Оранжевый зонтик

      Довольно давно Антон Шастун пребывал в смешанных чувствах по отношению к его коллеге по работе и, по совместительству, другу, Сергею «да-отстаньте-вы-от-моей-прически» Матвиенко. Ну что вы, конечно же, не сразу. Он же не «геюга» какой-нибудь, а приличный, образованный, молодой и холостой юморист, которого хоть раз любая гостья шоу «Импровизация» пыталась зацепить. Как ни странно, не зацепила ни одна. Зацепил один, вон тот, который сейчас сидит слева от него, такой маленький и бородатый. Причем совершенно непонятно, чем он его так привлек. Сережа заметил его взгляд: — Ты чего? Антон, притворяясь, что так и было задумано, продолжал задумчиво смотреть на него, как будто что-то прикидывая. Сережа заволновался. — Антон, дурак, ну что… — Да вот думаю, — нарочито медленно отозвался Антон, — как бы ты без бороды был. Тебя бы в кино не пускали. — Наша бородатая девочка опять критикуется по поводу внешности? — Арсений заулюлюкал, не отрываясь от зеркала, поправляя бабочку на шее. Дима хмыкнул где-то из-за дивана, втыкая в телефон, считая слишком ленивым кидаться шутками, когда через пять минут он должен будет искриться юмором на шоу. Берег силы. Сергей скосил улыбку в одну сторону, как будто давно дожидался излюбленного друзьями баяна, и приготовился выдать что-нибудь колкое, как вдруг Павел Воля высунулся из-за кулис: — Парни, отсчет времени — пять минут. Готовьтесь. — Да у нас всё как всегда, — протянул Дима, обращаясь в пустоту: Воля уже исчез. — Сплошная импровизация.       Оставшееся время четверка сидела молча, кто где, разрозненно. Дима долеживал бока, Арсений пил воду, Сергей осторожно, раздумывающе трогал свою бороду, рассматривая себя в зеркало, а Антон незаметно глядел на него сзади. «В который раз, и каждый раз — украдкой», — с непонятной печалью подумал Антон, но тут же сам себя одернул, когда на сцене послышался обратный отсчет оператора, а потом и заиграла заставка шоу. Публика заревела. «Горевать о проблемах глупо, а горевать о неразрешимых проблемах — вообще бессмысленно», — Антон взбодрился, прогоняя навязчивые мысли о хвостике партнера впереди, и приготовился быть звездой.

