Слишком доверчив

Джеймс посмотрел, как дверь за гитаристом захлопнулась. Вот и всё. Он ушёл так же неожиданно, как и появился. В этом весь Дэйв. Чёрт знает, когда он соизволит сунуть свой нос в дом блондина. Может, рыжий и вовсе не появится. Впрочем, Джеймс думал наоборот. Ему казалось, что Дэйв не мог так просто уйти. Они ещё обязательно встретятся. Когда-нибудь. Правда это когда нибудь, может случиться через день, а может через несколько лет. Блондин сидел на диване, тупо смотря на пустые бутылки из под пива. Джеймс выдохнул, сейчас одному оставаться не хотелось, было неуютно. Хэтфилд надеялся, что Ларс придет нему в скором времени, с ним хоть как то легче. Хэтфилду не хотелось разводить разговоры о том, что датчанин позвал Мастейна. Хоть блондин даже немного разозлился на него за это, но он понимал, что всё из-за благих намерений. Вдруг, как и думал Джеймс, за дверью раздался звон ключей. В дом вошёл Ларс. - Ну что как вы? - Ты нахрена его позвал? - Ох ты, ты сейчас трезвый? - Ульрих подошел к парню сзади, кладя руки на спинку дивана. Ларс провел рукой по влажным светлым волосам, которые сейчас были на тон темнее. - Как видишь, я трезв, - хмыкнул Джеймс. - Наконец-то. Я уж думал, у меня никогда не получится вытащить тебя из этого дерьма, - датчанин стал наматывать прядь волос пшеничного цвета на свой палец. - Ты за этим позвал его? - Ну, давай не будем сейчас об этом... - Нет, давай будем! Зачем ты его позвал? Вот кто тебя просил? Ларс удивленно вскинул брови. - Но тебе же понравился мой сюрприз? Кстати, ты ему будешь звонить? - Нет. Нахрена? - Ну, вы же всё-таки любите друг друга...Разве не так? - Есть такой момент, но звонить я ему точно уж не буду. - Зря, зря, очень зря, - нараспев произнёс ударник, подёргивая руками кончики волос блондина. - Отъебись уже от моих волос! - Тебе не нравится? - Я не хочу, чтобы ты их пачкал. - Ох, ну извини. От общения с Дэйвом, ты стал какой-то брезгливый. Он на тебя плохо влияет. Джеймс выразительно посмотрел на Ларса, который залился громким смехом. - Так ты ему будешь звонить? - Я уже сказал тебе, что не буду. - Подумай. - Не буду. - Чёрт, и как с тобой сладить? - Ларс уткнулся носом в макушку вокалиста, тихо вздыхая. - Как-нибудь. - Прекрасный ответ. Вокалист хмыкнул. Сейчас его единственным другом был Ларс. С Кирком он мог перекинуться парой ненужных фраз, но не более того. Ульрих бы его единственным преданным другом, который его никогда не оставит. - Ты как вообще? В норме? - Да, со мной всё в порядке. Вдруг молчание. Почему-то оба парня резко замолкли. Будто бы все слова выветрились из головы. Джеймс то стягивал свои губы в тонкую линию, то наоборот выпячивал их, причмокивая при этом. Ларс теребил его волосы. Ульриху иногда нравилось такое молчание в Джеймсе, он становился задумчивым, можно было уловить его состояние, его мысли, эмоции. Просто следить за ним, как меняется его лицо. Ларс тихо вздохнул, выпуская прядь блондинистых волос. Он мягко присел на диван, не поднимая глаз на блондина, который задумчиво уставился в одну точку. Было видно, что парня терзают какие-то мысли или воспоминания. Ударник осторожно пихнул его локтем. - А? Что? - Захлопал глазами Хэтфилд, развернувшись лицом к датчанину, на лице которого появилась улыбка. - Ты задумался.. - Прости. Как у тебя дела? - С чем? - Ну не знаю. С Кирком там? - Нормально, - сухо ответил Ларс, который явно не решился распространяться. - Точно? - По голосу ударника Джеймсу было понятно, что у них там не всё гладко. - Да. - Так же сухо произнёс датчанин. Ему сейчас совсем не хотелось говорить на эту тему. Особенно с блондином. Впрочем, с кем-либо другим он всё равно разговаривать об этом не стал. Кирк как всегда начинал капать на мозги парню насчет верности. Ульриху нередко приходилось выслушивать нотации брюнета, который рассказывал