До встречи с тобой

      Наверное, вспоминать те события, которые произошли с каждым из нас в прошлом, не так уж и просто. Когда говорят, что не стоит ворошить прошлое своими воспоминаниями, то кто-то так и делает. Но я — нет. Я не вижу смысла жить в настоящем, не помня своего прошлого. Ведь как бы нам не хотелось, но оно всегда будет преследовать нас, как бы мы этого сами не хотели. Сколько бы мне ни было лет, я не смогу забыть тех дней, которые перевернули всю мою жизнь. Может быть, это покажется странным, но именно тогда я по-настоящему понял, что такое любовь. Только тогда я почувствовал себя иначе, почувствовал себя другим человеком…

***

      Лето выдалось тогда довольно запутанным временем года. Вообще я никогда не придавал абсолютно никакого отношения ко всей этой погодной ерунде и даже не считал нужным обращать внимания на погодные обстоятельства. Будь то дождь, солнце или снег — я считал, что погода не просто меняется, а по-особому наказывает человека за то, что он вторгается в природу и пытается подчинить её себе. Но то лето было необычным: каждый день менялся как год; то шёл дождь, то светило солнце, то становилось ветрено, то знойно, и всё время не понятно, почему так происходило.       В свои двадцать я был достаточно обеспечен и жил в своёй квартире в шикарном доме и довольно элитном районе. В нашем городе не все здания превышают пятого этажа, да и сам город не похож на мегаполис, скорее на небольшой, обеспеченный и красивый городишко, в котором ночь и день, казалось, сливались воедино. Мой отец довольно известная личность в городе, как и я сам. Однако ни фанатов, ни папарацци у меня никогда не было. (Сами понимаете, он богатый и влиятельный для многих человек, а я — его сын, так же купающийся в богатстве, но во многом отличающийся от него) О чём я даже не жалею, потому как не люблю привлекать к себе чересчур много постороннего внимания и старался держаться подальше от людей. Будучи бездельником, я постоянно зависал в клубах, барах или же гонял по городу ночью, как и некоторые другие стритрейсеры в городе. Пожалуй, это было мое единственное занятие, о котором я никогда не жалел. Отец все время пытался уговориться меня уехать учиться в другую страну в достаточно престижное учебное заведение, но я твердил, что когда захочу, тогда и поеду, а пока я желал насладится прелестями разгульной жизни, шастая по городу, как бездомный и таскаясь по заведениям, оставляя там иной раз приличную сумму денег.       Проснувшись в очередной раз в подавленном и разбитом состоянии после хорошей порции алкогольных напитков, я с трудом встал с кровати, ибо ужасно болела и кружилась голова, перед глазами всё плыло, а в горле чувствовался прилив тошноты. Я взял телефон с прикроватной тумбочки и посмотрел на время. Почти два часа дня. Неожиданно мобильник затрещал в руке, и на экране высветился номер моего отца. Я не желал с ним разговаривать в таком состоянии, потому сбросил и отложил телефон в сторону, свалившись обратно на кровать. Однако мой отец был ужасно настойчивым и требовательным. Раздался резкий грохот входной двери, заставивший меня привстать и обнаружить в дверном проёме своей комнаты моего отца. — Папа? Что ты здесь делаешь? — пробормотал я будто не своим голосом: все ещё, видимо, опьяненным и вялым. — Сколько, по-твоему, я должен это терпеть? — скорее всего, ему опять доложили о том, что я в очередной раз что-то разбил в баре или с кем-то подрался. — Что именно? — Всё это! — а нет, я ошибся, он опять за своё. — Пап, давай потом поговорим, у меня болит голова, и я ужасно устал. — Вот так всегда! Сначала ты напьёшься до потери памяти, а потом «пап, давай потом поговорим»! Нет, сын, я устал постоянно тебя прикрывать и оплачивать штрафы за твои бесконечные выходки! Посмотри на себя, ты опять спал в одежде, на лице и вида нет, а ведь ты даже не пытаешься измениться! — А что я должен ещё сделать? — Для начала, Итен, перестань шастать по клубам и мотаться по городу со своими друзьями на этих мотоциклах! Наконец, займись делом и отправляйся учиться! — Я уже сказал, что не поеду туда сейчас! И вообще, папа, моя