***

Три номера пролетели быстро, как пуля. Ребята пока не выдохлись и были готовы ко всему. Воля возвестил следующий номер: — Громкий разговор!       Пока зрители гремели, Антон с Сергеем вышли на сцену. Воля диктовал обычные правила, Сергей красовался на публику, Антон старался не волноваться о единственном номере, в котором они с Матвиенко гарантированно будут одни. Всё должно быть так же, как и всегда. Матвиенко закрыли уши наушниками, и Паша обратился к готовому Антону: — Антон, ты — жена, которая узнала о том, что муж ей изменяет. Вот муж, — взмах руки в сторону пританцовывающего Сергея, — сделай так, чтобы он догадался. Задание очень простое. Вперед!       Действительно, ничего страшного. Волнующе, но так же, как и всегда. Парни встали на исходные позиции. Антон прикрыл глаза, пробуждая в себе актера, набрал побольше воздуха в легкие, упер руки в бока и грозно сказал: — Муж! — Муж, — повторил Сергей, следя за губами Антона. — Муж, я от соседки такое узнала! — завозмущался Антон. — Она мне часто намекала на подрагивающий пол ночью, но сейчас даже у стен есть уши. Я всё узнала о тебе, всё! Сергей немного сжался, как и всегда, когда у Антона был особенный напор. А Антон старался. — Я плохой, да?.. — О-о-о, он ещё говорит! — Антон отхлестал напарника импровизированным полотенцем. — Как ты мог? — Как я мог? — спросил Сергей. Антон выпучил глаза: — Да-да, как ты мог? С Зинкой-то, моей подругой? — С резинкой под рукой? — Сережа тщетно пытался разобрать слова, которые, как пулемет, выплевывал Антон. Сегодня был не его день. — А может, и с резинкой, почем мне знать, как там у вас… Я ведь тебя люблю!       На этом моменте Сергей как-то притормозил. Притормозил и Антон, который только осознал, что сейчас сказал, и попытался убедить сам себя, что эти слова принадлежат только персонажу. — Чего-чего? — Сергей заглянул Антону в лицо, и тот странно покраснел. — Люблю я тебя! — крикнул он. Надо поддерживать роль. Димка на пару с Арсением внимательно за всем следят, зал хохочет, всё идет по правилам… — Убьешь ты меня, — отчаянно улыбнувшись, но нахмурив брови, повторил Сергей. — И это тоже, если не разберешь слов. Лю-блю! — Антон взмахнул руками, очерчивая в воздухе большое сердце, но Сергей понял по-своему: — Как-то страшно убьешь, да? Взорвешь? Ну зачем же взрывать, дорогая, — он ласково приобнял «жену», но Антон отскочил, как ошпаренный. — Всё же решаемо… — Только не в этот раз, сволочь. А знаешь, почему? — Сволочь, да, почему? — Сергей, кажется, искренне не понимал, что происходит. — Потому что ты перебежчик! — Резчик. — Перебежчик! — Перерезчик?.. — Пере! — Антон показал двумя пальцами убегающие по ладошке ноги, — Бежчик! И это только из-за того, что у меня… — Антон взвесил грудь и перечеркнул всё, — …сисек нет! Нет тебе дороги домой. Уходи к своей, этой… — Что же это… — Сергей оттянул ворот, странно заволновавшись, — …я, типа, гей теперь? — Какой гей, какой гей! — Антон схватился за голову. Почему до Сергея так долго доходит? Зачем он говорит такие неправильные слова? Как всё это быстрее закончить? — Ты не гей! — Ну, а если не гей, то кто тогда? Показываешь: перебежчик, груди нет, так значит… — Ду-рак. — Дурак, — покорно повторил Матвиенко. Воля с готовностью нажал на зеленую кнопку. — Ты, — Антон предпринял последнюю попытку достучаться до Сергея. Он устал. — Любишь. Другую. — Я… Люблю другую. — А значит, ты… — Антон приостановил открытую ладонь в незавершенном жесте, ожидая окончания фразы от напарника. — Я, — Сергей искренне смотрел ему в глаза, в которые вдруг пришло понимание, — изменник.       С этим окончанием пришло и окончание номера. Антон молча возвел руки к небу, Павел бешено заколотил по зеленой кнопке с мольбой прекратить этот фарс, зал воодушевленно зааплодировал. Парни вернулись на свое место.        В этот вечер к Антону никак не могла вернуться ясность мыслей. Кажется, он и сказал Сергею о том, чего давно хотел, что там, даже закричал в присутствии сотни зрителей… А вроде бы это обернулось шуткой. От двусмысленности ситуации, от сложности положения ему становилось противно и неприятно. В гримерной он всё сидел перед зеркалом, когда другие почти оделись. Хотелось со всем закончить, но он не знал, как. В любом случае, Антон медленно, очень медленно переоделся (все остальные уже ушли, попрощавшись), укутался в шарф и вышел на осеннюю улицу.       Как назло, снаружи лило, как из ведра. Оставаться внутри уже было нельзя: помещения для съемок занимались другим персоналом, был поздний вечер, зажглись фонари. И только Антон хмуро подумал, что в довершение вечера он поймает чудесную простуду, как его подтолкнули в бок: — На высоких дождь быстрее падает.       Он посмотрел вниз и увидел макушку Сергея. Тот молча протягивал ему оранжевый зонтик, но его глаза были по-доброму прищурены из-за капелек. Хмыкнув, Антон взял зонтик, потому что держать его Сергею было бы проблематично (он ниже Антона на целую голову), и зонтик гостеприимно принял обоих. — Спасибо.        Извилистой дорогой они двинулись в сторону такси, переливающихся желтым в отсвете фонарей вдалеке. Сначала они молчали, но Сергей решился прервать тишину: — Сегодня до меня действительно долго доходило… — Это точно. Ну ничего, с тобой бывает, — в голосе Антона промелькнула печальная снисходительность. Что и как бы Сергей ни говорил, он не мог сердиться или раздражаться на него по-настоящему. Сергей решил проигнорировать маленькую шпильку и осторожно спросил, немножко запинаясь: — Слушай, а что ты мне твердил: «убью, убью»? Я уж думал, что разозлить тебя сильнее уже нельзя. — Я говорил, — Антон сглотнул, — «люблю». «Люблю я тебя». — А, — откликнулся Сергей. И больше ничего не сказал. Антон почувствовал себя обманутым.       Они дошли до остановки такси, и Антон сел в машину первым. Сергею идти было недалеко, он жил совсем рядом. В тот момент, когда Шастун уже был готов закрыть дверцу машины, Сережа придержал её и столкнулся с немного удивленным взглядом напротив. Он сжал пальцы на двери посильнее, немного покусал губу и, подумав, выдавил неуверенную улыбку: — А знаешь, ведь я, наверное, не совсем уж «не гей».       Дверца захлопнулась. Машина тронулась, и Антон ошеломленным взглядом проводил слегка улыбающегося Сергея, а потом, резко развернувшись и вжимаясь в холодное окно, и его быстро удаляющийся оранжевый зонтик.       Этот оранжевый зонтик вдруг напомнил ему яркий лучик надежды, который появился прямо посреди холодного дождя и долго-долго не исчезал из его памяти.