chewing gum.

— One-two-three, mic-check… Зико снимает наушники, цепляется пальцами за микшерный пульт и сбавляет громкость на ноль, чувствуя, как у него по спине мурашки бегут. У Хёка классный голос, а Чихо извлекает выгоду и деньги из всего, что может их дать. — Goodnight, sweetheart… Зико предложил ему записывать ASMR* абсолютно без задней мысли, когда третья песня, написанная им, так и осталась в столе. «Нам нужны деньги на еду, а если ты и дальше хочешь покупать свои глупые помадки, то зарабатывай на них сам», — сказал тогда Чихо, а Квон, не особо раздумывая, коротко кивнул и улыбнулся, от чего в уголках губ стали заметны следы скатавшейся дешёвой (вообще-то!) гигиенической помады. — Today I will… Квон практически проглатывает грёбанный микрофон, трётся о шершавую заслонку кончиком носа и томно выдыхает. У Зико набатом в голове стоят его вкрадчивый шёпот и едва слышное прищёлкивание языка, пока он смотрит на парня через звукоизоляционное стекло, сдвигая один из наушников в сторону. Хёка ведёт с того, какой он охуенный, а Чихо ведёт с того, что ведёт Хёка. В наушнике тихим треском доносится то, как Квон скользит самым кончиком языка по поверхности микрофона, а у Зико внутри всё скручивается в тугой узел. Хёк слишком хорош, и самое страшное, что он знает об этом. Он смотрит на Чихо исподлобья и тянет уголок губ в полуулыбке, а тот только сглатывает и прижимает плечом наушник плотнее к уху, опуская взгляд на пульт. — Do you like chewing gum? Зико тихо смеётся про себя и чуть подталкивает пальцем ползунок громкости; теперь он отчётливо слышит то, как коротко выдыхает Квон, как тот слегка шепелявит и облизывает свои намазанные гигиеничкой губы. Это всё из-за него, из-за Чихо: он любит целоваться долго, а у Хёка слишком чувствительные губы, чтобы не оставалось последствий. Поэтому их квартира скоро лопнет от количества в ней разнообразных бальзамов, которые Квон просто корзинами скупает в магазинах. Чихо подпирает подбородок рукой и смотрит на парня за стеклом в упор, наблюдая за тем, как он разворачивает пластинку жвачки, попутно причмокивая губами в микрофон. Это всё наваждение, но Зико готов поклясться, что весь его слух сейчас сосредоточен на тех звуках, которые может слышать только он: как бьётся о кромку зубов пластинка жвачки, как она становится эластичной от вязкой слюны Хёка и как нехотя отлипает от нёба. — Well… Шёпот прерывается тягучим звуком, с которым Квон перекатывает жвачку по рту. Та ещё плохо тянется, и Хёку приходится разминать её между зубов, а у Зико пальцы на ногах поджимаются от тех звуков, что проникают из динамика в самое ухо. Квон чавкает, а Чихо едва успевает сглатывать слюну. Он хлопает ладонями по карманам в поисках собственной пачки жвачки, но находит только фантик, который секундами позже уныло приземляется на пол. — You know, I checked comments and I guess that this video is highly requested… Каждое слово сопровождается тихим причмокиванием, и Чихо просто растекается по своему креслу, уползая куда-то под стол и оставляя неподвижными только руки на микшерной консоли. Хёк улыбается, вжимая комочек жвачки в кромку зубов, и снова оттягивает её языком. — This is my favourite gum, it’s easy to blow bubbles with it. Зико слышит, как Квон глотает излишки слюны и натягивает жвачку на язык. С тихим «блять» он снова корректирует ползунок громкости и чуть подаётся вперёд, наблюдая за тем, как Хёк самозабвенно прикрывает глаза и приближается к микрофону. Хотя куда ещё-то ближе, куда, блять, куда? Маленький пузырь из жвачки тычется в поверхность микрофона и с едва слышным хлопком начинает сдуваться. Чихо сдувается вместе с ним, когда видит и слышит, как Хёк соскребает резинку с губ и шумно втягивает её обратно в рот. И так раз за разом. Лёгкие хлопки жвачки сопровождаются тихими вздохами, причмокиваниями. Хёк клацает зубами, а у Зико сердце удары пропускает; самого его прошибает холодный пот. И Чихо даже немного рад, что Квон отказался от привычного формата с записью крупного плана на видео, потому что он бы не смог спокойно жить, если бы хоть кто-то, кроме него, видел это блядоватое выражение лица. Квон подкладывает в рот ещё одну пластинку, снова шуршит упаковкой на микрофон и втягивает щёки, разжёвывая. Зико же видит перед собой ту же картину: у Хёка закрыты глаза и так же глубоко втянуты щёки. Только вот во рту у него не пресловутая жвачка, а член Чихо. Парень