый раз, когда из глаз льются реки слез благодаря солнцу, в ее голове всплывает тот текст. Каламбур какой-то. Коул лишь понимающе кивает, снимая фотоаппарат со штатива. Пытаясь разглядеть в тени снимки, он сильно щурится. — Может быть просто сменим локацию? Лили охотно соглашается.

***

Спроус сидит, уткнувшись одним коленом в землю. Прищурив левый глаз, он смотрит правым на удачливость кадра. Они сейчас среди больших растений, листья и ветви которых больше среднего человеческого роста. Он думает о том, как Лили шикарно выглядит. Как она прекрасно позирует. Ее пальцы блуждают от плеч и до шеи. Прямо как до выезда. Она смотрит лишь в камеру, не замечая вокруг себя ничего. Совершенно забыла о Коуле. Забыла о том, где она сейчас. — Ты… такая красивая… Коул говорит это так неожиданно, что Лили не сразу переключает свой взгляд на него. — Ч-что ты сказал..? — голос предательски дрожит, выдавая все ее чувства. Он лишь игнорирует ее вопрос, стремясь закончить свою мысль. — Я совсем забыл, что могу наслаждаться этой красотой в жизни. Неожиданно для самого себя, он откидывает фотоаппарат в сторону и выпрямляется. Он на секунду останавливается, чтобы посмотреть в светлые как небо глаза Лилз. Она стоит в недоумении, не зная, как реагировать на столь неожиданные действия «просто друга». Он делает пару шагов к ней. Обхватывает ее лицо своими руками. Наклоняется.

***

Он накрывает ее губы своими. Не думая о дальнейших последствиях, Коул проводит руками по ее спине, доходя до талии. Прижимает к себе и углубляет поцелуй. «Господи, Коул, наконец ты решился», — так и вертится у Рейнхарт в голове. Руки опускаются ниже, доходят до ягодиц и останавливаются. Спроус задирает ее платье как можно выше, чтобы ноги могли свободно обхватить его таз. Он делает пару неуверенных шагов и утыкается в дерево. — Коул, мне кажется, это не лучшее место дл… — Тихо. Лили закрывает рот и незаметно кивает. Откинув голову назад, она позволяет оставить ему парочку багровых засоcoв на шее. — Коул. Он не хочет отрываться от нее. Он лишь глухо стонет вопрос «Что?» в шею блондинки. Ее долгое молчание заставляет его посмотреть на Лили. Она довольно-таки серьезно выглядит. У Рейнхарт появилась плохая мысль в голове. Очень плохая. Прежде она никогда не делала этого, но сейчас... Она делает шаг, чтобы приблизиться к Коулу. Кратко целует его в губы и идёт вниз. Проводит рукой по шее, рубашке, ремню. Неумело расстёгивает молнию на его штанах, не осмеливаясь поднять взгляд на Спроуса. Боится, что что-то пойдет не так. Но когда она спускает его шорты, видит, что из трусов выпирает его достоинство, её, кажется, мало что действительно начинает волновать. Она медленно, тягучим возбуждением наслаждаясь, дотрагивается до его члена, обхватывает его своей ладошкой, которая знатно запотела от такого поворота событий, и на секунду поднимает свои глаза вверх, на Коула. Он шумно выдыхает, его руки оказываются на её голове, поглаживая блондинистые волосы. Лили неумело поглаживает его достоинство, водя ладонью, и ей начинает это нравиться. Нравиться так, что она облизывается и подносит член ближе к своему рту. Коул думает, что, о да, в этот момент её рот Богом дан для таких, казалось бы, похабных вещей. Она стала облизывать его и водить по головке члена языком и уже не стеснялась приподнимать голову, улыбаясь, смотреть на него, будучи довольной эффектом, что производила на него. Он запрокидывал голову назад, кусая губы, и она слышала, как он что-то шипит. Она проводила рукой все яростнее, быстрее, брала член в рот, все глубже и глубже, будто заставляя его прочувствовать фонтан эмоций, что через пять особенно жарких минут вылилось белой жидкостью, оказавшейся на губах Рейнхарт.

***

Он вел машину быстро, словно не хотел упустить все те эмоции и чувства, что бушевали в нем сейчас. Лили водила рукой по его ноге вверх, а он заставлял её остановиться, когда ладонь достигала внутренней стороны бедра, и, возвращая свою руку вместе с её на бедро Лили, начинал играть с этим чувством сам. Когда они доехали, Коул даже не стал блокировать машину, они с бешеной скоростью неслись в спальню. Он прижал её спиной к двери, она засмеялась, стала, совсем как сумасшедшая, растегивать пуговицы на его рубашке, а он спустил шорты во второй за день раз. Кажется, они даже не обращали внимания на стоящую рядом постель, потому что Лили села на комод, а он встал напротив. Он поднял края ее платья, а она сняла его, положив рядом. Коул на секунду остановился, поражаясь её красоте, тому, какой она была идеальной. — Ты прекрасна. — Как видишь, без одежды мы оба полу-боги. Он стал целовать её, спускаясь от шеи до живота, остановившись там. Лили ощутила, как Коул стал языком ласкать её отверстие. Было жгуче приятно. Приятно так, что она забыла не только свое имя, но и его. Приятно так, что ей хотелось продолжить так всю жизнь. От головокружительного чувства она даже не ощутила, как он вошел в неё одним пальцем, а потом двумя. Её бедра сами двигались к нему, ближе, ближе, «господи, быстрее, Коул, Бога ради», чтобы приятнее, приятнее. Он вошел в неё. Сначала она пискнула, потому что он явно не хотел давать ей привыкнуть. Коул отвлек её поцелуем, притянул к себе, обнимая. Лили стала стонать в поцелуй, то отрываясь, потому что не хватало воздуха, то сама затягивала его в новый поцелуй, углубляла его, и ей было так приятно. До одури приятно, что это именно он сейчас дарил ей это удовольствие. Когда он кончил, ей просто не хватило воздуха сказать, что она влюбилась, любит, будет любить и прочее о любви. Но Коул и так все понял. Он всегда понимал. — Я люблю тебя, Лили Рейнхарт. Кажется, она ощущает себя самой счастливой девушкой на свете. Только что ей в любви признался секс-символ многих девушек. Она, обычная глупая девчушка, понравилась самому Коулу Спроусу, который с детства был окружён славой. — Я люблю тебя, Коул Спроус.