жизнь, что хочу, то и буду делать! Перестань мною командовать, мне уже не пятнадцать лет! Я сам решу, что мне делать и как мне делать! — вскочив, я стал упрямо тыкать пальцем в грудь отцу и вышел из комнаты, громко захлопнув за собой дверь в ванную комнату. — Хорошо! Будь по-твоему! Решай сам! Однако смотри, как бы жалеть потом не пришлось! — последнее, что успел крикнуть мне отец перед тем, как покинуть мою квартиру. Сейчас я определенно сознаю, что мой отец всегда и во всем был прав, как бы мне не хотелось в это верить, но тогда я считал, что достаточно взрослый, чтобы решать всё самому, и уж тем более взрослый, чтобы вершить своё будущее.       Вечером, когда голова наконец протрезвела, и к телу вернулась былая бодрость и силы, я решил прошвырнуться по городу. Мне предстояло ещё раз обдумать слова отца и подумать над тем, всё ли я делаю правильно. Погода сегодня не задалась с самого утра, впрочем, как и мой день тоже, а сейчас всё только ухудшилось: снова грозился пойди дождь, а надо мной нависло чувство вины. В такие минуты мне помогала отвлечься «прогулка» на своём мотоцикле. Рёв мотора мог на время заглушить свой собственный, а шум в ушах не давал сконцентрироваться на своих мыслях. Совершая прогон по улицам уже во второй раз, я решил свернуть и проехать там, где ещё не был ни разу. Сразу скажу, что у нас есть такие районы, где лучше не появляться и даже не совать туда свой нос, но ни потому что там куролесят маньяки или неприятные компании, а потому что таким как я там делать нечего. А именно богатым, избалованным и самовлюбленным. Там не любят таких. Сегодня же я предоставил сам себе исключение из правила и направился напрямик туда, «подхватив» по пути сильный ливень, который, в каком-то смысле, помог мне спокойно проехать и остаться не замеченным для чужих глаз.       Дождь лупил с такой силой, что мне пришлось заглушить на время мотор и оглядеться. Внезапно до моих ушей стали доходить чьи-то всхлипы и глухое рыдание, сливавшиеся со стуком капель дождя. Я слез с мотоцикла и стал прислушиваться. Всего лишь в нескольких метрах от меня прижавшись к стене дома стояла промокшая девушка, лицо которой скрывалось под капюшоном серой кофты, опущенное вниз. Я стал осторожно подходить ближе, наблюдая, как она почти неслышно всхлипывает, протирая лицо сжатой ладонью. — Девушка, у вас всё в порядке? — она медленно подняла голову, и я не мог понять, то ли она плакала, то ли её щеки были такими мокрыми от сильного ливня. — Может, вам нужна помощь? — Не нужна мне ничья помощь! Иди, куда шёл! — резко и грубо отчеканила она, спрятав руки в карманы. У меня тут же пропало желание пытаться расспросить её о чём-нибудь ещё, и я просто отвернулся, возвращаясь обратно к своему мотоциклу. Убрав со лба холодную дождевую воду, я обернулся назад, но там, где только что стояла блондинка, уже не было никого. Я несколько удивился этому, но не придал особого значения, взявшись за руль. Надавив на газ, я стал разгоняться, заворачивая налево. Внезапно на середину дороги выскочила та самая девушка, расставившая руки в стороны, и хорошо, что у меня была отличная реакция, иначе меня бы посадили за то, что я сбил человека, и, причём, не по своей вине. — Твою мать, ты что, совсем с ума сошла?! Зачем под колеса лезешь? — резко остановив свой транспорт, взъелся я. — Постой! Прости, я не должна была, но ты сказал, что можешь помочь, ведь так? — только сейчас под светом фар мотоцикла я сумел разглядеть её красивые голубые глаза. — Погоди-ка, я такого не говорил! Я просто подумал, что тебе нужна помощь, но не предлагал свою! — заметил я, покрутив головой. — Я подумала, и да, мне нужна помощь. Отвези меня отсюда. — Что прости? С какой такой кстати мне брать с собой какую-то незнакомку? — съязвил я, скрестив руки перед собой, гордо восседая на мотоцикле. — Пожалуйста, куда угодно, только отвези меня отсюда! Я больше не могу оставаться здесь! — молила та, и в её глазах я заметил скорее ненависть, чем страх или испуг. — Ладно, как насчет укрыться от ливня в каком-нибудь месте? Например, кафе? — Да мне плевать где, главное, чтобы не здесь! — и я ещё ничего не успел сказать, как незнакомая мне пока ещё девушка залезла позади меня, обхватив руками меня за талию. — Ты только ничего не подумай, это ради защиты. — Конечно, кому же охота упасть с мотоцикла и остаться покалеченным? — усмехнулся я и надавил на газ, и мы оба скрылись за углом, проносясь по открытым улицам города.       