медленно двигает головой из стороны в сторону, и теперь звук плавно перетекает с одного наушника в другой. Чихо искренне старается держаться и не воспроизводить в голове картину того, как Квон так же наклоняет голову из стороны в сторону, когда отсасывает ему. Это сложно и практически невыполнимо для него сейчас, но Зико только крепче впивается короткими ногтями в собственную ладонь и косит взгляд на скачущую графическую дорожку звукозаписи. — I hope you’ll enjoy this video. Leave your comments and feedbacks. Thank you for watching… Чихо выдыхает и с облегчением клацает кнопкой мыши по кнопке «стоп». У него по спине ручьями бежит пот, а плотная толстовка всё только усугубляет, неприятно прилипая к спине и заставляя потеть только сильнее. Он видит, как Квон аккуратно отводит микрофон ото рта и щёлкает кнопкой, выключая его. «Святые угодники, наконец-то», — говорит про себя Зико, а сам сохраняет все записанные дорожки, думая, что работать над ними сможет минимум через неделю, а лучше через пару жизней. — Как тебе? У Хёка немного язык заплетается после английской речи, и Чихо давит хриплый смешок, снова сглатывая. Квон спрашивает его каждый раз, и каждый раз Зико видит, как в чужих глазах пляшут смешинки. Хёк знает себе цену, но нуждается в том, чтобы её регулярно озвучивали. — Как обычно. Мог бы и лучше, раз так упрашивал меня записать это дерьмо. Квон заходится в смехе, прикладывая ладони к своему животу. В этом жесте столько наигранности, что Зико почти улыбается. Ему нравится смех Хёка, и он регулярно ставит на повтор те кусочки записей, на которых Квон хихикает и пытается подавить смешок; у него таких аудиодорожек в недрах жёсткого диска целая папка, на которой стоит до жути банальный пароль, состоящий из имени Хёка и года его рождения. Зико переслушивает и дрочит на это, потому что он зависим от абсолютно каждого звука, который слетает с этих глянцевых напомаженных губ. Даже сейчас, когда они просто перебрасываются бессмысленными фразами, у Чихо всё внутри крутит и жмёт. — Ты такой смешной. Дай поцелую. Квон наклоняется вперёд, цепляясь пальцами за ручку кресла, а Зико только пуще прежнего вжимается взмокшей спиной в спинку. Хёк снова смеётся, медленно перебирая ногами вслед за катящимся к стенке стулом. Тот скрипит под весом двух тел, норовя сломаться, но никого из парней это не напрягает. Квон заползает на колени и льнёт всем телом, обвивая обеими руками шею Чихо. Когда Хёк целует его, Зико чувствует, как тонкие нити оставшейся жвачки паутинкой прилипают к его губам. Он поддевает липкий комочек, перетаскивая его к себе в рот вместе с чужим языком, медленно углубляя поцелуй. Квон зарывается пятернёй в жёсткие волосы Зико, пропуская их по узловатым пальцам и едва ощутимо сжимая, чтобы запрокинуть голову своего парня назад. Чихо сдавленно стонет и едва успевает перехватить жвачку зубами, чтобы ненароком ей не поперхнуться. Это смешит Хёка. Он плавно отодвигается в сторону и запускает пальцы между губ напротив, цепляя ими резинку и метким броском отправляя ту в полёт до мусорного ведра. — Ничего умнее придумать не мог? А если бы я… Зико не успевает договорить, потому что Квон прикладывает палец к его губам в немом жесте, а после снова медленно целует, теперь уже скользя ладонями по плечам вверх, к шее, и оттягивая капюшон толстовки. Чихо же спускается руками по прогибу спины Квона, сжимая в пальцах хлопковую ткань футболки, и чувствует, что она такая же влажная, как и его собственная одежда. Хёк скользит губами вниз, с губ к подбородку, оставляя за собой влажную дорожку слюны и след от бальзама. Чихо откидывает голову назад и хрипло выдыхает, чувствуя, как чужой язык обводит его кадык, чуть давя. Квон дует на влажные следы, рассыпанные им по коже, и у Зико снова по телу бегут мурашки, а пальцы только плотнее сжимаются на плечах. Хёк медленно сползает по коленям на пол, а Чихо треплет рукой его отросшие пряди, постепенно наматывая их на пальцы и чуть оттягивая. Квон запрокидывает голову и смотрит на Зико снизу вверх, закусывая припухшую губу и откровенно вжимаясь щекой в запястье. Хёк окончательно опускается перед парнем на колени и опирается руками о бёдра, разводя ноги Чихо в стороны. Тот же, цедя ругательства сквозь стиснутые зубы, пытается свободной рукой расстегнуть пуговицу на своих джинсах, что получается только попытки с четвёртой. — Вот же блядство. Зико готов спустить прямо в