ему о том, что такое отношения, и что нельзя спать ни с кем другим кроме него. Все эти слова, естественно, пролетали мимо ушей ударника, который никогда не слушал, что ему говорил гитарист. Он будет говорить, говорить и говорить, раздражать, раздражать и раздражать, капать, капать и капать на мозг. Как до него не дошло ещё, что ударник вряд ли когда-нибудь изменится. По крайней мере, сейчас датчанин не планировал перемен. Он будет продолжать спать со многими, уделяя мало внимания словам Кирка. Но самому гитаристу он будет уделять всегда много внимания. Хоть парень иногда и сходит за истеричную девушку. Но это мелочи, главное, что с ним всегда интересно, не только в плане секса. Ларсу нравилось сидеть с парнем, просто смотреть телевизор, приобнимая смуглого парня. На всё остальное было уже наплевать. Они вместе. И это главное. И плевать, что скажут другие. - Эй, ты чего? - Джеймсу стало не очень удобно и уютно сидеть при такой тишине. - А? Прости... - До ударника только дошло, что они оба сидели молча. - Тоже задумался? Какие то проблемы? - Да нет, все в порядке. Знаешь, я тут думал о замене Клиффа.. - Еще рано. - Но все же ты понимаешь, что нужно идти вперед? Джеймс поежился, он всегда не любил серьезные разговоры. - Если мы остановимся, то это будет означать поражение. Мы проиграем самой жизни и судьбе, что выстраивает нам преграды. Я понимаю, как тебе тяжело сейчас. Нам всем тяжело, правда. Для меня тоже будет сложно привыкнуть к новому басисту, но придётся. Не думаю, что Клифф одобрил бы остановку деятельности группы. - Серьёзно произнёс Ульрих. - Я думаю, ты прав. Мы не можем, вот так сдаться. Все же жизнь идет дальше. - Верно, чувак. Джеймс прижал к себе парня за плечо, чуть поглаживая. Ларс опустил голову, он так давно не говорил с парнем о чем-то важном, ведь когда вокалист пил, то становился невменяемым, с ним нельзя было адекватно общаться. Он впадал в какое-то странное состояние. В отличие от Дэйва он не буянил, не кричал и не ругался, не пытался кого-нибудь побить или что-нибудь сломать. Он просто сидел на одном месте, уставившись в одну точку. Жуткое зрелище. Джеймс мог сидеть так довольно долго. На все просьбы пойти лечь спать, на все попытки поговорить он лишь отмахивался. Хорошо, что сейчас это закончилось. По крайней мере, Ларс мог с ним по-человечески поговорить. Ульрих знал, что только встреча с Дэйвом может хоть как-то разбудить Джеймса, который впадал в транс. Датчанин повел головой на груди блондина, устраиваясь поудобнее. Сейчас от парня пахло приятно, не то, что пару часов назад, когда он спал. Хотя весь его вид портила небритость, которая проходила по его лицу. - Не хочешь побриться? - Я хочу усы отрастить... - Чего? - засмеялся Ларс. - Усы. Я хочу, чтобы у меня были усы. - Блондин взглянул на ударника, не понимая, от чего тому стало смешно. - Ты как себе это вообще представляешь? - Легко и просто. - Ещё бороду отрасти для полного счастья. - Смеясь, произнёс Ларс. Он стал водить ладонью по щеке вокалиста, покрытой жёсткой щетиной. - Что тебе не нравится? - Будешь ходить с девственными усиками? - Я сказал не с "девственными усиками", а с усами, разницу чувствуешь? - И как это будет по твоему выглядеть? - Ну... Типа буквой "пэ", - Джеймс демонстративно провел рукой над верхней губой, показывая, что он хочет. - Я надеюсь, ты просто по-идиотски шутишь...