Мы остановились в первом попавшемся кафе в этом же районе. Я побывал во многих кафе и барах, но это было обычным круглосуточным кафе, где не подавали спиртных напитков, и любой посетитель мог побаловать себя здесь только чашкой крепкого кофе или хорошего чая. Оно было небольшим, но уютным, а главное теплым, так что мы оба могли здесь согреться и нормально поговорить. Моя спутница так ни разу со мной не заговорила, пока мы ехали. Мы выбрали столик у окна, и она тут же уставилась в окно, сложив руки перед собой. Я долго смотрел на неё, ожидая того, что незнакомка наконец-таки начнёт разговаривать со мной, но та явно этого не хотела делать, сухо поджав губы и как-то сурово поглядывая на смазанное из-за дождя изображение в окне. Я опустил голову вниз, помешивая ложкой растворившийся сахар в чашке горячего чая. Помимо нас в кафе сидело ещё человек пять. Обстановка была немного напряженной, видимо, потому что ни у кого из присутствующих не было желания разговаривать, поэтому очень хорошо было слышно и без того громкую музыку и топот официантов, обслуживающих клиентов. Удивительно, как они хозяин этого заведения ещё не разорился, ведь таких кафешек в нашем городе достаточное количество. — А ты кто такой? — внезапно из моих рассуждений меня вытащил её голос, причем произнесла она это так, будто собралась от меня что-то требовать. — Таких, как ты я ещё ни разу не видела здесь. — Хм, так это, потому что такие, как я здесь и не появляются! — усмехнулся я. — Ты ночной гонщик? Гоняешь на своём моте? — Сложно сказать. Я гоняю не по принуждению, а когда в этом сильно нуждаюсь. — Астрид. Астрид Хофферсон, — она протянула мне свою руку. — Итен Хеддок, — радушно ответил я и не смог не улыбнуться ей. — Спасибо, Итен Хеддок, что выполнил мою просьбу, — я почувствовал, как она несколько смутилась. — Так почему ты так рвалась уехать, да ещё и с незнакомым парнем? — меня насквозь пробрало любопытство, и я не сдержался, чтобы не задать этот вопрос. — Была на то своя причина, а обо мне не стоит беспокоиться, я вполне способна постоять за себя! — несколько утвердительно ответила она. Над нами вновь повисла тишина. Я опять углубился в свои рассуждения и стал думать, кто заставил блистать таким огнём эти грустные, задумчивые глаза? Блондинка опять отвернула голову к окну и ещё какое-то время посмотрела туда, а потом резко вскочила с места и сказала, что ей пора уходить. — Подожди, — окликнул её я, схватив за запястье, когда та уже собиралась идти, — куда ты собралась? Обратно к тому типу? — Что? Нет! Я переночую у подруги, тебе-то какая разница? Ты выполнил моё поручение, отвез меня сюда и я тебе благодарна за это. Теперь я сама разберусь, ладно? — Астрид отдернула свою руку и быстро покинула кафе, скрывшись за входной дверью, над которой громко зазвонил колокольчик.       Я успел заметить, как она вытащила свой телефон и стала кому-то звонить. Не знаю, зачем, но я решил отправиться за ней, кинув на стол большую, чем нужно сумму денег, и выскочил на улицу под шум холодных струй дождя. Оглядевшись по сторонам, я не нашёл девушки и решил, что, возможно, она отошла куда-то в сторону, ну, или же её уже успела подобрать её, как она сказала, подруга. Не став больше задумываться об этой блондинке, я сел на свой мотоцикл и вернулся домой.       