Separate Worlds

Микки собирался в Альбукерке. Йен поехал бы с ним, если бы не существовала возможность, что кого-нибудь убьют. Не углубляясь в детали, Микки сообщил ему, что его очень дорогостоящие автомобили были украдены. Три месяца спустя его люди наконец-то выяснили, кто был виновен в краже, и вскоре этот человек узнает, что с Милковичем не стоит шутить. Йен содрогался от мысли, что его парень, вероятнее всего, убил огромное количество людей. Причем убил буквально. Насмерть. Вся эта концепция Микки, заключающаяся в том, чтобы два его мира не пересекались, заставляла Йена забывать, каким опасным мог быть его мужчина. Каждый человек в усадьбе, за исключением Шейна, Маркуса, Брюса и Кэла, – его самых надежных людей, – всегда дрожал от страха, как осиновый лист, при виде Милковича. Они буквально склоняли головы, когда Йен и Микки проходили мимо. Невероятно. Когда Йен поливал и ухаживал за своими цветами, он пытался начинать беседу с людьми Микки, но они едва осмеливались смотреть ему в глаза. Они не просто уважали Микки, они боялись его. Из-за этого Йен ощущал себя не в своей тарелке. То чувство, которое появляется, когда встречаешься с таким могущественным мужчиной, как Микки Милкович. И не просто могущественным, а мужчиной, который становился своей полной противоположностью, когда они оставались наедине. Микки любил быть в объятьях Йена, любил обнимашки-прижимашки, Микки был маленькой ложкой, наслаждался, когда рыжий называл его «малыш», и был самым нежным мужчиной, которого когда-либо встречал Йен. Ему невероятно тяжело примириться с мыслью, что парень, с которым он спит, и парень, который собирался позаботиться о том, кто его обокрал, один и тот же человек. Полностью обнаженный, Йен лежал на постели, приподнявшись на локтях, и медленно покачивал ногой из стороны в сторону. Он наблюдал за Микки, выглядевшим безупречно в своем темном костюме. Ему казалось, что он новый, но, скорее всего, просто хорошо сохранился. — Черт, выглядишь так горячо, малыш, — похвалил он, прикусив нижнюю губу в доказательство. Его парень похож на гребаную мечту. Брюнет, рассматривавший себя в зеркале, повернулся к рыжему, держа руки в карманах. Он скользнул взглядом по расслабленному члену Йена, который заинтересованно дернулся от вида красивого мужчины, стоящего перед ним. Микки понимающе усмехнулся. — Ты был внутри меня меньше пятнадцати минут назад. Этого не случится. Иначе я опоздаю. Словно по сигналу раздался стук в дверь. Йен сразу понял, что это Шейн, ибо только ему одному позволялось приближаться к спальне. — Босс. Нам пора, — осведомил он по ту сторону двери, и рыжий недовольно надулся. Микки подошел к кровати, и Йен быстро сдвинулся к краю постели и соскользнул с нее, касаясь ногами мягкого ковра. Он поднялся и стал поправлять воротник рубашки своего парня. — Надолго? — Три дня, максимум. Он почти у меня в руках, так что не больше трех дней. — К Рождеству тебе лучше быть дома, Мик, или я очень сильно расстроюсь. Микки вздохнул и ласково погладил по щеке своего дующегося парня. — Знаю. Я не пропущу наше первое совместное Рождество. Обещаю. Йен кивнул и чуть наклонился, чтобы поймать губы любовника своими. Они счастливо выдохнули и теснее прижались в объятьях друг друга. Йен потерся членом о бедро Микки, заставив последнего отпрянуть, словно от огня. — Нет! — побранил он, смеясь над наигранной обидой на лице Йена. — Когда вернусь. — Буду скучать. Микки подошел снова и соединил их губы в поцелуе, отстранившись через несколько секунд, чтобы расправить свой костюм. — Босс! — И я буду скучать, — прошептал он и быстро направился к выходу, чтобы присоединиться к Шейну. — Мик? — тихим неуверенным голосом позвал Йен. Милкович остановился и беспокойно нахмурился. — Что случилось? — Пожалуйста, будь осторожен. Микки кивнул и нежно улыбнулся. — Буду. Как только дверь за его парнем закрылась, Йен поднял руки и упал на постель, развалившись в позе морской звезды. Три дня. Три долбанных дня без Микки. Какого хрена он вообще собирается делать все это время? Йен решил, что душ будет неплохим началом.