Это ведь так? - Покатываясь со смеху, проговорил датчанин. - Я серьёзно. По-моему, это будет круто смотреться. И перестань уже ржать. - Я лишь представил, как ты будешь выглядеть с этим дерьмом! - в порыве смеха Ларс нечаянно облокотился на Хэтфилда. - Слушай! Твой проколотый сосок тоже не круто! Выглядит попидорски. - Ах, так! Попидорски! - Ларс быстро вскочил с дивана, с наигранной обидой смотря на Джеймса, который уже сам стал улыбаться. - Именно так. - Твои жиденькие усики сделают тебя похожим на несформировавшегося подростка с кучей прыщей на жирном и грязном от пота лице! - Громко произнёс ударник, поджав губу. - А ты выглядишь, как педик. Со своим идиотским кольцом в соске. - Улыбаясь, сказал блондин. - Оно не идиотское! - Датчанин задрал футболку, демонстрируя свой пирсинг. - Опусти свою майку, педик! - Мне его вообще Кирк подарил! - Твой парень? - Джеймс, блин! - стал уже надувать губы Ларс от обиды. - У тебя сейчас губы не лопнут, а? - глядя на обиженного Ульриха, произнёс Джеймс. - Да ну тебя. - Хмыкнул с недовольством ударник. -Ладно, хорош дуться, сядь и успокойся. - Хэтфилд хлопнул по ладонью по дивану. - Нагнал ты на меня не за что. Пошел ты, Хэтфилд. - Нууу, не обижайся, - Джеймс попытался достать до парня рукой, чтобы затащить его на диван. - Я и не обижался. Все зашел я вообще, чтобы проверить, не убил ли ты Дэйва. Ну, или он тебя. - Какая благородная цель! - Ну, чёрт возьми, я ж не знаю, что вы там друг с другом сделать можете. Мне тут трупы не нужны. Пока Ларс увлёкся разговором, блондину всё-таки удалось схватить его за руку и затащить на диван. Ульрих присел рядом с вокалистом, который положил свою руку на колено датчанина, который тут же напрягся. В Ларсе все еще жили чувства к блондину, которые были чуть больше дружеских. Конечно, был и Кирк, которого ударник сильно любил. Но он не мог оставить свои мысли о Джеймсе. Даже несмотря на время Ларс всё ещё чувствовал к нему влечение и даже любовь. Рука блондина чуть сжимала его худое колено, но вдруг она скользнула выше. Ульрих чуть вздрогнул от такой резкости со стороны Джеймса, который сам старался держаться спокойно. Но ударник чувствовал, как чуть дрожит его рука. Ларс прикусил губу, уставившись в одну точку. Он старался не смотреть на Джеймса. Куда угодно: на бутылку, валяющуюся на полу, на лампу, на потолок, на покрытый пылью телевизор, но только не на блондина. Рука плавно перешла к бедру Ларса. Датчанин вздрогнул, закусив губу почти до крови. Блондин чуть сжал большой рукой узкое бедро датчанина, который метал свой взгляд из стороны в сторону, только бы не встретиться с Джеймсом взглядами. Рука двинулась еще выше, тут уже Ларс не мог игнорировать. Он выразительно посмотрел на Джеймса, который старался сделать спокойное, невозмутимое лицо. Блондин старался вести себя свободно и даже развязно, но его руки слегка дрожали. Он поймал на себе взгляд ударника. Ульрих опустил свою губу, которая чуть побелела от недостатка крови. Парни встретились взглядами, ударник неуверенно двинулся навстречу блондину, который был несколько растерян. На Джеймса почему-то нашёл страх. Как в их первый раз. Они оба толком ничего не умели, поэтому блондин жутко стеснялся. Почему-то сейчас на него снова нашло это чувство. Вокалист почувствовал, как к нему вплотную приблизилось тело датчанина. Джеймс неуверенно взглотнул. К его губам тут же припали пухлые губы ударника. Он целовал его поверхностно, постепенно перебираясь на его колени. Хэтфилд все списывал на то, что он хотел Дэйва, но тот ему не дал. Ему не хотелось признавать того, что его всё-таки тянуло к Ларсу, несмотря на все чувства к рыжему. Ударник устроился на коленях Хэтфилда, обвив свои руки вокруг шеи вокалиста. Датчанин оторвался от губ Джеймса, заглядывая в его глаза. Яркие голубые глаза выражали желание, которое Ларс с легкостью смог прочесть. Он стал чуть ерзать на коленях парня, стараясь его возбудить. И вот Хэтфилд сдавленно вздыхает, и Ларс чувствует, как его член упирается в него. Датчанин снова приближается к губам Джеймса, оставляя на них уже довольно глубокий поцелуй. Сильные руки блондина в это время проникли под лёгкую майку ударника, изучая его чуть изогнутое тело. Перейдя на грудь Ларса, вокалист зацепил пальцем колечко в соске, дёрнув его. Ульрих прогнулся, громко