Однако ночь заставила меня бессонно мучиться в своих мыслях. Как я ни старался, а забыть Астрид Хофферсон никак не мог. Что-то особенное показалось мне в этой девушке. Она мне напомнила о моей недавней ссоре с отцом, когда так же, как и в этот раз, мы сидели в одном из знакомых нам кафе и пытались поговорить, однако там никто из нас не сумел толком найти верные слова, и я молча встал из-за стола, собираясь уходить, а он попытался меня остановить, но я не дал ему это сделать. Так я и не смог нормально расслабиться и заснуть в ту ночь. Когда на часах было уже шесть часов утра, я пошёл в ванну. Мой вид был не лучшим, как и после похмелья. Такие же красные глаза, такая же туманная и больная голова и бессилие. Мне срочно нужно было что-то делать, и кроме как выпить чего-нибудь, я ничего не нашёл верным. Осушив бокал холодного напитка, я почувствовал горечь в горле и немного сощурился. А потом постепенно я ощутил слабость, и мне захотелось спать. Я проспал почти до самого вечера.       Меня разбудил звонок телефона. Я вытащил телефон из кармана своих штанов, в которых спал, и поднес мобильник к уху, даже не разобрав, кто мне звонил. — Итен? Ты дома? — мой отец. Всё также обеспокоенно он интересовался моим местонахождением, хотя, когда меня не было дома, я всегда отключал свой телефон. Чтобы он меня не беспокоил, да и ему это было на пользу. Меньше волновался — крепче спал. — А где мне ещё быть? — ответил я сонным голосом, потирая ладонью лицо. — Опять где-то шатался всю ночь? Или пил? — Ни то и ни другое! — заявил я, немного приврав, сами понимаете, для чего. — Неужели?! Ты был дома? — Да, пап, всё, отстань от меня. Я не в настроении вести с тобой беседу и вообще собираюсь пойти куда-нибудь. Просто ПОЙТИ! — уточнил я, дабы опять не нарваться на очередной скандал, — Если что-то будет нужно, звони, — как же надоело, что он постоянно следит за мной. Однако его можно понять, он же мой отец! И как он только находил время, чтобы позвонить мне? Он же постоянно в работе, и когда я звоню ему, он постоянно не отвечает! Хотя у него всегда есть время для меня. Но не было времени у меня для него…       Я решил освежиться и пройтись пешком по площади возле высоких фонтанов. Здесь всегда было много людей, но среди них я всегда почему-то ощущал себя одиноким, словно вокруг меня никого нет, словно я и был здесь один… До этого момента я и не думал о своём одиночестве и даже не задумывался о том, сколько ошибок я мог допустить за всё это время. Я всегда находил спасение в чём-то шумном, что могло отвлечь, или горьком и в то же время сладком и таком необходимом, как алкоголь. Неожиданно кто-то задел мою руку, и я чуть оступился в сторону. — Эй, поаккуратнее! — крикнул я прохожему, обернувшись назад, и узнал в этом прохожем ту самую блондинку, которую видел вчера и из-за которой я не спал всю ночь. –Астрид? — Итен? Что ты здесь… — Что ты здесь делаешь? — я успел задать вопрос раньше её и этим немного ввёл её в заблуждение. — Я шла от своей подруги. А тебя каким ветром сюда занесло? — я заметил на её лице не очень-то довольную ухмылку. — Я просто гулял. -Просто гулял! Боже, как это банально! — Не думал, что увижу тебя снова! — вновь опередил её я, и она, робко улыбнувшись, забыла, что хотела сказать ещё. Умея хотя бы изредка закреплять за собой разговор, она присоединилась ко мне, сказав, что, в принципе, спешить ей некуда, и мы не на шутку разговорились с ней. Дело дошло до того, что мы стали обсуждать своих друзей, громко смеясь и изображая их голоса. Так мы разговаривали с ней почти без передыху, перебивая друг друга и смеясь почти каждому сказанному слову. Может, впервые тогда я почувствовал себя пятнадцатилетним подростком, который любил болтать обо всём подряд и также умел веселиться. — Астрид, можно задать тебе вопрос? — она стала серьёзной и перестала улыбаться. — Да. — Почему же все-таки ты тогда плакала и просила меня увезти тебя в другое место? — меня по-прежнему волновало это, и я был обязан узнать причину.       