***

Микки смотрел из окна автомобиля, думая о мужчине, которого оставил. Они едва отъехали от усадьбы, а его сердце уже тосковало по Йену. Когда это успело произойти? Было время, когда его жизнь была легче, когда все его мысли не крутились вокруг долговязой рыжей принцессы с двадцати двух сантиметровым членом. Но, по правде говоря, он не стал бы ничего менять. Даже несмотря на то, что раньше он был бы более сосредоточен на Эрике Хэйсе, человеке, с которым в прошлом он вел дела, но теперь решившим предать его. Не смотря на то, что раньше Милкович стал бы придумывать способы, чтобы заставить его страдать бесконечно. Нет, несмотря на все это он не сожалеет, что теперь двадцать четыре часа в сутки все, о чем он может думать, это Йен. Одна единственная мысль о рыжем заставляет его улыбаться. Мысль об улыбке его парня заставляет сердце замирать. А воспоминание о Йене, лежащем на постели полностью обнаженном, принуждает бороться с нежелательной выпуклостью в штанах. — С ним все будет хорошо, — заговорил Шейн, сидя рядом с ним на заднем сиденье. Если и существовал человек, который знал, как сильно Микки был влюблен в Йена, то это Шейн. Но Микки не возражал, так как с самого начала его карьеры, с самых низов, этот человек был рядом. Он мог доверить ему свою жизнь. И жизнь Йена. — Они не допустят, чтобы с ним что-нибудь случилось, — продолжил телохранитель. — Он будет в безопасности. — Очень надеюсь. Или я отправлю на тот свет каждого в этом сраном поместье. Шейн просто кивнул, зная, что ради своего парня Милкович обязательно исполнит угрозу. — Уже решили, что будете делать с Хэйсом, когда мы туда доберемся? Микки усмехнулся, посмотрев на своего телохранителя. — Ты думаешь, я не знаю, как сильно ты жаждешь, чтобы я оставил его тебе? — Он меня подстрелил! — воскликнул Шейн, очевидно за пять лет все еще не растерявший обиды и желания свести счеты. Микки закатил глаза. — Ладно. Он твой, — брюнет усмехнулся, поворачиваясь к окну, в котором уже виднелся аэропорт. Микки нечасто летал на своем частном самолете, и только четверо его надежных людей пользовались им в редких случаях. И сейчас как раз таки тот самый случай, когда скорость играет ключевую роль, и им необходимо добраться до места назначения так быстро, как только возможно. Когда один из людей открыл для него дверь автомобиля, Микки позвонил Йену. Его парень поднял трубку после второго гудка. — Мик? — Привет, — тихо ответил он, и Шейн, покачав головой, отошел, чтобы помочь другим вытащить их багаж, — чем занимаешься? — Помогаю Синди готовить. — Ты же знаешь, что не должен? Она там для того, чтобы обслуживать тебя. — Ну, пока тебя нет, мне ничего не остается, кроме как месить тесто, вместо того, чтобы сосать твой член, — Микки хохотнул и услышал, как на том конце линии Синди смущенно закашляла. — Извини, Синди, — через несколько секунд он снова услышал Йена, — ладно, я один. Ты уже там? — Только что приехал в аэропорт. — Ладно, не хочу задерживать тебя. Позвони, пожалуйста, когда приземлишься. Микки осмотрелся, чтобы убедиться, что его люди достаточно далеко, и прошептал: — Я люблю тебя. — Я люблю тебя больше, — ответил Йен, и Микки мог расслышать улыбку на его лице. Милкович повесил трубку и, сделав глубокий вдох, поспешил присоединиться к остальным, прежде чем у него возникнет соблазн отложить поездку. Он не мог поверить в то, как сильно привязался к Йену и как быстро в него влюбился. Во что он, черт возьми, превратился?