застонав от удовольствия. Собственно для этого он и сделал прокол, чтобы добавить еще больше удовольствия. Руки вокалиста постепенно скользнули на ягодицы парня, который чуть приподнялся, стаскивая с себя штаны. Джеймс вместе с нижним бельём стянул обтягивающие джинсы с бёдер ударника и отбросил их на пол. Ларс в это время справлялся с ширинкой на брюках Хэтфилда. Вокалисту даже пришлось помогать Ульриху в этом деле, что вызывало чувство неловкости. Ларс пару раз провел ладонью по члену парня, размазав выступившую смазку. Ульрих выдохнул переходя ближе к Джеймсу, уткнувшись лицом в его плечо. В нерастянутый анус парня вошла головка, отчего парень сдавленно застонал. Джеймс прикрыл глаза, громко и сдавленно вздыхая. Его руки скользили по спине, шее, талии и бёдрам датчанина, который тёрся своим телом о широкую грудь блондина. Ларс стал продолжать насаживаться на член вокалиста, постанывая, не отрывая лица от плеча Хэтфилда. Блондин чуть приподнимал парня за талию, ударник тихо постанывал, сам насаживаясь на член. Датчанин прикусывал губу, переходя зубами к плечу парня, кусая его грязную майку. Джеймс, прикрыв глаза, стал откидывать голову назад на спинку дивана. Ларс зубами оттягивал лямку майки Джеймса, пропитанную его потом и запахом, целовал плечо блондина, слегка прикусывая кожу, потом постепенно перешёл на шею. Вокалист сладко постанывал, уперевшись головой в спинку дивана. Но ему хотелось большего. Схватив датчанина за талию, он до конца насадил его на свой член. Глаза парня широко распахнулись, он застыл в неком оцепенении. Парень стал хватать ртом воздух от боли, которая пронизала все тело. Джеймсу всегда нравилось доводить ударника до такого. Датчанина редко когда можно было увидеть в таком состоянии. Он всё уже видел, всё уже пробовал, всё уже чувствовал. И ко всему привык. Хэтфилд это знал, поэтому его почему-то даже порадовало это мгновенье, когда ударник застыл и, широко открыв рот и глаза, стал громко и часто дышать, опаляя своим горячим дыханием шею и уши блондина. Он знал, что только он может доводить парня до такого экстаза. Ларс стал чуть привставать, чтобы снова насадиться на член вокалиста, который прожигал его изнутри. Хэтфилд обхватил ягодицы парня, крепко их сжимая большими руками. Ударник громко простонал, на секунду откинув голову назад. Ему казалось, что сильные руки Джеймса сжимают его бёдра настолько крепко, что могут остаться синяки. Блондин помогал Ларсу, осторожно, но в то же время и довольно резко приподнимая его. Член датчанина уже стоял колом, но он не мог оторвать рук от шее блондин, скрестив их сзади. Ларс умело поводил бедрами, зная, как доставить Хэтфилду максимум удовольствия. Джеймс стал прикусывать ухо парня, отчего тот задышал еще чаще. За всё то время, проведённое с Дэйвом, блондин получил немалый опыт в обращении с парнем. Да и сам ударник многому его научил. Джеймс оттягивал зубами горячую мочку уха датчанина, вырывая из того протяжные стоны. Рука Хэтфилда переместилась под майку парня, нащупывая пальцами колечко. Джеймс знал, что это приносит парню во время секса неимоверное удовольствие. Нащупав его вокалист стал немного оттягивать колечко на себя. Ударник сильно выгнулся корпусом навстречу блондину. Датчанин сильно зажмурил глаза и широко открыл рот, пытаясь поймать им воздух, которого было сейчас для него мало. А Джеймс в это время снова потянул колечко, заставив Ларса громко простонать. Его сосок стал более чувствительным после прокола, поэтому парень получал от подергивания огромное удовольствие. Джеймс не понимал этого, ему казалось, что это какое то извращение. На теле блондина не было пирсинга .