Мы сели на скамейку в парке. Уже совсем стемнело и стало прохладно. Дороги были всё ещё мокрыми от прошедшего ливня, и чувствовался сырой запах асфальта. Однако небо было сегодня безоблачным и кое-где стали проявляться маленькие искрящиеся звёзды. — Я поссорилась с парнем и ушла из дома. — Насовсем? — перепугался я, но она успела меня успокоить, заявив, что не насовсем. — Видишь ли, Итен, у моего отца серьезные проблемы. Он заведует крупной фирмой, но в последнее время она терпит значительные неудачи, и моему отцу нужна помощь финансового партнера. Такие находились, но очень быстро расторгали с ним контракт и бросали его почти сразу же через несколько дней. Они объясняли это тем, что находили новых и более, как многие выражались, «выгодных для себя». Отец даже собирался бросить всё это дело, но ему и без того грозило крупное банкротство. А деньги очень были нужны. Понимаешь, мой папа очень любит своё дело и расставаться с ним все равно, что проститься с жизнью. Мне было так больно смотреть на то, как он убивался каждую ночь, не зная, что будет с ним и его фирмой дальше. Без мамы нам обоим пришлось и так не сладко, но я боялась, что новая боль дастся ему необычайно тяжело и опасалась за его здоровье. А потом его помощником стал неким Йоргенсон. На вид персона важная, но как я узнала потом, очень жадная и эгоистичная. Короче, ходячий чемодан, ищущий выгоду и хорошие деньги. — Но почему твой отец не обратился к моему? Он довольно известная личность и с радостью помог бы ему, — поинтересовался я, чувствуя, что с каждой секундой наш разговор накаляется и становится ужасно серьёзным. — Итен, мой отец скромный человек, да и его фирма не такая известная, как ты можешь подумать. Да и о мистере Хеддоке он хоть и слышал, но никогда не думал о том, чтобы обратиться к нему, — поясняла мне Астрид, а я смотрел на неё и видел, как ей тяжело говорить. — А что было дальше? Он тоже его бросил? — Нет, не бросил. Наоборот, охотно пытается вытащить моего папу со дна. Его сын- Стивен Йоргенсон очень сильно похож на своего отца характером и своей упрямостью. Надо же мне было приглянуться ему, — и тут она скорчила лицо в неприятной гримасе, — в тот момент, когда вообще никто не интересовал! Вообще! Но как я не пыталась этому объяснить, что не собираюсь с ним встречаться, он все настаивал на том, чтобы я не упрямилась и посмотрела на него, как он сам говорил, с иной стороны. — И что ты сделала? — прибывая в огромном интересе, спросил я, готовый услышать финал этой истории. — Хотела приложить ему, но тот, оказывается, поставил в известность отца, и тот сказал, что если я не соглашусь остаться с его сыном, то он сделает всё, чтобы мой отец погряз в «болотной трясине„безденежья и полного краха. — Вот же козёл! — Я ничего не стала говорить отцу, чтобы не задеть его здоровье своими проблемами и просто… — Просто что? — Решила смириться с этим, — окончила она и прижав к себе ноги, уткнула голову в колени. — Но это безумие! Ты не обязана всё это терпеть, Астрид! Ты должна что-то сделать, что-то предпринять и поставить на место этого Йоргенсона! — выкрикнул я, ударив кулаком о собственную ладонь. — Просто я боюсь остаться одной. Понимаешь, Итен, одной. Не так страшно оказаться на улице без дома и денег, как остаться на всю жизнь одному и винить себя всю свою оставшуюся жизнь, — ответила она и с её глаз потекли слезы горечи и разочарования, которые она, видимо, сдерживала ещё вчера, когда сидела со мной в кафе. Слова Астрид заставили и меня поёжиться. Остаться одному и мне было страшно. Я представил себе на минуту, чтобы со мной стало. Если бы остался единственным Хеддоком. Больше никаких звонков, никаких разговоров, ссор, обсуждений и встреч. Даже того сурового, но любящего взгляда бы не было. Не было бы ничего. Был бы только я — винивший сам себя за всё, что сделал и не сделал, когда был в ту минуту вместе со своим отцом и одинокий, словно дикий волк. Пусть у меня бы и были деньги, все то, что заработал и достиг мой отец, но его самого бы не было у меня, как и не было сейчас у нас с ним моей матери. Теперь я отчетливо понял, как важно было нам обоим дорожить теми, кто всегда был рядом. — Я не завидую даже самому себе, Астрид, — сказал я, смотря куда-то вдаль. — Я чувствую почти тоже самое. У меня тоже нет мамы, и уже давно. Но то, что сказала, действительно может случиться, и я только сейчас понял, как виноват перед отцом и какой же все-таки неблагодарный! — Не ругай себя, никто из нас не лучше, — ответила она, и я позволил себе её приобнять.       