***

Йен прижал телефон к своей груди, покраснев, словно чертов подросток. Он так сильно успел соскучиться по Микке, и этот телефонный звонок облегчил его страдания. — Вы немного покраснели. Держите. Рыжий еще сильнее залился краской и взял предложенный Синди коктейль, пробормотав «спасибо». Девушка ушла, и он остался на террасе осматривать усадьбу Микки. — Йен? Он отпил свой напиток и медленно развернулся. — О, Кэл! — Йен улыбнулся своему любимчику из людей Милковича. Кэл потянулся к своему заднему карману и что-то достал из него. — Босс сказал мне отдать тебе это. Йен нахмурился, взяв кредитную карту. Он осмотрел ее и удивленно вскинул брови. — На ней мое имя. Кэл кивнул. — На время пока его нет, — объяснил он, — ты можешь покинуть имение, но должен взять с собой не менее пяти телохранителей, — рыжий начал протестовать, — это его приказ. Йен все еще шокировано рассматривал кредитную карту и, поместив напиток на один из стеклянных столиков, развернулся к Кэлу. — Ага, как же, бегу и падаю. Да даже у детей президента нет столько охраны. — Это его… — Приказ. Да, я знаю. Я возьму с собой только одного. Точнее только Эдди, — именно Эдди Микки поручает сопровождать Йена чаще всего. Кэл покачал головой. — Босс убьет меня. Я скорее просто никуда тебя не выпущу. Йен разблокировал телефон и отправил Микки сообщение: Пять телохранителей, ты совсем блять долбанулся???!!!!!!??!?!??! Йен спрятал телефон в карман и повернулся к Кэлу. — Два. — Четыре. — Два. — Три. — Два, и ты один из них, — настоял Йен, принуждая Кэла в раздумье почесать голову. — Идет. Только я и Эдди. Но если он меня убьет, сам сообщишь об этом моей семье. Йен закатил глаза и, когда Кэл ушел, снова взял свой напиток. Он повертел в руках карточку и невольно заинтересовался, сколько на ней денег. Он как раз давно никуда не выбирался. Это поможет на время выкинуть Микки из головы и тоску из сердца парня, нуждающегося в поцелуях и объятьях, которые он ежедневно получал от своего любимого. К тому же, он может развлекаться и ни о чем не волноваться, так как охрана обязательно побеспокоиться о том, чтобы доставить его домой в целостности и сохранности. Кстати, интересно, а почему у него нет друзей?

