inhaled (stal')

Стивен Грант Роджерс спас его из ада. Стивен Грант Роджерс нихуя не знает.

***

Наташа достает из бара ликер и водку, ловко разливает по стаканам и умещается на бортик дивана рядом с Клинтом, красиво улыбаясь и над чем-то смеясь одним своим взглядом. Выглядит она сегодня просто прекрасно. Как и всегда, впрочем. Они в Башне Старка, в кругу "семьи". Сэм что-то бормочет про абсолютно дурацкие правила игры, негодующе вскидывая руками на большую плазму. Идет какой-то матч, но интересует он явно только Уилсона. Он отпивает из своего большого стакана светлое пиво, стирает краешком ладони пенку и успевает отшучиваться от очередной колкой шутки Старка. Тот сидит рядом, на этом большом диване, улыбается Стиву и пихает его локтем в бок. Они все говорят о чем-то, одного только Беннера не хватает рядом. Брюс наверняка в лаборатории, усердно трудится над чем-то своим невероятно заумным и с вероятностью на 85% разрушительным. - Я пришел! Не заждались тут? Мистер Старк, пиццы так много, что вы обязаны выплатить мне моральный ущерб за то, что я в одиночку боролся с коробками всю дорогу! В костюме было бы куда проще, там есть баланс и несколько дополнительных лап, которые бы уж точно мне сегодня не помешали. А знаете, как на меня смотрели в пиццерии? Тётя Нат, специально для вас. Питер Паркер в хлопковой зеленой рубашке и с красными щеками сгружает огромную башню из пиццы на стол перед плазмой и довольно улыбается, слушая похвалы и подколы в свой адрес от каждого. От Наташи он получает спасенный из лап Старка наивкуснейший пончик в качестве вознаграждения (вовсе не за пиццу, а за выученное горькой практикой "тётя Нат", потому что ей это нравится, но, что ж, никто не имеет права знать об этом, верно?) за проделанный труд, а Сэм говорит "вот это наш парень", с готовностью нападая на принесенную еду. Семья, думает Баки. Счастье, понимает Баки. Лишний, видит Зимний Солдат. В его мозолистых от оружия ладонях Блю Кюрасао, а в его больной голове лишь одна мысль. Ему тут не место. Он стоит за барной стойкой, смешивая себе коктейль, совсем рядом со всеми, всего в пяти шагах, но чувствует себя зрителем, случайно попавшим на чужой праздник, который наблюдает, осознавая, что тут ему не место. Но оторвать глаз не может от чужой радости. От того, чего у него никогда не будет. Есть ли у солдата чувства? Под его ладонями мелькают водка, спрайт, лимон, содовая. Барнс сам не осознает, что все его быстрые отточенные движения - как программа. Как будто он собирает патроны и перебирает автомат, а не смешивает коктейль. Стив улыбается, не переставая, и выглядит действительно счастливо. Он в кругу своих друзей, и ничто пока что не может помешать его (их) счастью. В городе тихо, и даже самые мелкие воришки затаились, зализывая раны. Просто... спокойно? Никаких происшествий, требующих внимания Мстителей. Никаких скользких щупалец, оплетающих шею и душащих разум. Он счастлив. Никого не нужно спасать. И Барнс счастлив за Роджерса. Наконец-то его... его друг может отдохнуть от всего этого. Он заслуживает. Он заслужил. Но... Теперь, когда Баки спасен и освобожден от программы в голове... Он... просто... н е н у ж е н ? Стальная рука как будто бы сжимается сама по себе, и Баки судорожно стискивает зубы. "Воздушный стрелок" капает из слегка треснувшего в руке бокала, но Барнс старается не замечать этого. Переливает коктейль в пустую бутыль с широким горлышком и добавляет больше водки. Зимнего Солдата давно не берет алкоголь. Баки Барнс раз за разом пытается напиться.

***

Мужчина с растрепанным пучком волос, собранным ниже затылка красной резинкой, сидит на самом верхнем этаже Башни Старка с тлеющей сигаретой в плотно сжатых губах. Бутыль с алкоголем мелодично позвякивает, принимая на себя лёгкие удары пальцев бионической руки из стали и вибраниумного сплава. Наташа молча садится рядом, спокойно соприкасаясь теплым боком с холодной сталью. Она не говорит с ним. И он за это благодарен. В глазах Барнса отражается ночной город. Огоньки небоскребов переливаются в окнах, мерцая бликами. Воздух на крыше слегка прохладный, но не настолько, чтобы желать уйти. Огромные буквы на Башне освещают ледяным светом. Романова смотрит вверх, на небо, и Баки следует ее примеру. Из-за огней города почти не видно звезд, но чувство одиночества не обязательно искать в необъятном небе. Оно всегда глубоко внутри, готовое вырваться и оглушить всего тебя, стоит только дать повод. У Баки он единственный. И когда он опускает взгляд, выдыхая струйку горьковатого белого дыма этих новых совершенно не родных сигарет, Наташи рядом уже нет. Он снова один. И рядом лежит его собственная теплая толстовка. Он несколько секунд смотрит на нее и слабо улыбается. Натягивает на себя и тушит сигарету об бутылку, борясь с желанием сделать это о свою бионическую руку. Вот так это действует. Единственный, кто может поддержать его, кто понимает. Он любит Наташу. И Наташа любит его. Но они оба знают род своих отношений. И оба знают, что Баки не помогут слова и ничто не сделает ту работу, которая могла бы спасти его от самого главного врага, победить которого они так и не смогли. Он так и не смог. Никто не поможет ему. Никто не может. Кроме одного человека. Романова знает это. Этот человек сейчас в кругу своих друзей, семьи, счастлив и умиротворен. Этот круг не принимает людей с битыми углами вместо слов и мыслей. Баки смотрит на свои руки и чувствует, как его собственное сердце, выдержавшее столько жестокости и боли, сдается под напором тяжких мыслей. И это хуже пуль. . На ткань болотного цвета штанов падает капелька воды, впитываясь и оставляя темное пятно. Баки смотрит вверх, на небо, но не видит дождя.