Домой я вернулся поверженный словами Астрид: ‚Не так страшно оказаться на улице без дома и денег, как остаться на всю жизнь одному и винить себя всю свою оставшуюся жизнь‘. И не зря говорят, что одиночество — это сильнейший страх человека; и ты боишься не столько за себя, сколько за своё существование. Теперь я понимаю, что, будучи лидером в своей ‚команде‘ друзей, тоже могу, как они, чего-то бояться. И теперь я точно знаю, чего. Я достал телефон и решил позвонить отцу, не смотря на то, что было уже достаточно поздно. Однако, так и не смог этого сделать, отделавшись одним сообщением, которое, я уверен, потрясёт моего отца и в то же время заставит задуматься. Прости меня.       На следующий день я вновь встретился с Астрид, но уже не случайно. Мы всё больше стали обсуждать тревожившие нас темы и усердно пытались друг другу помочь нужными словами. Мы стали друзьями, причем не просто друзьями, который ходят по улицам города и находят себе занятия, болтая невесть о чём, мы оба: я и она видели какую-то цель в жизни. Она — в решении проблем, я — в налаживании отношений с отцом. И в тот момент я всё чаще стал думать о том, что благодаря Астрид стал меняться независимо от себя. Позже переменяя во мне стали замечать даже мои друзья. Каждый день я проводил с ней, каждый день слушал её приятный голос и каждый день не мог оторваться от прекрасного цвета её глаз. Я был счастлив находиться рядом с ней. — А у тебя была девушка? — спросила она как-то меня, когда мы в очередной раз шли мимо парка. — Была. Но ничего, кроме денег, нас не объединяло. Мы оба были эгоистами и хотели только одного. — И ты её бросил? — Сама ушла. Сказала, что я идиот и ничего не стоящий папенькин сынок. — Вот же дура! — сказала она, и я не мог не сдержать смеха. Она улыбалась мне в ответ.       Ещё одной причиной моих бессонный ночей стала мысль о том: “ Как же я мог помочь Астрид с проблемами её отца?» Конечно, теоретически я бы мог всё рассказать папе и настоять на его финансовой помощи, а на практике знал, что сама Астрид этого не захочет и даже не согласиться. Слишком уж она была самоуверенная и готовая разобраться со всем сама. Уставив уставшие и сонные глаза в потолок, я стал прокручивать все возможные предложения, но голова была так заполнена всяким мусором, что сил, пытаться думать как мой отец, не было. Неожиданно ко мне на живот прыгнул мой кот, — чисто черный с зелеными глазами как у меня — которого я называл Беззубиком. Странное прозвище для кота, но довольно стоящее, ибо у него в пасти действительно отсутствовало несколько зубов, и я когда я кормил его, ему тяжело было грызть. — Беззубик, ты как всегда не вовремя! — сказал я, слыша его тихое урчание, и стал гладить его по голове. Он был преданным котом и моим лучшим советчиком во всем моих проблемах и вопросах. Я любил этого кота, и он меня любил тоже.

***

— Астрид, я тут подумал, может, ты поговоришь со своим отцом. Ну, насчет… — Итен, хватит. Пожалуйста, давай не будем об этом! — заткнула она меня, и я больше не стал ничего говорить ей, зная, что это её не любимая тема для разговора. — И ты действительно вернешься? — спросил я, замечая в её взгляде неуверенность и сомнение.       Однажды я стал участником чужого разговора. Когда я отошел на несколько минут, то вернувшись, увидел Астрид с незнакомым мне парнем, который, судя по её описанию, походил на того самого Стивена Йоргенсона. Я спрятался за стеной дома и стал слушать их разговор. Тот, судя по всему, искал Астрид, а теперь, когда нашёл, просит прощение за своё поведение и требует, чтобы та вернулась обратно к своему отцу (Астрид перебралась к своей подруге, а потом ночевала ещё у двух). — Я ни за что не вернусь назад к папе. Пока вы не исчезнете из нашей жизни! — Исчезнуть?! Но, Астрид, дела твоего отца начинают приобретать успех. — Да неужели?! — Мой отец охотно помогает твоему, и из них получается неплохая команда. Прошу тебя, Астрид, перестань упрямиться, я же уже извинился, что ещё тебе надо?! — поначалу я стал даже сожалеть этому парню. Астрид так и не ответила на его вопрос, а я всё гадал, как же она поступит. — Я подумаю, — Даю тебе три дня, Астрид! Потом упрашивать не стану! — заявил он, и я услышал скрежет колес его байка, а потом он завернул и понесся по