***

Микки прочел только что пришедшее от Йена сообщение и засмеялся. Конечно же, он понимал, что пять телохранителей это уже перебор. Но, несмотря на то что Милкович еще не полностью изучил Йена, он знал, что рыжий будет против абсолютно любого количества людей, которых он к нему приставит. Поэтому он сказал Кэлу приставить к нему пятерых, так чтобы Йен оспорил до двух, числа, которое изначально Микки и планировал. Вот так и можно одурачить своего упрямого парня. Как только они приземлились, то сразу же направились к своей цели. У Микки были верные люди в Альбукерке, поэтому уговорить их попридержать для него Эрика Хэйса не было сложно. Они арендовали машину и поехали в Эджвуд, где на складе их уже ожидал пленник. Он знал, что Милкович направляется к нему, и Микки надеялся, что ебаная крыса уже обделалась в штаны от страха. Когда они добрались, Микки, как и обещал, позволил Шейну самолично заняться Эриком. Он просто занял стул, который ему принесли, и, скрестив руки, приготовился к шоу. Шейн начал выяснять у Эрика, почему тот решил, что красть у Милковича – хорошая идея, как телефон Микки зазвонил. Брюнет даже не шелохнулся, когда Шейн отрезал Эрику левый мизинец. — Йен? — спросил он, отходя в угол склада, подальше от шума. — Да. — Сейчас не самое удачное время, — уведомил Микки, когда Эрик завопил от боли. — Ой, — отозвался Йен, отчетливо слыша крики на другом конце линии, — я думал, ты сначала хоть немножко поспишь, малыш. — А ты собираешься поспать? — Нет, поэтому я и звоню. Кэл и Эдди взяли меня на матч в Спарту. Я в VIP секции, — сообщил он, — здесь слишком тихо. Я не хочу быть здесь. Хочу быть там, со всеми остальными, где шумно, — пожаловался Йен, и Микки улыбнулся, совершенно ясно слыша, как надулся его парень, — но они меня не пустят. — Нет, ты останешься в VIP зоне, — строго сказал Микки, выходя из склада, когда очередной крик Эрика эхом разнесся по всему пространству. — Но почему? — Потому что это зона для очень важных людей, а ты очень важен, — он практически услышал, как Йен закатил глаза. — Тебе не кажется, что ты перебарщиваешь с заботой? — Возможно. Но лучше перебдеть, чем недобдеть, — возразил Микки. — Слушай, у тебя же есть карточка, да? — Да. Спасибо, Мик! — Отлично. Трать столько, сколько захочешь. Повеселись. Только, пожалуйста, не теряй моих парней. Я не знаю, что буду делать, если с тобой что-нибудь случится, Йен. Йен молчал некоторое время, явно обдумывая слова Микки, но затем прервал тишину: — Ладно. Я люблю тебя. Пове… пока. Микки рассмеялся, когда Йен повесил трубку. Рыжий звучал так, как будто не знал, чего ему пожелать. Спрятав телефон в карман, он вернулся на склад и подошел к своему стулу. — Узнай у него, где мои машины, — приказал он Шейну, прежде чем сесть. — Микки, пожалуйста, — умолял Эрик, — по старой дружбе, прошу, останови его. — По старой дружбе тебе не стоило наебывать меня, — указал на очевидное Милкович. — А теперь, где, блять, мои машины? — Я не знаю! — Неправильный ответ. Руби другой. Облокотившись на колени локтями, Микки лишь вскинул бровь, когда Эрик повернулся к нему с мольбой во взгляде. Мужчина закричал еще громче, чем раньше, когда лишился очередного пальца. — Бентли, Эрик.

***

Шла вторая ночь. Йен повернулся в постели, потом снова повернулся, потом опять повернулся, потом еще раз и еще раз, продолжая вертеться туда-сюда. Прошлой ночью он напился в зюзю, поэтому, когда вернулся домой, просто упал в кровать и отключился. Сегодня он трезв как стеклышко, поэтому не может заснуть, находясь в постели без Микки. Он все еще в Альбукерке, решает дела с парнем, крики которого рыжий слышал по телефону, и который, вне всяких сомнений, подвергался пыткам. Повернувшись в хренегознаеткакой-дцатый раз, Йен снова потянулся за телефоном, как делал это каждые несколько часов с того момента как его парень уехал. — Мик? — Привет, все хорошо? — спросил Микки уже более расслабленным голосом. — Ты еще не все? — Йен взял подушку Микки и прижал к своей груди. — Я скучаю. — Я тоже скучаю. Мне осталось закончить кое-какие дела, и я сразу же вернусь, — терпеливо ответил Микки. — Ладно, — зевнул Йен. Разговор с Микки действовал на него успокаивающе, так что может ему и удастся немного поспать. — Но лучше поторопись, пока твоя половина кровати не перестала пахнуть тобой, — рыжий заработал смешок. — Говори со мной. — Хорошо, — Микки прочистил горло. — Я сегодня смотрел на рассвет, и он напомнил мне о тебе. — Правда? — Йен снова зевнул, ощущая, как сон окутывает его в свои сети.