***

Через какое-то время Пятница сообщает, что Мистер Роджерс идет на крышу. Баки выдыхает прохладный воздух и поднимается, собираясь идти навстречу. Он знает, зачем Капитан идет сюда. Делает последний глоток и выбирается с крыши, проходя по коридорам. - Бак? Много ли сил нужно, чтобы просто выглядеть невозмутимым, когда стоишь на самом краю в своей голове? - Дышал воздухом. Баки доверительно кивает в сторону и проходит мимо Стива, краем глаза отмечая его легкую (отлично скрываемую) взволнованность. Нет. Нет, он не собирается доставлять очередной пак проблем. Выдыхай, Стив. Он просто идет спать. Ничто не нарушит спокойствие, потому что у Барнса есть приоритеты. - Иду спать, - констатирует мужчина. За спиной тихо раздаются шаги. Баки знает, что Стив пойдет за ним. Всегда за ним. На крыше его интересует только Барнс. И сейчас они идут в сторону комнат (они рядом). Стальная рука сама по себе сжимается в кулак как при ожидании приказа на удар (вовсе нет: защиту), и он не знает, что Роджерс видит это. Не помнит, что Стив - не Капитан Америка, - именно тот Стив здесь. Прямо сейчас, за его спиной. Баки ожидает удара. Но от кого? Не от себя ли? По всему телу, напряженному, как затянутая струна, проходит череда маленьких молний, когда длинноволосый чувствует на своем плече (настоящая рука) чужую ладонь. - Баки. Приходится остановиться. Встать и застыть, как если бы от этого зависела чья-то жизнь. - Бак. Ты мне нужен. Что? - Что? Стив знает, что Баки слышал. Его, Роджерса, взгляд полон печали и чего-то теплого, напоминающего горячий кофе по утрам и маленькую кухоньку. Барнсу не нужно поворачиваться, чтобы видеть это, потому что он слышит. Это куда больнее. Бывший Солдат тяжело и глубоко вздыхает. Его грудь вздымается и теплая широкая ладонь на плече - вместе. Он не может повернуться и не может сказать. Когда Стив рядом, рука начинает болеть. Так, словно ее все еще нет. Словно впереди часы, дни, годы, вечность боли, словно несколько секунд до чужой ладони и колючие снежинки, которые ножами в спину при падении. Как последний взгляд в глаза перед пропастью. Фантомная боль порой перерастает и снегом накрывает с головой. Почему он выжил? - Я не могу... не хочу становиться обузой. Все в порядке сейчас, твои друзья рядом, так что не стоит. Я буду в порядке, Стиви. От имени, сказанного собственным голосом, становится почти что нестерпимо. Оно вырывается без спроса, так, словно давно хотело прозвучать, как будто рвалось из тщательно скрытой тюрьмы. Стивен Грант Роджерс прижимается со спины и держит так крепко, что не будь Баки супер-солдатом в сотку лет - давно бы слушал хруст собственных костей. Вместо этого он слышит собственный сбитый выдох. - Ты не мое задание, Бак. Ты мой друг. Ты мне нужен. Всегда нужен. Хорошо? Что-то внутри все-таки крошится, и Барнс уверен, что зима внутри перестает быть колючей. Он забыл, кто такой Стивен Грант Роджерс. Он думал про Капитана Америку. Для него Стив - всегда тот самый парень из Бруклина. Для Стива он - всегда больше, чем товарищ. Всегда больше, чем можно сказать. - Хорошо. Для Баки Стив всегда звучит по-другому. Чуть тише, так громко. - Хорошо. Сэм оставил тебе целую пиццу, а Питер горит желанием показать свои новые методы отобрать её. Зайдем к ним перед сном? Тяжелый стальной пласт с груди все-таки валится и разбивается, но пустота, оставленная им, не тяготит, а заполняется с каждой секундой все больше и больше чем-то греющим и своим. - Конечно. Баки все ещё чувствует осколки, но благодаря Стиву не думает о них. Все будет в порядке, пока Роджерс рядом.