улице, оглушая всех ужасным скрежетом колёс. — Итен, что ты здесь делаешь? — она явно не ожидала того, что я стану свидетелем их разговора, до которого мне, по сути, не было никакого дела. — Астрид, я… — Не говори ничего, — она прошла мимо меня, и мне с трудом удалось вернуть её былое внимание к самому себе. — Я пока ещё не знаю, — отвечала она сейчас и отвернулась от меня. Она вздохнула так тоскливо и грустно, что мне захотелось её обнять, чтобы хоть как-то поддержать. — Лучше, прокати меня — освободившись от моих объятий, ответила Астрид, повернувшись ко мне, — на своём мотоцикле. — За небольшую услугу, — прищурив глаза, сказал я, — за поцелуй. — Что? Тогда мне придется искать кого-нибудь другого для выполнения этой просьбы. — Ладно, ладно, поехали уже! Она крепко держалась за меня, осматриваясь по сторонам. Её растрепанные волосы колыхались на ветру, и вся она постоянно восторгалась красотами нашего города, и, как я понял из её рассказов о себе, она просто обожает смотреть на закат. «Итен, правда красиво?» — говорила Астрид, и я даже немного завидовал её таланту видеть красоту почти во всём. Однако я считал в этот момент красивой только её. Может, она и не ощущала, сидя за моей спиной, слишком быстрый стук моего сердца, но я же слышал его в собственных ушах. Мы выехали за город, где вид на уходящее за горизонт солнце открывался во всей своей красоте. Мы сели на траву и смотрели вверх. — Как же всё-таки необычайно красиво! — восхищенно проговорила Хофферсон, положив свою голову мне на плечо. Она просто не представляла себе, как я себя чувствовал в тот момент. Мне так хотелось взять её за руку, сказать ей столько приятного, но я не мог этого сделать… В голове постоянно всплывал их разговор, и я почему-то чувствовал себя виноватым, словно украл что-то, что мне не принадлежало… — Астрид, можно я кое-что скажу? — продолжая смотреть в небо, начал я и отрицательного ответа не последовало, поэтому я охотно продолжил: — Принимай мои слова как хочешь, но я начинаю думать о том, во чтобы превратилась моя жизнь, если бы я не встретил тогда тебя? Боюсь, что ты стала для меня не просто моим другом. — посмотрев на неё, я заметил, что она успела заснуть, облокотившись на меня, и словно всё ещё продолжала улыбаться. И я стал беспокоиться, услышала ли она мои слова, или всё-таки нет?

***

      Через два дня Астрид позвонил отец. Теперь уже он сам просил её вернуться домой и перестать находить себе временное пристанище у своих подруг. Он сказал, что в его проблемах появляется просвет и, что даже банкротство теперь ему не грозит. Она была счастлива это слышать от него и знать, что с ним всё хорошо. Он сообщил, что собирается открыть ещё одну фирму уже в другом городе, и что, может быть, им даже придётся уехать. Но этого я нисколько не боялся. Я боялся, что она меня оставит. Оставит и забудет, будто ничего и не было. Будто мы и не встречались. Но она этого не сделала. Сказала лишь, что пока не хочет мешать ему работать и что хочет ещё немножко побыть со своими подругами, однако я знал, что быть она хочет не с ними.       Той ночью мне совсем не спалось, да и спать я совершенно не хотел. Внутри что-то ныло и болело, и тошно становилось от одного только вздоха. Алкоголь мне не помог бы, ибо от моего чувства, кроме неё лекарств не было. Я влюбился в неё, и когда я каждый раз думал об этом, мне становилось только хуже. Ничего такого я раньше никогда не испытывал, теперь же мучился от одного только желания сказать ей об этом. «Я люблю тебя, Астрид», — сказал я своему коту, сидевшему у моих ног, и тот как-то странно посмотрел на меня.       Потом я услышал звук своего телефона. Мне звонила Астрид. Я быстро ответил ей, услышав на том «конце провода» её тихие всхлипы. Она сказала, что хочет меня видеть, и что это очень важно. Я не заставил себя долго ждать. Подогнав свой мот к назначенному месту, я увидел её, обнимающую себя руками и опустившую голову вниз. Недалеко от неё я увидел того самого Йоргенсона на своём байке, который как только увидел меня сразу прищурил глаза и скрестил руки перед собой. Я сразу же всё понял. Она решила вернуться к отцу, который, как она мне рассказывала, жил в другом конце города, а теперь собирался уехать. Я подошёл к ней, не обращая внимания на него, и крепко прижал к себе. Она прижималась так сильно, как только могла, пытаясь сдерживать свои слёзы. — Прости меня, я не хотела, — шепнула она мне на ухо и провела рукой по затылку, -Я.