***

— Да, он был ярко-оранжевым, и я не мог не вспомнить о твоих волосах, — медленно продолжал Микки, — знаешь, иногда твои волосы настолько яркие, что я не могу понять, какого они цвета, красного или рыжего? И твоя улыбка… порой она так ослепляет. Не думаю, что заслужил ее, — Микки остановился, зная, что Йен уже наверняка уснул. Он не мог спать, и, видимо, по той же причине позвонил Йен. Микки разделял чувства рыжего, потому что так же сумасшедшее по нему скучал. К счастью, все дела были улажены, поэтому возможно, что он вернется даже сегодня ночью. Он решил сделать Йену сюрприз вместо того, чтобы предупредить, что приедет домой раньше, чем планировал. Микки положил телефон на прикроватную тумбочку и посмотрел в сторону двери, найдя прислонившегося к ней Шейна. — Что? — Что же с вами произошло? — Милкович показал ему фак, и Шейн засмеялся. — Прошу, скажи мне, что я смогу сегодня ночью вернуться домой. — К нему? — Да, Шейн, к нему, — ответил Микки, смотря на своего телохранителя, как на тупого. — Ах, босс, когда же мы успели потерять вас? — Шейн театрально положил руку на грудь и с наигранной грустью покачал головой. — Я тебя подстрелю сейчас, ей богу. — Ладно-ладно. Я не жалуюсь. Влюбленный босс – самый лучший босс. Микки фыркнул и показал своему телохранителю средний палец, решив подремать, пока Шейн подготавливает все, что им нужно для обратного пути.

***

Вернувшись в Чикаго, Микки медленно и осторожно зашел в дом. Было пять утра, а Йен звонил ему в полдесятого вечера. Он как можно тише зашел в спальню и заметил, как Йен спит, крепко прижимая к себе его подушку. Микки остановился, чтобы насладиться видом с широкой улыбкой на лице. Так же тихо, как и вошел, он стал раздеваться, стараясь не шуметь. Но Йен спал крепко только тогда, когда они спали вместе, поэтому, естественно, он проснулся. Рыжий сонно похлопал глазами, и Микки заметил, как появившаяся на его губах улыбка превратилась в широкую ухмылку. Он откинул одеяло и подполз к подножью кровати. — Хэй, — нежно поприветствовал Микки, пропуская руку сквозь растрепанные ото сна рыжие волосы. — Ты дома, — заметил очевидное довольный, но все еще сонный Йен. — Думал, ты вернешься только завтра. — Наверно, я слишком сильно по тебе скучал, — он закончил раздеваться и забрался в постель к Йену. Они обменялись ленивым поцелуем, и, укрыв их одеялом, Микки обнял рыжего со спины. Йен прижался спиной к его груди и довольно вздохнул. — В следующий раз поеду с тобой. И меня не волнует, что мне придется оставаться в отеле. Микки эта идея не показалась хорошей, и, конечно же, когда придет время, он этого не допустит. Но из уст рыжего это заявление прозвучало так окончательно, что Микки знал, его несогласие поведет за собой спор, для которого сейчас он слишком сонный. Поэтому он просто оставил поцелуй на шее Йена, и они погрузились в мирный сон в объятьях друг друга.