Все эти ощущения, что получал в данный момент ударник, были чужды ему. Однако, видя, как выгибается и сладко стонет Ларс, вокалист продолжал доставлять ему удовольствие. Хэтфилд, чувствовал, что сам уже на пределе, ему хватило пару движение в парня, чтобы кончить в него, сопровождав это звериным рычанием. Ларс замер, чувствуя как его заронила сперма вокалиста. Ощущение не из приятных. Оно заставляет застывать на одном месте с выпученными или, наоборот, крепко зажмуренными глазами. Датчанин почувствовал, как тело Джеймса полностью расслабилось. Сам вокалист, тяжело дыша, всё ещё сжимал упругие ягодицы Ларса. Ульрих стал осторожно слезать, стараясь это сделать как можно менее болезненным. Ульрих зажмурился, чувствуя , как после члена блондина остается не приятная пустота. Парень тихо простонал, когда Джеймс покинул его тело. Датчанин устроился рядом с блондином, который, закрыв глаза, тяжело дышал. Его голова, покрытая ворохом светлых волос пшеничного цвета, упиралась в жёсткую спинку дивана. Ларс громко дышал, всё ещё чувствуя боль внутри себя. Ульрих провел рукой по щеке парня, все так же колясь о щетину. - Ты был охуенен. - Ты тоже молодец, не думал, что дашь. - Для тебя я всегда готов. - Что?.. - переспросил Хэтфилд, который не ожидал услышать от ударника такой ответ. - Я сказал, что всегда готов для тебя. - Спокойно повторил датчанин. - Правда? - Нет, конечно, я же всё время тебе вру. Джеймс сдавленно засмеялся, поворачивая голову в сторону Ларса, который смотрел на него. - Какой ты все-таки глупый... - ударник коснулся губами до щеки парня, оставляя чуть влажный поцелуй. Блондин улыбнулся. Он не считал все то, что сейчас были между ними сексом, это было просто доказательством их крепкой дружбы. Хоть это и было довольно странно, но блондину так казалось. Он даже не думал о том, что ударник мог любить его. Просто в голову не приходила такая мысль. А если бы и пришла, то Джеймс посчитал бы её довольно глупой. Только вот датчанин по-настоящему любил вокалиста. Всё ещё. Ларс неуверенно приподнялся с дивана, застегивая ширинку своих джинсов. Он, чуть морщась, потер свой зад, через задний карман, проводя рукой на своим ягодицам. Джеймс бросил на него спокойный взгляд, лишенный любых эмоций. - Чёрт, зачем ты так сильно?.. - жмурясь от неприятных ощущений, произнёс датчанин. - Что "сильно"? - Мою задницу сжимал. У меня, кажись, синяки остались. - Хорош заливать, ничего там у тебя нет. - Ты то откуда знаешь? Я вообще ходить не могу. - А куда собрался? - Да так, промнусь. По городу похожу. - Один? - Наверное, как получится. Что со мной хочешь? - Не, я тут останусь. - Правильно, убери свой срач. - У меня всё в порядке. - Ага, конечно. Вот ты встанешь с дивана и ёбнешься. - Почему это? - А ты встань. С непониманием на лице Джеймс поднялся с места и, как и предсказывал Ларс, грохнулся на пол, поскользнувшись на бутылках. - Ну, я же говорил, - с до вольной ухмылкой проговорил датчанин, нагибаясь к распластавшемуся Джеймсу. Парень недовольно привстал с пола, смотря на довольную морду Ларса, в котором читалась победа. - Весело тебе, да? - Недовольно пробормотал Джеймс, нахмурившись. - Ещё бы. Видел бы ты себя со стороны. - Да и тебе не помешало бы. Выглядишь, как довольный и обожравшийся кот. - А ты как недовольный лев, - сморщил нос парень. Джеймс недовольно закатил глаза. Его стали часто сравнивать со львом. Хотя ему это нравилось, ведь лев - царь зверей. Грозный, могучий, властный. Впрочем, по характеру блондин не особо подходил под этот образ, он и сам это понимал. В душе Джеймс всё ещё оставался добрым. Это качество никуда не выкинешь. Да и если судить по физическому состоянию, не так уж и грозно выглядел вокалист сейчас. Зато как он выглядел на сцене. Там уж совсем другое дело. Там уж он был львом. - Все, пошел я, - посмотрел на Джеймса, который о чем то задумался. Ульрих быстро покинул дом блондина, оставив его со своими мыслями. В голове вокалиста крутилось одна мысль. Позвонить или нет? И зачем Ларс только сказал ему