я… не хочу покидать тебя, Итен. Не хочу. Я ничего не мог ей сказать, словно разучился говорить и только слушал её всхлипы и чувствовал стук её сердца, который был так похож на мой. — Астрид, может, ты снова поговоришь… — Нет, хватит, пожалуйста! Я не смогу ничего сделать. Мы оба ничего не можем сделать, Итен, — выкрикнула она дрожащим голосом, обнимая меня за шею двумя руками. Мы оба понимали, что, возможно, видимся в последний раз и потому могли ещё долго так стоять, не говоря ни слова, однако нетерпеливый Йоргенсон был явным противником всего этого. Я кое-как отцепил от себя Астрид, чтобы сказать ей то, что так хотел, но смотреть ей в глаза, которые так не хотели расставаться взглядом с моими, было в сто раз тяжелее. Собравшись с силами, я всё-таки начал: — Астрид, пообещай мне только одно. Пообещай мне, что ты никогда меня не забудешь, — поджав губы, она стала кивать головой, а по щекам продолжали течь слёзы. — А ты меня не забудешь? — Я не смогу. Астрид, я… — Не надо, — она приложила палец к моим губам, — так будет больнее. — Астрид, я не могу больше ждать! Поехали уже, у нас мало времени! — произнёс он, и я уловил в его словах ревность. Однако уступать я ему не собирался. — Позволь мне сказать, — смотря в сапфировые глаза, я перешёл на шёпот, чтобы этот тип ничего не услышал. — Нет, нет, не надо, — Астрид стала отрицательно мотать головой, не собираясь принимать мои слова. Видимо, боялась, что после сказанного, уже не сможет так просто расстаться. — Пожалуйста, позволь мне сказать, — настойчиво продолжал я, приложив ладони к горячим щекам девушки, чтобы та перестала мотать головой. Но я так и не сказал ей того, что хотел, просто заткнувшись и поцеловав её. Она ответила мне, зарывшись пальцами в моих волосах. От неё пахло корицей, и отпускать её мне не хотелось. Я бы мог целовать её вечно, ощущая тепло, нежность и трепетность её губ. Если бы снова не Йоргенсон, который, похоже, закипел, как чайник. Отпустив мою руку, она молча села на его байк. Он взялся за руль и стал давить на газ, бросая мне укоризненный и злой взгляд. Её глаза в последний раз встретились с моими, а потом она просто уткнулась ему в спину, не в силах больше смотреть на меня. Я был одним из тех, кто нашёл и сразу же успел потерять. Кто полюбил, но не смог удержать. Я взялся за голову, чувствуя, как всего меня изнутри прожигает. Задрав шею вверх, я издал громкий крик и почувствовал, как вместе с ним меня покидает разочарование и моя обреченность. Я вдруг ощутил себя беспомощным и таким, как меня называли те, кому я не нравился: ничего не стоящим, не достойным кретином. Сев на мотоцикл, я опустил голову, обхватив её руками, зажмурил глаза и попытался связать все моменты воедино. Нельзя передать словами, что меня переполняло изнутри. Не было боли, лишь пустота и потерянность. В глазах было туманно, в голове творилось чёрт знает, что, и я решил больше не мучить себя, быстро надавив на газ и направив руль мотоцикла в другую сторону.

***

      Я больше не видел её, и она даже мне не звонила, сменив номер телефона. Со временем боль утраты стала затихать, а тоску по ней я заливал алкоголем. Но потом я понял, что не должен вот так просто опускать руки и безрезультатно мучить себя. Она была моим подарком судьбы и регулировщиком моей жизни. Она изменила меня, как только я её встретил. А порой я сам задавал себе вопрос: «Могут ли встречи оказаться случайными?» Оказывается, что далеко не всегда. Я оставил право выбора каждому из нас. Ей и себе. Я выбрал её и уже точно не смогу забыть все те чувства, что я испытывал к ней и продолжаю испытывать сейчас, а кого выбрала Астрид, я точно не уверен, но даже, если однажды она вновь появится в моей жизни, то я снова буду рядом с ней и тогда уже точно её не отпущу.