***

Йен наблюдал с террасы, как люди Милковича сновали туда-сюда по усадьбе. Вокруг иногда была такая активная деятельность, что Галлагер задавался вопросом, чем они так заняты. Микки читал газету, а Йен пережевывал бекон, наблюдая за активностью внизу, пока они мирно завтракали на террасе. — Автомобили твой единственный легальный бизнес? Микки посмотрел на него, удивленный вопросом. Обычно Йен не интересовался аспектами его бизнеса. — Амм… нет. Я владею несколькими строительными компаниями и тремя торговыми центрами. — Вау. А сколько незаконного бизнеса? — Только два. — Ммм, — кивнул Йен, и Милкович подождал. Когда его парень ничего не спросил, он сложил газету и налил себе стакан дынного сока. Он сделал глоток, вызвав отвращение на конопатом лице. — Иу. — Очень вкусно, попробуй. — Нет, спасибо, — Йен запустил в рот еще один завиток бекона и стал громко чавкать, рассмешив брюнета. — Окей, моя очередь. Парень удивленно вскинул рыжую бровь. — Эмм, ладно? — он не догадывался, о чем Микки вообще мог его спросить. — Как ты стал… как ты попал на улицы и стал заниматься этим? — Оу, — честный вопрос, решил Йен, — проституцией? — спросил он, зная, что Микки не произнесет это вслух. Он занимался этим достаточно долгое время, чтобы принять то, кто он есть. Кем он был. Микки кивнул. Рыжий пожал плечами, закусив губу. — Это довольно долгая история. — Время у нас есть, — Микки взял свой телефон и, отключив звук, положил его экраном вниз на стеклянную поверхность стола. Йен вытер жирные руки о салфетку. — Вау… я годами этого не вспоминал. — Если для тебя это слишком тяжело, ты можешь мне не рассказывать, — быстро предупредил Микки. Йен дотянулся до его руки через стол и сжал ее в своей. — Нет, все нормально. Я хочу, чтобы ты знал, — он отпустил его руку и потер свои ладони. Йен прочистил горло, и грусть, что овладела им, разбила Микки сердце. — Когда мне было шесть лет, Моника, моя мама, взяла меня на прогулку, — он отчетливо вспомнил тот день, словно он был вчера. — Мы пошли навестить одного ее друга. Тогда я не понимал, что такое наркотики. Я просто видел, как люди втыкают иглы себе в руки и вдыхают в нос грязный белый порошок. Когда мы вышли из этого ужасного места, она была так обдолбана, едва переставляла ноги. — Пиздец, — Микки не был уверен, что ему нравится начало истории. — Я помню, как мы шли домой посреди ночи, сначала она держала меня за руку, потом сказала, что ей нужно в туалет, поэтому я должен остаться на месте и подождать ее. Она сказала, что через пару минут вернется. Было темно, и я не видел, куда она ушла, но я не мог пойти за ней, потому что она сказала мне стоять и ждать ее. Вдруг она вернется и не найдет меня? — он шмыгнул носом. — Она так и не вернулась, и я решил попробовать сам найти дорогу домой. К несчастью, он был слишком далеко, была ночь, и, естественно, я потерялся. Когда я стал старше, уже не сомневался, что, когда она отошла в туалет, то, возможно, просто потеряла сознание или вроде того. В общем, я шел все дальше и дальше от дома и утром отключился за мусорным баком, — на глазах Йена стали наворачиваться слезы, и Микки схватил свой стул, чтобы сесть рядом с ним, а не напротив, — мне шесть лет, я один на улице, и даже не знаю… — он начал плакать, и Микки заключил его в свои объятья, — когда через некоторое время я подумал, может мне стоит вернуться в дом ее друга, я забрел уже так далеко, что не смог найти и его. — Тшш, — Микки стал поглаживать рыжего по спине, — ты можешь не продолжать, все хорошо. Йен некоторое время плакал в его объятьях, а Милкович пожалел, что вообще спросил об этом. Он ожидал, что Йен расскажет, как сбежал из дома лет в семнадцать, или какую-нибудь подобную хрень. Он не ожидал, что все будет так плохо. Йен не любил вспоминать о том, как его мать потеряла его, когда ему было шесть лет, и о том, что у него не было семьи, потому что он стал беспризорником. Он так сильно радовался, когда мама взяла его с собой на прогулку, потому что ее никогда не было рядом. — Она была больна. — Что? — спросил Микки, когда Йен внезапно заговорил. Рыжий выпрямился и вытер свои щеки салфеткой. — Моя мама. Она