штаны уже только из-за того, как Квон смотрит на него, как он дышит и трётся щекой о внутреннюю сторону бедра. Руки Хёка настойчиво стаскивают с него джинсы, и Чихо морщится от неприятного покалывания обивки, которое моментально начинает раздражать покрытую плёнкой испарины кожу. Хёк шумно втягивает в себя мускусный запах тела напротив, скользя кончиком носа по коже бедра и сдавленно что-то мыча. Квон ведёт языком по ткани белья, слегка давя на пятно от уже проступившего предэякулята. Зико надсадно выдыхает и сильнее тянет парня за волосы на себя. Хёк утыкается лбом в низ живота и тяжело дышит, оттягивая пальцами резинку белья и стаскивая то ниже. Он скользит вверх, сплёвывает на ладонь и обхватывает ею член, отодвигая крайнюю плоть. Чихо касается подушечкой большого пальца виска Квона, стирая капельки пота, и затаивает дыхание, когда его парень проводит языком по головке члена. Зико не понимает, зачем Хёк внезапно отстраняется в сторону и тянет руку к столу, но всё встаёт на свои места, когда из динамиков с шорохом доносится «one-two-three, mic-check…». И Чихо хочет сказать, что, нет, он никогда не будет заниматься сексом под то, на что втихую дрочит по утрам в душе, но Квон снова скользит ладонями по его бёдрам вверх, обхватывая член пальцами и размазывая по нему вязкую смазку. Зико думает, что Хёк такой же липкий и приставучий, как та жвачка, которую он жевал во время записи. Потому что Чихо не может сопротивляться действиям этого парня, и единственное, что он сейчас контролирует — то, насколько сильно Квон заглатывает его член. Чихо чувствует, как плоть едва ощутимо холодит; он невольно вспоминает, что жвачка у Хёка была мятной. Это приятно, и Зико приглушённо стонет, снова толкаясь между чужих губ и упираясь головкой члена в щёку. И Чихо видит, как старательно Квон втягивает щёки и скользит языком по стволу снизу вверх. Видит, и его кроет окончательно, потому что Хёк чувствует себя лучшим даже тогда, когда выпускает член Зико изо рта, поддевая и разрывая кончиком языка ниточку слюны между губами, а звуки на фоне только добавляют масла в огонь. Они переглядываются, и Квон запускает руку в задний карман джинсов, доставая оттуда презерватив. Он надрывает упаковку зубами и слизывает с губ капельку смазки. Хёк улыбается и зажимает резинку между зубов, глядя на Зико сверху вниз. Тот же абсолютно ничего не может поделать с собой, потому что вздохи в комнате накладываются на записанный материал и эхом звучат в голове Чихо, заставляя его сильнее вжиматься в спинку кресла и дышать через раз. Квон придерживает презерватив и натягивает его на член Чихо ртом, шумно причмокивая и скользя по латексу влажными от слюны губами. Зико цепляется за чужие липкие от смазки руки и тянет Хёка на себя вверх. Тот снова льнёт всем телом, а Чихо опускает ладони на его бёдра, оттягивая шлейки джинсов вниз и пытаясь стащить их ниже. Они даже не раздеваются до конца; Зико продолжает оттягивать пояс джинсов сидящего на нём парня и придерживать его, пока Квон разводит ноги шире и насаживается на член. Хёк касается губами его уха, коротко дыша и шепча какой-то неразборчивый бред, а Чихо сходит с ума, потому что слышит среди всего этого собственное имя. Квон упирается ладонями в спинку кресла, царапая короткими ногтями обивку, а Зико касается губами его шеи, собирая кончиком языка чуть горьковатый пот и опаляя и без того разгорячённую кожу своим дыханием. Небольшое помещение уже насквозь пропахло сексом, и Чихо буквально задыхается в этом запахе. Он запрокидывает голову назад и позволяет Хёку стонать в его приоткрытые губы, пока тот насаживается на член и цепляется за плечи. На фоне раздаётся тихий щелчок, оповещающий о конце записи, но Зико всё равно уже не может слышать ничего, кроме сдавленных стонов, которые он буквально ловит своими губами. Они кончают практически одновременно. Квон выгибается, дрожа, и постепенно расслабляется, а Чихо едва успевает сомкнуть руки крепче, чтобы подхватить обмякшее тело. Тот тяжело и хрипло выдыхает, и Зико чувствует, как его толстовка пропитывается чужой спермой. Квон проводит подушечками больших пальцев по лицу Чихо и тихо смеётся, касаясь поцелуем ямочки над верхней губой. — Всё хорошо? — Да. За исключением того факта, что у меня теперь аллергия на жвачку. Хёк смеётся и тычется лбом в его плечо. Зико думает, что теперь вместо гигиенических помад их квартира наполнится жвачкой.