об этом? Быть может, Джеймсу бы даже в голову такое не пришло. Но уже поздно. Нужно решать: звонить или не звонить. Блондин подошёл к телефону. Рядом с ним лежала стопка листочков с номерами. Листок с номером Дэйва был последним. Нерешительно парень стал набирать номер. Пошли длинные гудки, больше всего Джеймс боялся, что парень просто не поднимет трубку. Гудки. Уже слишком долго, так что вряд ли кто то ответит... - Алло? - раздался усталый голос Дэйва. - Это Джеймс... - Кто-кто? - В трубке раздался хриплый кашель. - Джеймс, - немного нервничая, повторил Хэтфилд . - Какой Джеймс? - Голос Мастейна едва был слышен из-за шума, раздававшегося на другом конце линии. - Так, не прикидывайся идиотом. - Что?.. - Ты обдолбан? - Кто?.. - Господи, Мастейн, сосредоточься! - Кто это? - Джеймс, мать твою! - Мать? О чём ты? И уже назови своё имя... - голос в трубке был вялым и расслабленным. - Это Джеймс. В последний раз повторяю. - Ааа...У тебя светлые волосы, даа? - Это тут причём?! - Хэтфилд уже начинал злиться. - И глаза голубые, так ведь?.. - Успокойся уже, а! - Что?.. - Так. Ты свободен в ближайшие дни? - Я всегда свободен,- голос парня на другом конце стал явно серьезнее, что удивило Джеймса. - Может.. ну, встретимся, а? - Где? Встретимся? Когда? - А когда тебе удобно? - блондина порадовало, что гитарист наконец стал понимать, о чём они говорят. - Мне очень удобно тогда, когда завтра, быть может, да, завтра или послезавтра... - Завтра? - Да. Завтра. - Отлично. - До завтра, - рыжий кинул трубку. Джеймс даже предположить не мог, что парень так быстро ответит на его приглашение. Он думал, что парень начнет отпираться, говоря, что ему некогда или что-то вроде того. Либо Дэйв был слишком обдолбан, либо это был не Дэйв вовсе. Впрочем, это всё-таки был Дэйв. Его голос сразу стал серьёзней при разговоре о встрече. Джеймс подумал, что рыжий может забыть об этом к завтрашнему дню. Предугадать , что творится в голове у рыжего просто невозможно, его мысли всегда путанные и неразборчивые. Сам Дэйв не знал, что он может вытворить в следующую минуту. Его юношеский максимализм был не излечим. Блондин даже удивлялся, как Джуниору удаётся так долго терпеть Мастейна и при этом оставаться спокойным. Хэтфилд не мог всё время быть с рыжим, хоть и хотелось бы. Так они избегут лишних и глупых ссор. Но вокалист хотел сейчас постоянно видеть Дэйва рядом. Как не хотел признавать Джеймс, но на него нахлынули старые чувства к гитаристу. Почему то блондин чувствовал себя даже счастливым, что его удивляло. Хоть мимолетная встреча с рыжим, но она как будто вернула его к жизни. Последнее время блондин пил раза в два больше, чем обычно. Каждый день. Всё началось с гибели Клиффа, а потом переросло в разрыв отношений с гитаристом. Появление Дэйва стало глотком свежего воздуха для Джеймса. Ведь даже Ларс не мог заставить его помыться или перестать пить в таком количестве. Он никогда его не воспринимал в серьез, ведь это было для него обыденностью, что парень до него докапывается насчет алкоголя. Джеймс широко зевнул. Этот день был слишком насыщенный, он сегодня не сделал ни одного глотка алкоголя. Уже хотелось спать. Блондин ловил себя на мысли, что спокойного и сознательного сна у него не было уже очень давно. Это плохо сказывалось на организме. В частности, на мыслительной деятельности. Появлялась сильная заторможенность, которая очень раздражала самого Джеймса. Он лег на диван, прикрыв глаза. Он представлял, что может быть завтра при встрече с Дэйвом. Ведь могло быть все, что угодно, собственно как всегда. Хэтфилд чувствовал, как проваливается в сон. Это происходило незаметно для него самого. Веки стали невыносимо тяжёлыми, тело охватили вялость и усталость. Все мысли о завтрашней встрече постепенно растворялись и исчезали в чёрной пустоте неясного сознания. Джеймс заснул.