была больна. У меня была старшая сестра Фиона, она постоянно пыталась давать ей лекарства, но я не знал, для чего они. Не знал, чем болела Моника, но судя по Фионе, эти таблетки были очень важны, — Йен посмотрел на Микки, который держал его левую руку и успокаивающе поглаживал ее. — В общем, я оказался на улице, и меня подобрала служба по защите детей. Потом, когда мне было девять, я попал в приемную семью. Мне всегда не везло, поэтому я был то тут, то там. Из последнего приемного дома, в котором я был, меня вышвырнули за то, что я отсосал своему приемному брату, — рыжий впервые улыбнулся за все время рассказа, — это было весело. Мне было четырнадцать. Больше ни в одну семью они меня не определяли. — Мне жаль, что тебе пришлось так жить. Йен пожал плечами. — Я справился. И, в конце концов, я сбежал, когда мне было шестнадцать, потому что всегда любил быть независимым. Тогда-то мне и пришлось делать все, чтобы выжить. — Тогда ты и начал работать? — Нет. Начал я в семнадцать. — Черт, Йен, — Микки посмотрел на своего парня, и Йен не мог вынести грусти в его взгляде. — Не надо. Не смотри на меня так. Это все в прошлом. Теперь я в порядке. — Мне жаль. Йен медленно кивнул и скривил рот. — До сих пор не могу поверить, что она потеряла меня, и мне пришлось расти одному. — Родители иногда попадаются дерьмовые. Рыжий хохотнул, хоть в этом и не было ничего смешного. — Ага. — Прости, что заставил тебя снова пережить это все. Мне просто было интересно. — Ты имел право. Я раньше никогда никому не рассказывал, поэтому было хорошо наконец-то поделиться этим. — Правда? — Йен кивнул. Микки схватил его за шею и втянул в поцелуй. — Я рад, что был у тебя первым. Рыжий фыркнул и засмеялся. — Это была мерзкая шутка, — он покачал головой, продолжая заливаться смехом. — Сказал тот, кто не может перестать смеяться. — Да, над тем как она кошмарна! Микки улыбнулся, радуясь, что грусть исчезла с лица Йена. — Теперь у тебя есть я. Тебе больше не придется заниматься тем, чем ты не хочешь заниматься. Йен кивнул и опустил голову Микки на грудь. — Спасибо, малыш. Это многое для меня значит. У меня никогда никого не было. Микки поцеловал макушку своего парня. — Ты говорил, у тебя была сестра? — Да. Две. Старшая Фиона и младшая Дебби. Она тогда была младенцем. И брат Лип. Он был моим любимчиком, — рыжий улыбнулся. — Ты думал когда-нибудь о том, чтобы найти их? — тихо поинтересовался брюнет. Йен поднял голову, чтобы посмотреть на него. — Они, наверно, думают, что я мертв. — Еще один повод найти их. Йен покачал головой и снова лег на его плечо. — Я не хочу ее видеть. Не думаю, что когда-либо смогу простить ее. Микки понимающе кивнул. Он размышлял о том, что он может сделать, чтобы Йен почувствовал себя лучше. — Что ты хочешь на Рождество? — Просто ужин, с тобой, — Йен даже не думал над этим. — Ты не хочешь, чтобы я тебе что-нибудь подарил? Йен поднялся и оседлал Микки. Он обвил рукой шею своего парня, а вторую поместил на спинке стула. Чмокнув Микки в губы, он посмотрел ему в глаза. — Ты достаточно для меня сделал. Брюнет покачал головой. — Ты никогда ни о чем не просил, поэтому я так не думаю, — сказал он, нахмурившись. Йен дотронулся до его лба, чтобы расправить морщинку. — Я рос, абсолютно ничего не имея. Поэтому новая одежда, жизнь в этом прекрасном доме и кредитная карточка, это более чем достаточно. Микки посмотрел на рыжего, все еще пытаясь придумать, какой подарок ему преподнести. — Ладно. Тогда подумай, где бы ты хотел побывать, и мы полетим туда на блядский день Святого Валентина. Йен соединил их губы и подарил брюнету целомудренный поцелуй. — У меня нет паспорта, Мистер Романтик. — Это не проблема, — Микки запустил руки в спортивные штаны рыжего и схватил его задницу. — Спасибо, — искренне поблагодарил Йен. — Ты мой парень. Можешь просить у меня все, что только захочешь. Они начали целоваться, и брюнет ласкал голую задницу своего парня. Йен знал, что посмотрев вниз, никого не увидит, так как никто из людей Микки не посмеет находиться рядом в такой интимный момент. Могущество его мужчины заставляло рыжего затвердевать буквально за считанные секунды.

***

— Мне кажется, это неправильно – курить травку на день рождения Иисуса. Йен и Микки лежали перед камином на матрасе, что рыжий стащил в одной из гостевых спален. Он выпустил клуб дыма в потолок и передал косяк Микки. — Думаю, Иисус должен быть доволен, что его вообще до сих пор празднуют. Йен захохотал, ощущая легкий дурман. Он просунул руку под одеяло и схватил свой твердый член. — Я так сильно хочу тебя трахнуть, малыш. Микки рассмеялся. — Это травка говорит? Йен повернул голову, чтобы посмотреть на своего парня. — Мой член. Микки отложил косяк и придвинулся ближе на подушке Йена, чтобы быть с ним лицом к лицу. Он взял смазку, что притащил рыжий, и, сунув руку под одеяло, стал размазывать ее по стояку своего парня. Он застонал, когда Йен вздрогнул от липкого холода и схватил его за шею, втянув в глубокий поцелуй. Не тратя времени и не разрывая поцелуй, Микки откинул одеяло и, оседлав Йена, насадился на член, что стал для него легальным наркотиком. Он провел рукой по груди рыжего, принимая в себя его двадцать два сантиметра. — Оооох, малыш, — едва различимо простонал Йен, — секс под травкой охуенен. — Мхм, — брюнет издал смешок, затем начал двигаться на своем парне, — неплохо. Привстав на локте, Йен схватил недокуренный косяк, который Микки потушил, и зажигалку. Он зажмурился, когда волна удовольствия прошлась по его телу, заставляя пальцы на его ногах скручиваться от наслаждения, и лег на спину, делая глубокую затяжку. — Это офигенно, детка. — Я или травка? — спросил Микки, продолжая медленно подниматься и опускаться на его члене. — Все вместе, — рыжий снова затянулся и жестом приказал Микки приблизиться, чтобы он мог выдохнуть дым в его приоткрытые губы. Брюнет выпрямился и продолжил объезжать своего парня, выпуская в потолок дым. Он сел на ноги, опуская руки на грудь Йена, и стал трахать себя сильнее на члене парня под собой. Йен подавился на последней затяжке, заставив Микки издать смесь стона и смешка. — Говнюк, — подразнил Йен с ухмылкой. — Люблю тебя. — Люблю тебя, детка. — Пиздец как люблю тебя. — Я тоже, Мик. Я тоже, — Йен выкинул окурок в камин и сел, чтобы схватить Микки за талию. Он выглядел невероятно прекрасным в свете огня. Начиная от его кожи и лица до темных волос. — Ты такой красивый. — Захлопнись, — Микки снова стал двигаться и Йен схватил его за задницу, помогая насаживаться, — блять. — Мхм, — Йен притянул его ближе, засаживая еще глубже, заставляя Милковича выкрикивать его имя, когда член задевал его простату. Микки поцеловал рыжего и остановился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Я люблю тебя, Йен. — А я люблю тебя. — Я убью ради тебя. Йен резко вдохнул, видя правду в глазах своего парня. Крепко схватившись за его талию, он поменял их позиции, и стал быстро и сильно вколачиваться в Микки. Они смотрели друг другу в глаза, не отрывая их ни на секунду. Йен переплел их пальцы над головой брюнета. — Я сделаю для тебя все, что угодно, — продолжил Микки, — все, — он вздохнул, когда Йен соединил их губы и не разрывал поцелуя, пока они оба не достигли оргазма.

***

— С Рождеством, малыш, — прошептал Йен, когда они лежали полностью удовлетворенные. Они оба смотрели на огонь, и Микки находился в объятьях сильных рук Галлагера. — Это первое Рождество, в которое я по-настоящему счастлив, — признался он. — Порой я даже не замечал, как они проходили. Микки оставил поцелуй на правой руке Йена. — Это тоже мое первое счастливое Рождество, — ответил он и развернулся лицом к рыжему. Он улыбнулся, когда Йен провел рукой по его волосам. — Мы одни? — Микки нахмурился. — В усадьбе. Я знаю, что ты отправил людей домой на Рождество. — Большинство, но не всех, — брюнет чмокнул своего парня в губы. — Остальные празднуют в гараже. — Шейн? — В гостиной, смотрит какой-то боевик и пьет твой сраный яичный коктейль, не знаю.* — Это на случай, если он вдруг тебе понадобится? — Микки кивнул. — Сама преданность. Йен счастливо выдохнул, прижимаясь к Милковичу еще ближе, хотя между ними едва оставалось пространство. — С Рождеством, — улыбнулся Микки, и Йен улыбнулся в ответ, оставив поцелуй на его губах, который перерос в ленивую поцелуйную сессию. — С Рождеством.